Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное


Аристотель.


Метафизика


---------------------------------------

Перевод под редакцией: Сергея Васильченко.


---------------------------------------

* КНИГА ПЕРВАЯ *


ГЛАВА ПЕРВАЯ


Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство
тому - влечение к чувственным восприятиям: ведь
независимо от того, есть от них польза или нет, их ценят
ради них самих, и больше всех зрительные восприятия, ибо
видение, можно сказать, мы предпочитаем всем остальным
восприятиям, не только ради того, чтобы действовать, но
и тогда, когда мы не собираемся что-либо делать. И
причина этого в том, что зрение больше всех других
чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много
различий [в вещах].
Способностью к чувственным восприятиям животные
наделены от природы, а на почве чувственного восприятия
у одних не возникает память, а у других возникает. И
поэтому животные, обладающие памятью, более
сообразительны и более понятливы, нежели те, у которых
нет способности помнить; причем сообразительны, но не
могут научиться все, кто не в состоянии слышать звуки,
как, например, пчела и кое-кто еще из такого рода
животных; научиться же способны те, кто помимо памяти
обладает еще и слухом.
Другие животные пользуются в своей жизни
представлениями и воспоминаниями, а опыту причастны
мало; человеческий же род пользуется в своей жизни также
искусством и рассуждениями. Появляется опыт у людей
благодаря памяти; а именно многие воспоминания об одном
и том же предмете приобретают значение одного опыта. И
опыт кажется почто одинаковым с наукой и искусством. А
наука и искусство возникают у людей через опыт. Ибо опыт
создал искусство, как говорит Пол, - и правильно


говорит, - а неопытность - случай. Появляется же
искусство тогда, когда на основе приобретенных на опыте
мыслей образуется один общий взгляд на сходные предметы.
Так, например, считать, что Каллию при такой-то болезни
помогло такое-то средство и оно же помогло Сократу и
также в отдельности многим, - это дело опыта; а
определить, что это средство при такой-то болезни
помогает всем таким-то и таким-то людям одного какого-то
склада (например, вялым или желчным при сильной
лихорадке), - это дело искусства.
В отношении деятельности опыт, по-видимому, ничем не
отличается от искусства; мало того, мы видим, что
имеющие опыт преуспевают больше, нежели те, кто обладает
отвлеченным знанием, но не имеет опыта. Причина этого в
том, что опыт есть знание единичного, а искусство -
знание общего, всякое же действие и всякое изготовление
относится к единичному: ведь врачующий лечит не человека
[вообще], разве лишь привходящим образом, а Каллия или
Сократа или кого-то другого из тех, кто носит какое-то
имя, - для кого быть человеком есть нечто привходящее.
Поэтому если кто обладает отвлеченным знанием, а опыта
не имеет и познает общее, но содержащегося в нем
единичного не знает, то он часто ошибается в лечении,
ибо лечить приходится единичное. Но все же мы полагаем,
что знание и понимание относятся больше к искусству, чем
к опыту, и считаем владеющих каким-то искусством более
мудрыми, чем имеющих опыт, ибо мудрость у каждого больше
зависит от знания, и это потому, что первые знают
причину, а вторые нет. В самом деле, имеющие опыт знают
"что", но не знают "почему"; владеющие же искусством
знают "почему", т. е. знают причину. Поэтому мы и
наставников в каждом деле почитаем больше, полагая, что
они больше знают, чем ремесленники, и мудрее их, так как
они знают причины того, что создается.. Таким образом,
наставники более мудры не благодаря умению действовать,
а потому, что они обладают отвлеченным знанием и знают
причины. Вообще признак знатока - способность научить, а
потому мы считаем, что искусство в большей мере знание,
нежели опыт, ибо владеющие искусством способны научить,
а имеющие опыт не способны.
Далее, ни одно из чувственных восприятий мы не считаем
мудростью, хотя они и дают важнейшие знания о единичном,
но они ни относительно чего не указывают "почему",
например почему огонь горяч, а указывают лишь, что он
горяч.
Естественно поэтому, что тот, кто сверх обычных