Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное



Брюс Стерлинг


Наш нейронный Чернобыль





Конец двадцатого столетия и первые годы нашего нового
тысячелетия в ретроспективе составляют единую эру. Это была
Эпоха Нормальных Аварий, и жившие тогда люди радостно мирились
с таким технологическим риском, который сегодня показался бы
безумием.
В этот беспечный, если не сказать преступно халатный
период, Чернобыли были на удивление часты. Девяностые годы,
когда мощные промышленные технологии быстро распространились в
развивающемся мире, были десятилетием пугающих огромностей.
Достаточно вспомнить разлив нефти из супертанкера в Джакарте,
катастрофу в Лахоре, а также постепенное, но опустошительное
массовое отравление просроченными контрацептивами в Кении.
Но все же ни одно из этих событий не подготовило
человечество к поразительному глобальному эффекту наихудшего
из всех биотехнологических бедствий: событию, ставшему
известным под названием "нейронный чернобыль".
Поэтому бы должны быть благодарны тому, что такой
авторитет, как Нобелевский лауреат, системный нейрохимик
доктор Феликс Хоттон посвятил свое талантливое перо истории
"Нашего нейронного чернобыля" (Бессемер, декабрь 2056, цена
499.95 долларов). Уникальная квалификация автора позволяет ему
дать сокрушительную переоценку тупоголовой практике прошлого,
ведь д-р Хоттон - яркий представитель новой "Науки Открытой
Башни", то есть того социального движения внутри научного
сообщества, что возникло в ответ на Новый Луддизм второго и
третьего десятилетий нового века.
И именно такие пионерские статьи Хоттона, как
"Двигательная нервная сеть Locus Coeruleus: на кой черт она
нужна?" и "Мой великий балдеж при отслеживании нервных
соединений при помощи тетраметилбензидина" заложили основу
этой новой, расслабленной и триумфально субъективной школы
научных исследований.
Современный ученый вовсе не похож на облаченного в белый
халат социопата прошлого. Ученые сегодня демократизированы,
прислушиваются ко мнению общества и полностью интегрированы в
главный поток современной культуры. И нынешняя молодежь,
восхищающаяся учеными с обожанием, некогда припасенным для
рок-звезд, едва ли может представить ситуацию иной.
Но уже в первой главе, "Социальные корни генетического
хэкерства", доктор Хоттон с поразительной четкостью
воспроизводит отношения, царившие на рубеже столетий. Это был
золотой век прикладной биотехнологии. Тревожное отношение к
"ковырянию генов" быстро изменилось после того, как ужасающая
пандемия СПИДа была окончательно побеждена усилиями
исследователей рекомбинантной ДНК.
Именно в этот период мир впервые осознал, что ретровирус
СПИДа оказался для него фантастическим благословением из-за
своей особо отвратительной маскировки. Эта болезнь, с жутким и
смертоносным коварством подкапывавшаяся под саму генетическую
структуру своих жертв, оказалась медицинским чудом, когда ее
удалось обуздать. ДНК-транскриптазная система вируса СПИДа
проявила себя способной рабочей лошадкой, успешно доставляющей
в организмы страдающих от мириадов генетических дефектов
целительные сегменты рекомбинантной ДНК. Перед
ДНК-транскриптазной технологией неожиданно стала отступать
одна болезнь за другой: серповидноклеточная анемия, кистозный
фиброз, болезнь Тэй-Саша - буквально сотни синдромов ныне
стали лишь неприятными воспоминаниями.
После того, как в индустрию биотехники были вложены
миллиарды, а инструменты исследований упростились и
стандартизировались, проявилось и неожиданное последствие -
зародилось "генетическое хэкерство". Как отмечает доктор
Хоттон, ситуация имеет точную параллель в субкультуре
компьютерного хэкерства 70-х и 80-х годов. И здесь опять
необыкновенно мощная технология внезапно оказалась в пределах
индивидуальной достижимости.
Когда новые биотехнологические компании стали множиться,
становясь все меньше и совершеннее, вокруг этой "горячей
технологии", подобно облаку пара, стала разрастаться
субкультура хэкеров. Эти хитроумные анонимные личности,
зачастую впавшие в состояние маниакальной самопоглощенности
благодаря умению наудачу манипулировать с генетической
судьбой, ставили собственное любопытство превыше лояльности к
общественным интересам. Уже в начале восьмидесятых приборы
вроде жидкостного хроматографа высокого разрешения, систем для
культивации клеток и секвенаторов ДНК были достаточно малы,
чтобы поместиться в шкафу или на чердаке. И если их не
покупали ради развлечения на свалке или попросту не крали, то
любой сообразительный и целеустремленный подросток мог собрать
их из готовых продажных узлов.
Во второй главе доктор Хоттон исследует биографию одного
подобного индивидуума: Эндрю ("Багса") Беренбаума, ныне
общепризнанного преступника.
Багс Беренбаум, как убедительно показывает автор, мало
отличался от толпы подобных ему сообразительных молодых
неудачников, вившихся вокруг генетических заведений
Северокаролинского Исследовательского Треугольника. Отцом его
был малоудачливый вольный программист, а матерью - злостная
поклонница марихуаны, вся жизнь которой была сосредоточена на
роли "Леди Энн Грингэблской" в Рэлейском Обществе