Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное

Джеймс Джордж Фрэзер



Золотая ветвь



Глава I
ДИАНА И ВИРБИЙ
Кто не видел картину Тернера «Золотая ветвь»? Пейзаж, залитый золотистым
свечением грёзы, в которую погрузился божественный дух Тернера,
преобразивший прекраснейший из природных ландшафтов, увиденное в порыве
вдохновения небольшое лесное озеро Неми, «зеркало Дианы», как называли его
древние. Незабываема спокойная водная гладь, окаймленная зеленой цепью
Альбанских гор. Уединенность местности не нарушается двумя типично
итальянскими деревеньками, погруженными в дрему на берегу озера, и дворцом —
также в итальянском стиле — с садами, которые резкими уступами спускаются к
озеру. Кажется, будто Диана не захотела оставить этот одинокий берег и
продолжает обитать в лесной чаще!
В древности на фоне этого лесного пейзажа неоднократно разыгрывалось одно и то
же странное и трагическое событие. На северном берегу озера, прямо под
отвесными утесами, к которым притулилась деревушка Неми, находились
священная роща и святилище Немийской, или Лесной, Дианы. Озеро и роща были
известны тогда под названием Арицийских. Но город Ариция (теперь он
называется Ла-Ричча) был расположен почти в пяти километрах отсюда, у
подножия Альбанской горы, и отделен крутым спуском от озера, находящегося в
небольшой воронкообразной впадине на склоне горы. В священной роще росло
дерево, и вокруг него весь день до глубокой ночи крадущейся походкой ходила
мрачная фигура человека. Он держал в руке обнаженный меч и внимательно
оглядывался вокруг, как будто в любой момент ожидал нападения врага. Это был
убийца-жрец, а тот, кого он дожидался, должен был рано или поздно тоже убить
его и занять его место. Таков был закон святилища. Претендент на место жреца мог
добиться его только одним способом — убив своего предшественника, и
удерживал он эту должность до тех пор, пока его не убивал более сильный и
ловкий конкурент.
Должность эта, обладание которой было столь зыбким, приносила с собой царский
титул. Но ни одна коронованная особа не была мучима более мрачными мыслями,
чем Немий-ский жрец. Из года в год зимой и летом, в хорошую и плохую погоду,
нес он свою одинокую вахту и только с риском для жизни урывками погружался в
беспокойную дрему. Малейшее ослабление бдительности, проявление телесной
немощи и утрата искусства владеть мечом ставили его жизнь под угрозу; седина
означала для него смертный приговор. От одного его вида прелестный пейзаж мерк
в глазах кротких и набожных паломников. С суровой и зловещей фигурой
Немийского жреца плохо сочетались мечтательная голубизна итальянского неба,
игра светотени в летних лесах и блеск волн на солнце.
Давайте лучше вообразим себе немийский пейзаж, каким он мог предстать перед
запоздалым путником в одну из тех бурных осенних ночей, когда густым дождем
падают увядшие листья и ветер поет погребальную песнь уходящему году. Какая
мрачная картина, положенная на меланхолическую музыку! На заднем плане
темнеет растерзанный лес на фоне низкого, затянутого тучами неба, вздохи ветра в
ветвях, шелест увядших листьев под ногами да плеск холодной воды о берег. А на
переднем плане в сумерках темная фигура человека, ходящего взад и вперед; и
когда, выплыв из бегущего облака, бледная луна всматривается в него сквозь
оплетенные ветви, на плече его ярко вспыхивает сталь.
Закон наследования титула жреца в Неми не имеет параллелей в классической
древности. Для того чтобы найти ему объяснение, следует заглянуть дальше в
глубь веков. Никто, видимо, не станет отрицать, что подобный обычай отдает
варварской эпохой и, подобно первобытному утесу на гладко подстриженной
лужайке, в совершенном одиночестве возвышается посреди изысканного
италийского общества времен Империи. Но именно грубый, варварский характер
этого обычая вселяет в нас надежду на его объяснение. Исследования в области
древнейшей истории человечества обнаружили, что при множестве поверхностных
различий первые грубые философские системы, выработанные человеческим
разумом, сходны в своих существенных чертах. Следовательно, если мы сможем
доказать, что такой варварский обычай, как наследование титула жреца в Неми,
существовал в других обществах, если нам удастся раскрыть причины
существования подобного института и доказать, что одни и те же причины
действовали в большинстве (если не во всех) человеческих обществ, при
различных обстоятельствах пробуждая к жизни множество различающихся в
деталях, но в целом сходных институтов, наконец, если нам удастся
продемонстрировать, что те же самые причины, вместе с производными от них
институтами, на самом деле действовали и в классической древности,— тогда мы
сможем по праву заключить, что в более отдаленную эпоху те же причины
породили правила преемственности жречества в Неми. За недостатком прямых
сведений о том, как этот институт возник, наши заключения никогда не достигнут
статуса доказательства, но они будут более или менее вероятными в зависимости
от полноты, с какой удастся выполнить указанные условия. Предложить
достаточно вероятное объяснение института жрецов в Неми, удовлетворяющее
этим условиям,— вот дель данной книги.
Начнем с изложения тех немногих фактов и преданий по этому поводу, которые до
нас дошли. Согласно одному из таких преданий, культ Дианы Немийской был
учрежден Орестом, который, убив Фаоса, царя Херсонеса Таврического, бежал с
сестрой в Италию; в связке веток он привез с собой изображение Дианы
Таврической '. После смерти его останки были перевезены из Ариции в Рим и
захоронены на склоне Капито-тийского холма перед храмом Сатурна (рядом с
храмом Согласия). Знатокам древности знаком кровавый ритуал, который предание
связывает с Дианой Таврической.
---------------------------------
В Тавриде был греческий храм Артемиды. Но римляне отождествляли греческую
Артемиду с италийской Дианой, и эта замена имен нередко встречается в повой
европейской литературе.
Оно гласит: каждый чужестранец, который высаживается на берег, приносится в
жертву на ее алтаре. Впрочем, будучи перенесен на италийскую почву, этот ритуал
вылился в более мягкую форму. В немийском святилище произрастало некое
дерево, и с него не могла быть сорвана ни единая ветвь. Лишь беглому рабу, если
ему это удастся, позволялось сломать одну из ветвей. В случае удачи ему
предоставлялось право сразиться в единоборстве со жрецом и при условии победы
занять его место и унаследовать титул Царя Леса (Rex Nemorensis).
По общему мнению древних, этой роковой веткой была та самая Золотая ветвь,
которую Эней по наущению Сибиллы сорвал перед тем, как предпринять опасное
путешествие в страну мертвых. Бегство раба символизировало, по преданию,
бегство Ореста, а его поединок со жрецом был отголоском человеческих
жертвоприношений, когда-то приносившихся Диане Таврической. Закон