Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

наши плечи. Невозможная тяжесть. Мы едва держали ее, а впереди оставалась
еще половина подъема.
На только что взятой нами гряде появились германские всадники. Их
лошади ловко взбирались по сыпучему склону. А где наша конница? Где третий
легион? Что нам делать? Теперь мы отбивались с двух сторон.
Солнце, на мгновение выглянувшее среди туч, обмануло. Вновь хлынул
ливень и, словно вторя ему, ударили барабаны. Как обвал, обрушившийся на
нас. Ноги слабели. Мы сделали шаг назад, другой, третий.
И теперь их было уже не остановить. Кругом раздавались крики ужаса,
рев дикарского восторга. Кто-то старался сохранить строй, большинство же
просто бежало. Куда? К лагерю, словно там можно было найти спасение.
Я закинул щит за спину. Как будто дождавшись этого, в него ударились
стрелы и дротики. В руке у меня был меч, и я сам бросился навстречу
всадникам. Я орал изо всех сил, а сзади орали Сцева, Чужак, Ибериец. Как
это делал Марсал. Лошади шарахались от нас, их ноги увязали в песке, они
спотыкались. Один германец не удержался и рухнул на землю. Злое
растерянное лицо мелькнуло перед моими глазами. Мы пробежали мимо них и
съехали с холмов, упав на спину: на щитах, как на салазках. Вот пустырь.
Впереди справа лагерь. Туда бежали все уцелевшие, но за беглецами скакали
германцы. Зато прямо перед нами находился лес.
Мы со всех ног бросились туда. Почва оказалась более твердой, чем на
холмах, поэтому мы бежали быстро. Но конные германцы догоняли нас. Один
оказался уже совсем рядом. Я слышал, как хрипит его конь, как он заносит
оружие. Я упал ничком в грязь, и дубина со свистом рассекла воздух надо
мной. Варвар пронесся мимо, пока он разворачивал лошадь, я выиграл
какое-то расстояние. Но германец тут же догнал меня, и я опять прыгнул на
землю, а дубина со скрежетом скользнула по щиту.
Вот и лес. Конный снова был рядом, но теперь я повернулся к нему.
Схватил щит в левую руку и сам бросился навстречу. Увернулся от лошади и
нанес удар. Одновременно с варваром. Рука моя, державшая щит, на мгновение
онемела, но я достал германца мечом и, пока не подскакали остальные,
нырнул в лес.
Не хватало Чужака, и ждать его было нельзя. Мы двинулись вдоль опушки
в сторону лагеря. В лесу повстречались двое батавов. Услышав чужой голос,
мы едва не схватились с ними, но когда узнали, что это свои, почувствовали
облегчение. Каждый лишний человек мог оказаться спасением. Нам нужно было
успеть в лагерь до тех пор, пока германцы не обложили его со всех сторон.
Добраться до него - туда, где все, - больше мы ни о чем не думали.
Дождь шуршал по ветвям. Мы старались не шуметь. Наверняка пешие
германцы были уже в лесу. Но мы могли добраться до того места, где опушка
ближе всего подходила к лагерю. А потом - броситься бегом через открытое
пространство. Наудачу. Если германцы еще не ворвались в лагерь, то нас
прикрыли бы. По крайней мере, стали бы стрелять, отпугивая всадников.
Я не знаю, добрались ли мы до лагеря. Еще не знаю. Меня вытащило
оттуда. Мы уже собирались бежать через пустырь, когда нас заметили
германцы. Их было совсем немного - человек восемь - и они раздумывали:
стоит ли нападать на нас. Мы, прижавшись спинами друг к другу и выставив
оружие, понемногу продвигались к открытому пространству. Еще чуть-чуть, и
мы побежали бы. Но меня утащило.
Это длилось несколько мгновений. Я страшно сопротивлялся. Совсем
немного - и я победил бы. Мне не хватило самой малости...
Весь день я живу этим ощущением: спиной батава, прижавшейся к моей
спине. Прижавшейся и одновременно подпирающей ее. Все ясно и определенно:
я жду сна. И не потому, что мне все равно его не избежать. Я приложу все
усилия для того, чтобы остаться там.
Тот мир меня не отпускает. Убьют? Не в этом дело. Я не в состоянии
уйти от него. Я просто не смогу жить, если почему-то останусь здесь. Это
будет свинством. Самой большой гадостью в моей жизни. Во мне все решено...
День прошел хорошо. Я писал, вспоминал, думал, потом опять писал.
Ночь уже близко, значит, скоро я вернусь туда. Теперь, наверное, уже
насовсем. Тот мир торопит меня: глаза наливаются усталостью, а скулы
сводит в зевоте. Грудь наполняет тревога, смешанная с торжеством. Я
устоял. Я ухожу...