Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное





Роман СВЕТЛО




ЛЕГЕНДА О ТЕВТОБУРГСКОМ ЛЕСЕ






Предопределенность есть, и о ней знаешь. То ли я услышал где-то два
эти слова: "херуски" и "Тевтобург", то ли они сами пришли мне в голову, но
я несколько дней не мог обрести покой. Мне не пришло на ум листать
справочники, значит, тревога была не слишком сильной. Но я отчетливо
помню, что, едва выдавалась свободная минута, в голову возвращалось:
"херуски"... "Тевтобург"...
Херуски - это древнегерманское племя, а Тевтобург - Тевтобургский
лес, в котором херуски уничтожили почти двадцать тысяч римлян.
"Ну и что?" - спросите вы.
Четыре дня назад я лег спать. Как обычно, прокрутился на кровати
час-полтора, прежде чем заснул. Я часто вижу сны, многие из них
запоминаются, но тот сон оказался особенным, совершенно особенным.
Самое поразительное то, что я оставался самим собой и одновременно
был им - другим собой. Я знал все, что знаю я, знал все, что знает он, и
это казалось само собой разумеющимся.
Вокруг простирался Тевтобургский лес. Мы рубили деревья для того,
чтобы обнести частоколом лагерь. Топи, буреломы и горы окружали нас.
Арминий, который заманил сюда нашу армию, сидел с полчищами своих херусков
на дороге к Ализону - единственному пути, где мы могли найти спасение.
Сегодняшняя попытка прорваться не удалась. Впрочем, херуски были везде.
Они повсюду тревожили наше сторожевое охранение. Доносились их звериные
крики. Где-то на гатях колотили в барабаны.
Мы торопились. Солнце заходило, и до ночи нужно было успеть сделать
лагерь: ночью хозяева положения - германцы. Ночью без рва и частокола нам
не отбиться.
Дубы, ясени и березы. Огромные деревья - словно на картинах старых
голландских пейзажистов. Голландцы ничего не выдумывали: видимо, в их
времена еще оставались такие леса. Римляне, конечно, выбирают те деревья,
что помоложе. В нашей группе десять человек рубят их, мы же впятером
зачищаем и заостряем. Приходят солдаты из лагеря, уносят готовые колья.
Солнце уже скрылось за кронами, когда началось. Германцы как-то
сумели проскользнуть сквозь охранение. Они появились прямо из земли и из
ветвей деревьев: полуголые, с одними ножами или топориками - вроде


индейских томагавков - в руках. Херусков было немного, не больше нас, но
те, кто рубил деревья, не ждали нападения, поэтому их перерезали в одно
мгновенье. Нам повезло: мы оказались дальше от варваров, зато ближе к
оружию и успели схватить щиты и мечи. Мы встали спиной к спине, а самый
голосистый из нас - его звали Марсалом - принялся звать на помощь.
"Не успеешь испугаться", - это точно сказано. Не хватает времени даже
на мысль о том, как мало времени. Едва Марсал начал кричать, мне пришлось
прикрыть щитом голову, до которой пытался дотянуться своим топориком один
из германцев. И тут же я ударил его. Ткнул мечом снизу, под ребра. Кровь
плеснула мне на руку. Он упал, а я только наутро подумал, что в тот момент
меня должны были охватить тошнота и страх. Чушь! Они орали громче, чем
Марсал, и голыми лезли на наши мечи. У них были выпученные глаза, из ртов
текла пена, и они хотели только одного: убивать. Они бесились из-за того,
что не могут достать нас. В исступлении херуски не видели ничего - ни
оружия убитых легионеров, ни кольев, лежавших совсем рядом. Они бросались
то по-одному, то всем скопом, - чтобы тут же отскочить обратно,
по-звериному зажимая раны зубами. Несколько их сородичей уже валялось
вокруг.
Ясная голова и жилистое тело. Я знал это тело и одновременно
удивлялся ему. Я был самым высоким, в когорте меня так и звали: "Длинный".
Длинные руки - великое преимущество. Я не давал херускам подойти близко не
только к себе, но и к своим соседям. Длинные руки и короткий меч - нет
ничего лучше в такой схватке. Раздавался хруст сучьев - к нам спешили на
помощь.
Они вновь скопом бросились на нас. Видимо, долго это продолжаться не
могло. Один из германцев ухватился за край моего щита и дернул его изо
всех сил на себя. Я упал на херуска, подтягивая к себе меч, но внезапно
почувствовал на своей спине чьи-то колени.
Меня спас Ибериец - сосед справа. Он прыгнул и весом своего тела сбил
с моей спины германца. Правда, он тоже не устоял на ногах, и теперь мне
пришлось раскидывать навалившихся на Иберийца орущих херусков.
Но через мгновение нас смяли бы, не подоспей легионеры из сторожевого
охранения. Германцы бросились прочь с расчищенной нами поляны. Легионеры
метнули пилумы, и несколько варваров свалились на землю, не успев
затеряться среди деревьев.
Нам повезло: у них не было настоящего оружия. Для того, чтобы
пробраться сквозь охранение незамеченными, они взяли с собой только ножи и
топорики. Нам повезло: лишь Ибериец держался за пораненное ухо, из
которого сочилась кровь. Посмеиваясь, он сказал, что когда скинул с моей
спины германца, кто-то вцепился в него зубами. Мы замотали ему голову и
продолжили работу.
У меня не было страха, но не было и уверенности в своей неуязвимости.
Уверенности, которая чаще всего сопровождает нас во сне. Вместо нее меня
наполняли усталость, злость и беспокойство из-за боли в запястье, которое
я где-то растянул.
Когда мы перетащили последние колья, я оторвал от рубахи лоскут и как
можно туже перебинтовал руку.
Солнце зашло, и всех отвели в лагерь. Мы успели закончить его: ров,
вал, частокол на валу. Двое ворот с башенками над ними. Шагов на двести
вокруг расчистили заросли. Стволы, сучья, корневища свалили в кучи на
опушке леса и подожгли их, чтобы освещать подступы к лагерю. Огонь