Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное

промысле животных, «и вообще к костям всех животных, употребляемых в пищу,
потому что, по их мнению, если сохранить кости в целости и сохранности, они
смогут со временем обрасти мясом, и животное зюзвратятся к жизни. Поэтому
охотнику имеет прямой смысл оставлять кости в неприкосновенности, так как их
уничтожение поведет к сокращению добычи животных в будущем». Многие из
индейцев-мин-нетари «верят, что кости бизояов, которых они убили и с которых
содрали мясо, возродятся к жизни, одевшись новой плотью, обрастут жиром и к
июню следующего года превратятся в новых бизонов». В западной части
американских прерий можно видеть кучи буйволиных черепов, разложенных
кругами а симметрическом порядке. Все эти черепа ожидают воскресения. Поев
сэбачатины, дакоты заботливо собирают кости, очищают их от остатков мяса,
обмывают и зарывают «отчасти для того, чтобы, по их словам,
продемонстрировать собачьему роду, что в съедении его представителя не
заложено никакого проявления неуважения к собакам, а отчасти по причине
уверенности, что кости животного воскреснут и смогут воспроизводиться».
Лопари, принося животное в жертву, имеют обыкновение откладывать в сторону
его кости, глаза, уши, сердце, легкие, половые органы (если это самец) и по
кусочку мяса от каждого члена. Мясо они употребляют в пищу, а кости животного
вместе с отложенными органами располагают в анатомическом порядке в ящике,
который с соблюдением должных обрядов зарывают в землю. При этом они
исходят из того, что бог, которому животное было принесено в жертву, нарастит на
костях мясо и возродит животное к жизни в подземном царстве мертвых Ям-бе-
Аймо. В некоторых случаях — например, полакомившись медвежьим мясом,—
ограничиваются зарыванием костей в землю. Вера лопарей в воскресение
жертвенного животного в загробном мире похожа на веру камчадалов в то, что
любое живое существо, будь то мельчайшая букашка, воскресает из мертвых и
живет в подземном царстве.
Что касается североамериканских индейцев, то они, напротив, рассчитывали на
воскресение животных в этом мире. Обычай набивать чучело жертвенного
животного или натягивать его шкуру на остов, соблюдаемый прежде всего
монгольскими народами, также указывает на существование у них веры в
воскресение на земле. Отвращение, которое первобытные народы обычно питают к
ломке костей съеденных или принесенных в жертву животных, возможно,
основывается на вере в воскресение животных или на боязни испугать остальные
особи данного вида и нанести оскорбление душам убитых животных. Возможно,
что нежелание североамериканских индейцев и эскимосов давать собакам кости
животных является не более как мерой предосторожности от поломки этих костей.
Но воскресение убитой дичи имеет и свои неудобства. Так что некоторые охотники
принимают меры для того, чтобы его предотвратить. С этой целью они перерезают
животным сухожилия, чтобы их дух не сумел встать на ноги и убежать. Этим
мотивом, в частности, оправдывают свои действия охотники куй в Лаосе. Им
кажется, что заклинания, которые они произносят во время погони, могут
лишиться своих магических свойств, что позволит убитому животному ожить и
скрыться. Во избежание такой незадачи, убив животное, они сразу же перерезают
ему подколенное сухожилие. Убив лису, аляскинский эскимос старательно
перерезает все сухожилия на ее ногах, чтобы дух не смог оживить тело. Но
перерезание сухожилий убитого животного является не единственной мерой
предосторожности, которую предусмотрительный дикарь принимает для того,
чтобы обезвредить дух своей жертвы. В старину, когда айн, выйдя на охоту, первой
убивал лису, он не забывал туго перевязать ей пасть, чтобы дух не выскользнул
через это отверстие и не предупредил своих сородичей о приближении охотника.
Амурские гиляки выдавливают глаза убитых тюленей, иначе их души узрят своих
убийц и отомстят за себя тем, что расстроят тюлений промысел.
Кроме животных, которых первобытный человек страшился из-за их силы и
свирепости, а также животных, которым он поклонялся по причине ожидаемых от
них благодеяний, имеется еще одна категория животных, которых он считает
необходимым умиротворять поклонением и жертвоприношениями. К этой
категории относятся, в частности, вредители, которые наводят порчу на его посевы
и стада. Чтобы отделаться от этих заклятых врагов, крестьянин прибегает к
многочисленным магическим приемам. Часть из них имеет своей целью
уничтожить или устрашить вредителей. Другая часть убедить их подобру-
поздорову оставить плоды и скот в покое. Так, эстонские крестьяне с острова Эзель
испытывают великий ужас перед долгоносиками, причиняющими их полям
колоссальный вред. Крестьяне называют это насекомое ласкательным именем и
одергивают детей, когда те хотят раздавить долгоносика. «Не надо этого делать,—
наставляют они детей.— Чем больше вреда мы им причиняем, тем больше они
вредят нам». Вместо того чтобы убить найденного долгоносика, эстонцы зарывают
его в землю. Некоторые даже придавливают долгоносика камнем и кормят его
зерном. Они полагают, что это настроит его на мирный лад и он будет меньше
вредить. У саксов Трансильвании крестьянин, чтобы отогнать воробьев от посева,
начиная сев, перекидывает горсть зерна через голову со словами: «Угощайтесь,
воробьи». Для того чтобы оградить посевы от нападения палочника, крестьянин
закрывает глаза и разбрасывает в разных направлениях три горсти овса. После
принесения этой жертвы он уверен, что палочник пощадит его урожай. А вот
трансильванский метод предохранения урожая от птиц, зверей и насекомых:
окончив сев, крестьянин еще раз из конца в конец обходит поле, делая вид, что
разбрасывает семена. При этом он приговаривает: «Я сею это для всего, что летает
и ползает, ходит и стоит, поет и прыгает, во имя бога-Отца» и т. д. А вот как
предлагают поступить немцы, чтобы вывести гусениц. Пусть хозяйка дома или
родственница после захода солнца или в полночь обойдет сад, волоча за собой
метлу, не оглядываясь и нашептывая: «Добрый вечер, матушка гусеница, пора вам
с вашим муженьком отправляться в церковь». Калитка в сад должна оставаться
отворенной до следующего утра.
В иных случаях крестьянин стремится найти в отношениях с вредителями золотую
середину между неумолимой строгостью и вялой снисходительностью. Стремясь
быть доброжелательным, но твердым, он как бы умеряет суровость милосердием.
Крестьянин, желающий вывести мышей на своем поле, может почерпнуть в
древнегреческом трактате о земледелии такую рекомендацию: «Возьми лист и
напиши на нем следующее: «Заклинаю вас, шмыгающие тут мыши, самим не
вредить мне и не допускать, чтобы другие мыши мне вредили. Я отдаю вам во
владение вон то поле (здесь укажите, какое именно). И если я еще хоть раз поймаю
вас на этом поле, клянусь Матерью Богов, я разорву вас на семь кусков». Написав
это, приди на поле до восхода солнца и прикрепи бумагу к необтесанному камню,
да смотри, чтобы была видна исписанная сторона бумаги». Жители Арденн
уверяют, что для того, чтобы отделаться от крыс, достаточно произнести
следующие слова: «Eral verbum apud Deum vestrum», что означает: «Крысы-самцы
и крысы-самки, именем господа великого я заклинаю вас покинуть пределы моего
дома; всего моего владения и отправиться на постоянное жительство в такое-то
место». Надо написать те же слова на листках бумаги, сложить их и один из
листков положить под дверью, из-под которой крысы прошмыгивают наружу, а