Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Шаманизм



Предисловие




Насколько нам известно, предлагаемое вниманию читателя исследование
является, вероятно, первой попыткой охватить весь комплекс шаманизма и
определить его место в общей истории религий, - это уже само по себе говорит о
неизбежном несовершенстве, неточности и риске предпринятой нами работы.
Сегодня мы располагаем массой материалов, касающихся различных типов
шаманизма: сибирского, северо- и южноамериканского, индонезийского, народов
Океании и т. д. С другой стороны, ряд во многих отношениях превосходных работ
положил начало этнологическому, социологическому и психологическому
исследованию шаманизма (или, точнее, его отдельных типов). Однако кроме
нескольких достойных внимания исключений - мы имеем в виду прежде всего
труды Харвы (Хольмберга) об алтайском шаманизме, - многие авторы обширной
литературы по шаманизму пренебрегли интерпретацией этого чрезвычайно
сложного явления в рамках общей истории религий. Поэтому мы попытались
осмыслить и представить шаманизм именно с точки зрения историка религий. Нам
чуждо намерение преуменьшить значение серьезных исследований, проводимых с
точки зрения психологии, социологии или этнологии: по нашему мнению, без них
немыслимо понимание многообразных аспектов шаманизма. Однако мы считаем,
что остается место и для другого подхода, который предлагается читателю на
следующих страницах.
Автор, изучающий шаманизм как психолог, будет склонен считать его прежде
всего проявлением психики в состоянии кризиса или даже регресса; он не
преминет сопоставить его с некоторыми ненормальными психическими
состояниями или причислит к психическим болезням истероидной или
эпилептоидной структуры.
Позже мы объясним, почему отождествление шаманизма с какой-либо
психической болезнью кажется нам неприемлемым. Остается, однако,
определенная (и существенная) проблема, на которую психолог всегда, и не без
основания, будет обращать внимание: шаманское призвание, как и всякое другое
религиозное призвание, проявляется через кризис, временное нарушение
психического равновесия будущего шамана. Все наблюдения и анализы, которые
по этой проблеме удалось собрать, чрезвычайно ценны: они показывают, можно
сказать, в живом виде, как в психике отражается то, что мы назвали "диалектикой
иерофании": радикальное отделение profanum (мирского) от sacrum (священного)
и обусловленный этим прорыв действительности. Отсюда понятно то важное
значение, которое мы придаем подобного рода исследованиям по религиозной
психологии.
В свою очередь, социолог занимается общественной функцией шамана, жреца,
мага: он исследует становление престижа, обусловленного магическими
способностями, его роль в социальном механизме, отношения между
религиозными и политическими лидерами и т. д. Социологический анализ мифов о
Первом Шамане отчетливо показывает исключительное положение древнейших
шаманов в некоторых архаических обществах. Социология шаманизма ожидает
своего основателя и будет причислена к важнейшим разделам общей социологии
религии. Историк религий должен учитывать результаты всех этих исследований:
в сочетании с психологическим анализом - который предоставляют психологи -
социальный анализ, в самом широком понимании этого слова, усиливает
человеческую и историческую конкретность материалов, над которыми надлежит
работать историку. Этот конкретный вклад еще более обогащают исследования
этнолога. Этнологическим монографиям предстоит выяснить место шамана в его
культурной среде. Существует опасность, что истинная личность, например,
чукотского шамана не будет понята надлежащим образом, если читать о его
подвигах, но ничего не знать о жизни и традициях чукчей. Этнологу же надлежит
дать исчерпывающий анализ шаманского наряда и бубна, описание сеансов,
запись текстов и мелодий и т. д. Поставив задачу установить "историю" того или
иного элемента шаманизма, например бубна или употребления наркотиков перед
сеансом, этнолог (а в данном случае также компаративист и историк) покажет нам
движение этого элемента во времени и пространстве; по мере возможности он
очертит очаг, этапы и хронологию его распространения. Другими словами, этнолог
также станет "историком", независимо от того, употребит он или отвергнет метод
культурных циклов Гребнера - Шмидта - Копперса (Graebner - Shcmidt - Koppers).
Во всяком случае, наряду с прекрасной чисто описательной этнографической
литературой мы теперь располагаем многими трудами по исторической этнологии.
В обширной "серой массе" культурных фактов, относящихся к так называемым
народам "без истории", мы начинаем более четко различать определенные
силовые линии, начинаем замечать историю там, где привыкли встречать
"Naturvolker", "первобытных" или "диких" людей.
Нет смысла здесь подчеркивать огромные заслуги, которые историческая
этнология уже имеет перед историей религий. И все же эта наука не может
заменить историю религий, задача которой состоит в том, чтобы объединить
результаты как этнологии, так и психологии и социологии; история религий имеет
и собственную методику исследований, и подходы, составляющие ее специфику.
Культурная этнология с успехом может, например, выяснять взаимосвязи
шаманизма с определенными культурными циклами или с распространением того
или иного вида шаманизма; однако она не способна раскрыть глубинный смысл
всех этих религиозных явлений, выяснить их символику и установить их место в
общей истории религий. В конце концов, именно на историка религий возложена
задача окончательного синтеза всех отдельных исследований шаманизма и
формулировки целостного понимания, которое явилось бы одновременно и
морфологией, и историей этого сложного религиозного явления.
Здесь уместно, однако, уточнить, какое значение в подобного рода исследованиях
следует придать "истории". Как мы уже неоднократно замечали в предыдущих
трудах (более подробно об этом будет идти речь в готовящемся к изданию
дополнительном томе к "Трактату об истории религий"), историческая
обусловленность религиозного явления хотя и чрезвычайно важна (каждый
человеческий факт является, в конечном итоге, фактом историческим), она все же
не исчерпывает его полностью. Приведем только один пример: алтайский шаман,
совершая ритуал, взбирается на березу по заранее приготовленным
перекладинам: береза символизирует Древо Мира, а перекладины представляют
различные Небеса, которые шаман должен пройти во время своего экстатического
путешествия в Небеса; весьма вероятно, что космологическая схема, включенная
в этот ритуал, имеет восточное происхождение. Религиозные идеи античного
Ближнего Востока распространились далеко вглубь Центральной и Северной Азии
и в значительной степени повлияли на сибирский и центральноазиатский
шаманизм, придав ему его нынешний вид. Это хороший пример того, каким
образом "история" может рассказать нам о распространении религиозных

Тэги: Шаманизм