Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное






О египетских мистериях (Часть 2)




(Ямвлих)







в Сирии, вторые после римских в Байях, и сравнить еще какие-либо с теми и
другими попросту невозможно. В подходящий сезон они и отправились в Гадары.
Однажды он совершал омовение, а они снова собрались и стали досаждать ему
теми же самыми просьбами. Ямвлих, улыбнувшись, сказал: 'Хоть и не слишком
благочестиво показывать подобные вещи, но ради вас это будет сделано'. Он
приказал ученикам выяснить у местных жителей, как издревле называются два
теплых источника-- весьма небольших, но более приятных, чем остальные.
Выполнив предписанное, они сообщили: 'Хоть этому и нет объяснения, но вот
этот называется Эрос, а соседнему имя Антэрос'. Он тотчас прикоснулся к воде
(а сидел он в этот момент на покрытии источника) и, обратив к ней какие-то
краткие слова, вызвал снизу, из источника, дитя. Дитя же это было белым и
соразмерным по пропорциям своего тела, и его златые кудри сияли, опускаясь
на спину и на грудь, и вообще оно выглядело умывающимся и умытым. В то время
как его товарищи стояли, пораженные, он сказал: 'Пойдем к соседнему
источнику', и повел их прочь; и был он погружен в раздумья. И там, совершив
те же самые действия, он вызвал другого Эрота, во всем подобного первому, за
исключением
      (стр.232)


      того, что его волосы, спускающиеся вниз, были более темными и сияющими
в лучах Солнца. И обняли его оба ребенка и, словно признав в нем родного
отца, схватились за него. Он же вернул детей их собственным вотчинам и, в то
время как товарищи в священном страхе отступили, сам отправился купаться.
      После этого толпа учеников уже не требовала от него ничего, но из-за
явленных им чудес притягивалась к нему, словно силой неизреченного бича, и
он внушал доверие всем. Рассказывают про него и еще более парадоксальные и
диковинные истории, но я не записал ни одной из них, сочтя рискованным и
нелюбезным богам делом сводить в виде постоянной и достоверной записи
подверженные искажению и переменчивые слухи. Даже и вышеприведенное я пишу с
опаской, как являющееся слухом, несмотря на то что я следую мужам, которые,
в остальном будучи недоверчивыми, доверяют лишь собственному покоренному
восприятию явленного. И из его товарищей никто не записал ничего из того,
что мы знаем. И это я говорю правильно, потому что Эдесий сказал, что и сам
он ничего не написал и никто другой на это не отважился.
      Во времена Ямвлиха жил еще наидиалектичнейший Алипий, который имел тело
весьма малых размеров и который превзошел это карликовое, весьма малое тело,
так что казалось, будто такое видимое тело является лишь душой и умом, и
недостающее у него в отношении тела не перешло в большее, но израсходовалось
ради более божественного облика. Итак, подобно тому как великий Платон
говорил, что божественные тела, наоборот, пребывают заложенными в
души6, и в этом случае кто-нибудь мог бы, пожалуй, сказать; что и
его тело погрузилось
      (стр.233)


      в душу и сдерживается ею и подчиняется ей, как у лучших. Так вот, этот
Алипий имел множество почитателей, но воспитание у него сводилось лишь к
совместной жизни, к книгам же ни один из них не прикасался. Поэтому весьма
охотно они переходили к Ямвлиху, поскольку у того утоляли жажду из
источника, превыше всех бьющего ключом и не замыкающегося в самом себе.
Когда слава обоих была уже чрезвычайно велика, они как-то встретились друг с
другом, или же сблизились, словно звезды, и эта встреча состоялась в театре,
словно являвшем великое святилище муз7. Поскольку Ямвлих скорее
предпочитал отвечать на вопросы, нежели задавать их, Алипий, против всякого
ожидания отказавшись от какого бы то ни было философского вопрошания и
поддавшись влиянию театра, спросил его: 'Скажи мне, философ, не правда ли,
богач--или сам преступник, или наследник преступника, да или нет? Ведь
ничего иного не дано'. Тот же, оскорбившись на эти обидные слова, ответил:
'Но ведь, пожалуй, способ нашей беседы, наиудивительнейший из всех людей, не
таков, чтобы выяснять, какой у кого излишек есть во внешнем, но чтобы
узнать, кто каким преимуществом обладает в свойственной и подобающей
философу добродетели'. Сказав это, он удалился, и, после того как он
уклонился от ответа, разошлось и собрание. Уйдя же и оставшись наедине с
собой, он поразился остроте мысли того и после этого часто встречался с ним
частным образом и столь возлюбил этого мужа за аккуратность и сметливость,
что когда тот умер, составил его жизнеописание.
      И пишущий эти строки познакомился с этими записями; и написанное,
словно по уговору, делается неясным, и глубокая тьма окутывает это
сочинение, причем
      (стр.234)


      не вследствие неизвестности имевших место событий, но поскольку оно
содержит, например, некую длинную воспитательную речь Алипия, но упоминания
о многих его рассуждениях, имевших глубокий смысл, в нем не приводятся.
Говорит Ямвлих в этой книге про путешествия; в Рим, для которых не только
причины не указывается, но и какие бы то ни было проявления величия души во
время них не свидетельствуются. Напротив, то, что говорили многие,
пораженные этим мужем, упоминается лишь мимоходом; то же, что он сказал или
сделал достойного внимания, вообще не находит здесь места. Похоже,
удивительный Ямвлих испытал то же самое, что художники, которые рисуют