Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное

Пауло Коэльо.



Алхимик




Роман

ПРЕДИСЛОВИЕ
Считаю своим долгом предуведомить читателя о том, что «Алхимик»—книга
символическая, чем и отличается от «Дневника Мага», где нет ни слова вымысла.
Одиннадцать лет жизни я отдал изучению алхимии. Уже одна возможность
превращать металл в золото или открыть Эликсир Бессмертия слишком
соблазнительна для всякого, кто делает первые шаги в магии. Признаюсь, что
Эликсир произвел на меня впечатление более сильное, ибо до тех пор, пока я
не осознал и не прочувствовал существования Бога, мысль о том, что
когда-нибудь все кончится навсегда, казалась мне непереносимой. Так что, узнав
о возможности создать некую жидкость, способную на многие-многие годы продлить
наше земное бытие, я решил всецело посвятить себя изготовлению этого
эликсира.
Это было в начале семидесятых, в эпоху великих социальных преобразований, когда
еще не существовало серьезных работ по алхимии. Я, подобно одному из героев
этой книги, тратил скудные свои средства на приобретение иностранных книг, а
время—на изучение их сложного символического языка. В Рио-де-Жанейро мне удалось
разыскать двоих-троих ученых, всерьез занимавшихся Великим Творением, но
они отказались со мной встретиться. Познакомился я и с множеством тех,
кто именовал себя алхимиками, владел лабораториями и за баснословные деньги
сулил открыть мне тайны своего искусства; сейчас я понимаю, что они ничего не
смыслили в том, чему собирались учить.
Мое усердие и рвение не давали абсолютно никаких результатов. Мне не
удавалось ничего из того, о чем на своем замысловатом языке твердили учебники
алхимии, заполненные бесчисленными символами: драконами, солнцами, львами,
лунами. И мне постоянно казалось, что я двигаюсь не в том направлении, ибо
символический язык открывает широчайший простор для неправильных
толкований. В 1973 году, в отчаянии от того, что не продвинулся в своих штудиях
ни на пядь, я совершил акт величайшей безответственности. В ту пору
Управление образования штата Мату-Гроссу пригласило меня вести занятия по
театральному искусству, и я использовал своих студентов для постановки
«лабораторных» спектаклей на тему Изумрудной Скрижали. Даром мне это не
прошло, и подобные эксперименты вкупе с иными моими попытками утвердиться на
зыбкой почве Магии привели к тому, что уже через год я мог на собственной
шкуре убедиться в правдивости поговорки «Как веревочке ни виться, а конец
будет».
Следующие шесть лет моей жизни я относился ко всему, что имело отношение к
мистике, с изрядным скептицизмом. В этом духовном изгнании я сделал для
себя несколько важных выводов: мы принимаем ту или иную истину лишь после того,
как сначала всей душой отвергнем ее; не надо бежать от собственной судьбы --
все равно не уйдешь; Господь взыскивает строго, но милость Его безгранична.
В 1981 году я встретился с Учителем, которому суждено было вернуть меня на
прежнюю стезю. Покуда он наставлял меня, я снова, на собственный страх и риск
принялся изучать алхимию. Однажды вечером, после изнурительного сеанса
телепатии, я спросил, почему алхимики выражаются так сложно и так
расплывчато.
-- Существует три типа алхимиков, -- ответил он.—Одни тяготеют к
неопределенности, потому что сами не знают своего предмета. Другие знают
его, но знают также и то, что язык алхимии направлен к сердцу, а не к
рассудку.
-- А третьи? -- спросил я.
-- Третьи—это те, кто и не слышал об алхимии, но сумели
всей жизнью своей открыть Философский Камень.
И после этого мой Учитель, относившийся ко второму типу, решил давать мне
уроки алхимии. Вскоре я понял, что ее символический язык, столько раз
сбивавший меня с толку и так раздражавший меня, -- это единственный путь
достичь Души Мира, или того, что Юнг называл «коллективным бессознательным».
Я открыл Свою Стезю и Знаки Бога—истины, которые мой интеллект прежде
отказывался принимать из-за их простоты. Я узнал, что задача достичь Великого
Творения стоит не перед немногими избранными, а перед всеми, кто
населяет Землю. Не всегда, разумеется. Великое Творение является нам в
форме яйца и флакона с жидкостью, но каждый из нас способен—в этом нет и тени
сомнения—погрузиться в Душу Мира.
И потому «Алхимик» -- тоже книга символическая, и на страницах ее я не
только излагаю все, что усвоил по этому вопросу, но и пытаюсь воздать должное
тем великим писателям, которые смогли овладеть Всемирным Языком: Хемингуэю,
Блейку, Борхесу (он тоже использовал в одном из своих рассказов эпизод из
истории Персии), Мальбу Тагану.
А завершая свое чересчур пространное предисловие и желая пояснить, кого
относил мой Мастер к алхимикам третьего типа, приведу историю, которую
он же поведал мне как-то в лаборатории.
Однажды Пречистая Дева, держа на руках младенца Христа, решила спуститься на
землю и посетить некую монашескую обитель. Исполненные гордости монахи
выстроились в ряд: каждый по очереди выходил к Богоматери и показывал в
ее честь свое искусство: один читал стихи собственного сочинения, другой
демонстрировал глубокие познания Библии, третий перечислил имена всех
святых. И так братия в меру сил своих и дарований чествовала Деву и младенца
Иисуса.
А последним оказался смиренный и убогий монашек, который не мог даже
затвердить наизусть текстов Священного Писания. Родители его были люди
необразованные, выступали в цирке, и сына они научили только жонглировать
шариками и прочим фокусам.
Когда дошел черед до него, монахи хотели прекратить церемонию, ибо бедный
жонглер ничего не мог сказать Пречистой Деве, а вот опозорить обитель --
вполне. Но он всей душой чувствовал настоятельную необходимость передать Деве и
Младенцу какую-то частицу себя.
И вот, смущаясь под укоризненными взглядами братии, он достал из кармана
несколько апельсинов и принялся подбрасывать их и ловить, то есть делать то
единственное, что умел, -- жонглировать.
И только в эту минуту на устах Христа появилась улыбка, и он захлопал в
ладоши. И только бедному жонглеру протянула Пречистая Дева своего сына,
доверив подержать его на руках.