Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Мы приводим свидетельства трезвости указаний, провозглашенных Церковью касательно гения зла; она рекомендовала своим чадам не бояться его, не предаваться мыслям о нем и даже не произносить его имя. Тем не менее, склонность болезненного воображения и слабого ума к чудовищному и страшному в эпоху средневековья придавали убийственное значение и самые чудовищные формы темному существу, которое не заслуживало ничего кроме забвения, потому что оно всегда отвергало истину и свет. Кажущаяся реализация призрака, воплощавшего порок, была инкарнацией человеческого страха; дьявол становился ночным кошмаром монастырей, ум человеческий становился добычей собственного страха и трепета перед химерами, которые он сам пробудил. Черное чудовище простирало свои крылья летучей мыши между небом и землей, чтобы помешать молодости и жизни верить и мечтать о солнце и тихом мире звезд. Эта гарпия суеверия отравляла дыханием и заражала своим прикосновением все. Было страшно есть и пить, чтобы не проглотить при этом дьявольские яйца; смотреть на красавицу означало подвергаться опасности порождения чудовища; смех грозил вызвать адское эхо, усмешку вечного мучителя; а плач — рисовал его издевающимся над слезами похоронного плакальщика. Казалось, что дьявол держит Бога на небесах в заточении, пока он сам внушает богохульство и отчаяние людям на земле.
Суеверия быстро вели к глупости и умопомрачению; нет ничего более заслуживающего сожаления, чем многочисленные отзывы, которыми популярные авторы истории магии оснащали свои сообщения. Петр Достопочтенный видел дьявола строящим глазки в уборных; другой автор хроник узрел его в виде кота, похожего, однако, на собаку и скачущего как обезьяна; барон Корасс обслуживался бесенком по имени Ортон, который выглядел как свинья, чрезвычайно изнуренная и иногда почти бестелесная. Настоятель Сен-Жермен де Пре по имени Гийом Эделин удостоверял, что он видел его в виде барана, которого, как ему казалось, следовало целовать ниже хвоста в знак почтения и благоговения.


Несчастные старухи уверяли, что он был их любовником; маршал Тривюльс умер от ужаса, защищаясь от ран и толчков дьяволов, столпившихся в его комнате. Сотни несчастных идиотов и дураков были сожжены после признаний их в сношениях с нечистой силой; слухи об инкубах и суккубах доносились со всех сторон; судьи всерьез обсуждали откровения, которые следовало бы рассматривать врачам, более того, на них оказывалось непреодолимое давление общественного мнения, и оправдание колдунов подвергало самих магистратов народному возмущению. Преследования дураков были очень заразительными, и маньяки разрывали друг друга в клочья; люди избивались до смерти; сжигались на медленном огне, сбрасывались в ледяную воду в надежде избавить от чар, тогда как правосудие вмешивалось лишь затем, чтобы приговорить к сожжению заживо тех, преследование которых было начато яростной толпой. Рассказывая историю Жиля де Лаваля, мы говорили, что Черная Магия может быть не только реальным преступлением, но и обыкновенным проступком: к сожалению, воззрения тех времен смешивали больных со злодеями, что вело к наказанию тех, кто нуждался в терпимости и снисхождении.
Где начинается и где кончается ответственность человека? Это одна из тех проблем, которые часто волнуют хранителей человеческого правосудия. Калигула, сын Германика, казалось, наследовал все добродетели отца, но его разум был отравлен и он стал ужасом мира. Был ли он действительно виновен и не следует ли возложить его преступления на тех низких римлян, которые повиновались ему, вместо того, чтобы заключить его в тюрьму?
Отец Илларион Тиссо, упоминавшийся ранее, идет дальше нас, и хотел бы включить в категорию сумасшествия даже сознательные преступления; к сожалению, он объясняет само сумасшествие наущением дьявола. Мы могли бы спросить этого доброго церковника, что он подумал бы об отце семейства, который закрыв дверь для никудышного человека, способного на всяческое зло, позволил ему посещать, поучать, похищать и мучить его собственных детей? Отметим, что если быть истинным христианином, то дьявол, кем бы он ни был, совращает лишь тех, кто отдается ему добровольно, и что такие люди ответственны за все, что он может побудить их сделать, так же как пьяного человека правильно считают ответственным за все нарушения, которые он может совершить под влиянием пьянства. Опьянение это скоропреходящее сумасшествие, а сумасшествие — это постоянное опьянение; оба они вызываются фосфорической перегрузкой церебральных нервов, которая разрушает наше эфирное равновесие и лишает душу ее точных инструментов. Спиритуальная и персональная душа — подобна Моисею, связанному и спеленатому в его тростниковой колыбели и пущенной на волю нильских волн. Она уносится флюидической и материальной душой мира, той таинственной водой, над которой витал Элоим, когда Божественное Слово было сформулировано в блестящем высказывании: "Да будет свет".
Душа мира — это сила, которая автоматически ведет к равновесию; или воля будет господствовать над ней, или она завоюет волю. Это мучительно для несовершенной жизни, как если бы это было уродством. Поэтому маньяки и галлюцинирующие люди испытывают непреодолимую тягу к разрушению и смерти; разрушение кажется им блаженством; и они хотели бы не только добиться смерти для себя, но и испытывают восторг при виде смерти других. Они представляют себе, что жизнь покидает их; сознание терзает и доводит до отчаяния: все их существование является сознаванием смерти и это — адское мучение. Один слышит повелительный голос, заставляющий его убить своего сына в колыбели. Он борется, плачет, мечется, но кончает тем, что берёт топор и убивает ребенка. Другого, и это страшная история, дело недавнего прошлого, зовут голоса, требующие сердца, он убивает своих родителей, извлекает их сердца и начинает пожирать их. Кто бы ни был виновен по своей свободной воле в злом действии, предлагает этим фактом залог вечного разрушения и не может предвидеть, куда приведет его эта роковая сделка.
Существо есть субстанция и жизнь; жизнь проявляет себя движением; движение увековечивает себя равновесием; следовательно, равновесие есть закон бессмертия. Сознание есть осведомленность равновесия, которое есть равенство и справедливость. Все эксцессы, когда они не смертельны, корректируются противоположными эксцессами; это вечный закон противодействия; но если эксцесс разрушает все равновесие, то все исчезает в кромешной тьме и наступает вечная смерть.
Душа земли переносит с этим во вращение астрального движения все, что не вызывает сопротивления, из-за уравновешивающих сил разума. Где бы ни проявлялась несовершенная и болезненно сформированная жизнь, эта душа направляет туда энергию, чтобы устранить это, — как жизненная сила исцеляет раны. Отсюда возмущения атмосферы, наблюдающиеся вблизи определенных больных людей, отсюда флюидические потрясения, автоматическое движение столов, левитация, вращение камней, видимые и ощутимые проекции астральных рук и ног на одержимых. Когда мы видим рак, который пытаются иссечь, рану, которую стараются заживить, или какого-нибудь вампира, чья смерть желательна — это Природа за работой, которая может возвратить к общему источнику жизни.
Спонтанное движение инертных объектов может быть результатом действия лишь тех сил, которые магнетезирует земля; дух, или иными словами, мысль, не может ничего поднять без рычага. Будь это иначе, бесконечный труд Природы по созданию и совершенствованию органов остался бы без объекта. Если дух, освобожденный от смысла, попытается подчинить материю своей воле, известные покойники будут первыми, чтобы объявить о согласии с порядком и гармонией, но вместо этого имеется только несвязанная и лихорадочная активность больных и капризных существ. Это непостоянные магниты, которые расстраивают душу земли, но когда земля находится в бреду из-за извержения таких недоразвитых существ, это происходит потому, что проходит через свой собственный кризис и через кризис, который — закончится бешеным потрясением.
Имеется экстраординарное ребячество для тех, кто идет к серьезному. Есть, например, маркиз де Мирвиль, который описывает все необъяснимые феномены дьявола. Но, сударь мой, если бы дьявол мог вмешаться в естественный порядок, не захотел ли бы он разрушить все? По гипотезе, описывающей его характер, сомнения едва ли могли влиять на него. Вы ответите, что Божья, сила сдерживает, и то, что она делает или не делает это, вполне ясно; но при первом предположении дьявол становится бессильным, тогда как при втором он тот, кто является господином. Де Мирвиль может, сказать далее, что Бог позволяет ему совсем немногое. Подразумевал ли он достаточно для того, чтобы обмануть бедных людей, достаточно для того, чтобы озадачить их головы, столь тупые — кто знает? В этой альтернативе более нет места для дьявола как господина, это скорее Бог, который есть — но его нет; никто не осмелится продолжить, идти далее было бы богохульством.
Мы не понимаем должным образом гармонии бытия, которое следует установленному порядку, как хорошо сказал знаменитый маньяк Фурье.
Дух действует против духов посредством Слова; материя получает отпечатки духа и сообщается с ним посредством совершенного организма. Гармония форм связана с гармонией идей, и свет есть общий посредник. Свет — это дух и жизнь; это синтез цветов, аккорд теней, гармония форм; и его вибрации есть живая математика. Но тьма и ее фантастические иллюзии, фосфоресцирующие ошибки снов и слов, сказанных в бреду — все это не создает ничего и в слове не существует. Такие вещи принадлежат к краю жизни, являются химерами астрального отравления и заблуждением усталых глаз. Следовать этим блуждающим огонькам означает идти по темной аллее; верить в их откровение означает поклоняться смерти; таково свидетельство Природы.
Несвязанность и злоупотребление суть единственные сообщения столоверчения; они являются эхом низин мысли, абсурдом и анархическими грезами, словами, которые подонки общества используют, чтобы выразить полное пренебрежение. Есть книга барона Гульденштуббе, который претендует на связь с иным миром. Он получал ответы — непристойные отрывки, загадочные иероглифы и греческие слова, которые можно перевести как "дух смерти". Таково последнее слово феноменального откровения согласно американской доктрине; сама эта доктрина состоит в отделении от священнической власти и в попытке установить независимость от иерархического контроля. Реальность и важность феноменов, добрую веру тех, кто верит им, нет смысла отрицать; но мы должны предостеречь всех, кто выступает против опасности, которая их ожидает, если они не предпочтут дух мудрости, божественно и иерархически сообщающийся с церковью, по сравнению со всеми теми беспорядочными и темными посланиями, в которых флюидическая душа земли автоматически отражает мираж сознания и сны спящего разума.




Книга V. АДЕПТЫ И СВЯЩЕННИЧЕСТВО




Глава I. СВЯЩЕННИКИ И ПАПЫ, ОБВИНЯВШИЕСЯ В МАГИИ

Мы объясняли, что из-за осквернений и неверия гностиков, Церковь запретила Магию. Осуждение рыцарей Храма вызвало разрыв, и с того времени принужденная искать убежища и вынашивающая тайную месть, Магия в свою очередь отвергла Церковь. Более ученые, чем те архиеретики, которые противопоставляли алтарь алтарю в прежние дни, и тем навлекали на себя обвинения и топоры вождей племен, адепты симулировали и их негодование, и их доктрины. Они связывали себя воедино смертельными клятвами и, сознавая, что их безопасность зависит в первую очередь от благосклонности общественного мнения, обратили против своих обвинителей и судей зловещие слухи, согласно которым те их преследовали и обвинили перед народом священничество в Черной Магии. Пока их обвинения и уверения не основывались на непоколебимых устоях разума, человек равнодушно воспринимал и правду и ложь, с другой стороны была очевидна жестокая реакция. Кто должен положить конец этой войне? Только дух того, кто сказал: "Не делайте зла ради зла, а обратите зло в добро".


Католическое священничество, проникнутое духом преследования, но осознающее свою миссию доброго самаритянина, заняло место не вызывающих сожаление левитов, которые продолжили свой путь без сострадания к тому, кто погибал среди разбойников. Этим испытанием в гуманности священники подтвердили свое Божественное посвящение. Следовательно, в высшей степени несправедливо возлагать на священничество во всем объеме преступления людей, которые некоторым образом связаны со священничеством.
Потому что человек, как таковой, всегда может быть злым, но истинный священник, наоборот, всегда милостив. Ложные адепты не смотрели на этот вопрос с такой точки зрения, для них христианское священничество было недействительным, а, следовательно, было захватнической силой со времен запрещения гностиков. Что за иерархия, говорили они, чье достоинство более не регулируется знанием? То же самое неведение таинств, и та же слепая вера вели к фанатизму первых вождей и низших служителей святилищ. Слепые суть вожди слепых. Верховенство среди равных есть ни что иное, как результат интриг и случая. Пасторы освящают священные элементы с глубокой и беспорядочной верой; они фокусничают с хлебом и едят человеческое мясо; они более не маги, а колдуны. Таков был сектантский вердикт — чтобы поддержать клевету, они сочиняли сказки, утверждая, например, что были преданы духу тьмы еще с десятого века. Ученый Герберт, коронованный как Сильвестр II, признался в этом, — так они говорили — на смертном ложе. Гонорий III, который конфирмовал орден св. Доминика и благословил Крестовые походы, был сам отвратительным некромантом, автором Колдовской книги, которая носит его имя и распространяется исключительно среди священников. Такие же ложные адепты комментировали эту книгу, надеясь таким способом повернуть против Святого престола самое страшное из предубеждений того времени — смертельную ненависть тех, кто неправильно или правильно публично следовал за колдунами.
Некоторые злонамеренные или легковерные историки благосклонно относятся к таким лживым выдумкам. Так Платина, скандальный хронист папства, воспроизводит клевету Мартина Полония на Сильвестра II. Согласно этой басне, Герберт, весьма сведущий в математических науках и Каббале, прибегал к вызыванию дьявола и требовал его помощи, чтобы получить папский престол. Демон не только обещал выполнить это требование, но и утверждал далее, что он умрет только в Иерусалиме, до которого, как это должно было пониматься, он никогда не должен был дойти. Он стал папой, как было обещано, но однажды, когда он служил мессу в римском храме, он серьезно заболел и, вспомнив, что храм, в котором он служит, посвящен Святому Кресту Иерусалима, понял, что дело идет к концу. Он потребовал, чтобы в церковь принесли постель и, собрав кардиналов, публично признался, что вступил в сделку с демонами. Далее он объявил, что его тело надлежит положить на колесницу из сырого дерева, которую должны вести черная и белая девственные лошади, что им следует идти своим путем без управления и что его останки должны быть преданы земле там, где лошади остановятся. Колесница проследовала таким способом через Рим и остановилась перед Латераном. В этот момент послышались громкие крики и стоны, после чего наступило молчание, и состоялись похороны. Так кончается легенда, место которой в дешевых уличных книжонках.
Мартин Полоний, веря которому Платина повторяет такие сказки, заимствовал их у некоего Гальфрида и Жервеза, автора хроник, о котором Ноде говорил: "Величайший сочинитель сказок и самый известный лгун, который когда-либо держал перо в руке" Из источников подобной ценности протестанты вывели скандальный и явно апокрифический рассказ о мнимом папе Иоанне, которой на самом деле был колдуньей: действительно она одна из тех, кому приписываются книги Черной Магии. В записках протестантского историка об этой женщине-папе можно найти две очень интересных гравюры. Они считаются портретами героини, но в действительности являются древними картами Таро, представляющими Исиду, увенчанную тиарой. Хорошо известно, что иероглифическая фигура на второй карте Таро называется также женщиной-папой, она представляет собой женщину в тиаре, на которой обозначены элементы восходящей луны или рога Исиды. Один экземпляр протестантской книги еще более замечателен: волосы фигуры длинны и скудны; на груди ее солярный крест; она сидит между двумя столпами Геркулеса, позади ее находится океан с цветком лотоса на поверхности воды. Второй портрет представляет то же самое божество с атрибутами суверенного священничества, держащее в руках своего сына Гора. Как Кабалистические документы, оба изображения имеют единую цену, но они мало дают тому, кто хотел бы познакомиться с папессой Иоанной.
Чтобы отклонить обвинение в колдовстве в отношении Герберта, если его, вообще можно было принять всерьез, достаточно отметить, что это был ученейший человек столетия и, будучи наставником двух государей, своей ученой степени он был обязан благодарности одного из своих августейших учеников. Он был выдающимся математиком, а его познания в области физики превосходили уровень эпохи; одним словом, он был человеком универсальной эрудиции и великих способностей, как свидетельствуют об этом его письма. Он не был ниспровергателем королей, как страшный Хильдебранд. Он предпочитал наставлять владык, а не отлучать их от церкви, и, пользуясь фавором у двух французских королей и трех императоров, он не нуждался, как справедливо отметил Ноде, в том, чтобы продаться дьяволу ради кафедры архиепископа Реймса и Равенны, а в последующем и папского престола. Герберт был не только выдающимся математиком, как мы уже говорили, но и известным астрономом, он преуспевал и в механике; согласно Уильяму Малмесбери, он построил в Реймсе чудесную гидравлическую машину, которая с помощью воды сама исполняла и играла волшебные мелодии. Более того, согласно Дитмару, он одарил город Магдебург часами, которые отмечали все движения света и время, когда звезды восходят и заходят. Наконец, по свидетельству Ноде, которого мы с удовольствием цитируем вновь, он сделал такое изобретательное исследование латуни, что упомянутый выше Уильям Малмесбеури отнес его к Магии. Далее Онуфрий сообщает, что в библиотеке Фарнезе он видел книгу по геометрии, составленную тем же Гербертом; что касается меня, то я полагаю, что, не учитывая мнения Эртофдиенса и других, кто считал его часовым мастером и арифметиком, которые и сегодня есть среди нас, все эти свидетельства достаточно серьезны, чтобы заключить, что те, кто никогда не слышал о кубе, параллелограмме, додекаэдре, альмакантре, вальсагоре, альмагриппе, кафальземе и других понятиях, в те времена считались понимающими математику; они думали, что все это духи, вызываемые Гербертом, и что такое множество редких познаний не может быть свойственно одному человеку без вмешательства чего-то экстраординарного, и если он владел ими, то он должен был быть волшебником.
Чтобы показать злонамерность авторов хроник, остается сказать, что Платина — это эхо всех римских пасквилянтов — утверждает, что могила Сильвестра II сама стала колдовской: она пророчески покрывается слезами при приближении заката каждого папы, и что кости Герберта дрожат и сдвигаются, когда один из них должен умереть. Эпитафия, выгравированная на его могиле, придает цвет этим чудесам — так добавляет библиотекарь Сикста IV. Таковы доказательства, которые ходят среди историков как достаточные, чтобы удостоверить существование интересного исторического документа. Платина был библиотекарем Ватикана; он писал свою историю пап по приказу Сикста IV; он писал ее в Риме, где не было ничего легче, чем проверить истинность или ложность таких утверждений, которые, несмотря на сомнительную эпитафию, никогда не существовали за пределами воображения авторов, у которых Платина заимствовал весьма неосторожно — обстоятельство, которое вызывало справедливое возмущение честного Ноде, чьи дальнейшие замечания выглядят так:
"Это чистый обман и явная ложь, как в отношении событий — мнимых чудес на могиле Сильвестра II — их никто никогда не видел — так и в отношении приписываемой могиле надписи; эта надпись — как она выглядит на самом деле — была составлена Сергием IV и очень далека от поддержки высказанных магических басен; она, напротив, является самым блестящим свидетельством хорошей жизни и чистоты Сильвестра. Поистине постыдно, что многие католики оказываются соучастниками клеветы на которую Мариан Скот, Глабер, Дитмар, Хельганд, Ламберт и Герман Контракт, бывшие его современниками, не обращали внимания".
Теперь перейдем к Гримуару Гонория, третьему носителю этого имени, одному из самых рьяных понтификов 13-го столетия, которому приписывается эта книга. Достоверно, что Гонория III ненавидели сектанты и некроманты, и весьма возможно, что они пытались обесчестить его, представляя их сообщником; Ченчио Савелли, возведенный в папы в 1216 году, конфирмовал орден св. Доминика, который преследовал альбигойцев и вальденсов — этих детей манихеев и колдунов. Он учредил также ордена францисканцев и кармелитов, благословил крестовый поход, мудро руководил церковью и оставил после себя много декреталий. Связать с Черной Магией этого папу, столь благочестивого католика, означает навлечь подобные подозрения на великие религиозные ордены, которые он учредил; дьявол вряд ли мог получить от этого выгоду.
Некоторые старые копии Гримуара Гонория носят, однако, имя Гонория II, но невозможно считать колдуном этого элегантного кардинала Ламберта, который после продвижения в суверенные понтифики окружил себя или поэтами, которым он давал епископство за элегии — как это было с Хильдебертом, епископом Манса — или учеными теологами подобными Хуго де Сен-Виктору. Но случилось так, что имя Гонория II для нас является лучом света, указывающим на подлинного автора страшного Гримуара, о котором идет речь. В 1061 году, когда империя начала вести борьбу с папством и надеялась захватить верховенство над священниками, возбуждая волнения и междоусобицы в священной коллегии, ломбардские епископы, подстрекаемые Гербертом Пармским, протестовали против избрания Ансельма, епископа Лукки, который поднялся на папский престол как Александр II. Император Генрих IV встал на сторону диссидентов и разрешил им избрать другого папу, обещая свою поддержку. Они выбрали Кадулуса или Каделуса, интриговавшего епископа Пармы, человека, способного на все преступления и публичные скандалы в области симонии и сожительства. Он принял имя Гонория II и направился к Риму во главе армии, но был низложен и осужден всеми, прелатами Германии и Италии. Возобновив нападение, он завладел частью Священного города и вошел в собор св. Петра, откуда был изгнан и бежал в замок св. Ангела, который соглашался покинуть лишь при получении крупного выкупа. Тогда Отто, архиепископ Кельна, посланник императора, осмелился упрекать публично Александра II в захвате Святого Престола. Однако монах по имени Хильдебранд обосновал законность понтификата столь красноречиво, что император в смущении отступил и попросил прощения за свои неправомерные попытки. Хильдебранд был уже отмечен провидением как гремящий Григорий VII, которому предстояло прийти к власти таким образом, увенчав труды своей жизни. Антипапа был низложен Советом Мантуи и Генрих IV принял его извинения. Кадалус вернулся во тьму и тогда, возможно, решил стать высшим священником колдунов и отступников и в этом состоянии под именем Гонория II он составил Гримуар, известный под его именем.


То, что известно о характере антипапы, является убедительным обвинением: он был смелым в присутствии сильных, мятежным и интригующим, пренебрегая верой и моралью, не видя в религии ничего, кроме орудия безнаказанности и грабежа. Для такого человека и вера в духовенство была затруднением, которое надо было преодолеть; он производил священников, способных на все преступления и святотатства. Такова, пожалуй, главная цель Гримуара, им написанного.
Этот труд имеет некоторое значение для тех, кто интересуется наукой. На первый взгляд он кажется простым сплетением возмутительных абсурдов, но для того, кто посвящен в знаки и секреты Каббалы, это буквально памятник человеческой порочности, потому что дьявол появляется там как орудие силы.
Использовать человеческую доверчивость, направить на выгоды для адептов пугала, которые наполняют эту книгу, — вот ее основной секрет. Она надеется темноту сделать темнее, используя факел науки, который в недобрых руках может стать факелом мясников и поджигателей.
Доктрина этого Гримуара такая же, как у Симона и большинства гностиков; это подстановка пассивного в активный принцип. Пантакль, изображенный на фронтисписе книги, дает представление об этой доктрине, показывая страсти господствующими над разумом, обожествляя чувственность и превознося женщину над мужчиной, он выражает тенденцию, которая возвращает ко всем антихристианским мистическим системам. Восходящая луна Исиды занимает центр фигуры, она окружена тремя треугольниками, один внутри другого. Треугольник поддерживается crux ansata с двойным перекрестием. Внутри круга и внутри пространства, образованного тремя сегментами круга имеются надписи. На одной стороне изображен знак духа и каббалистическая печать Соломона, на другой — магический нож и начальная буква алфавита, ниже — опрокинутый крест, образующий фигуру лингама и имя Бога, так же перевернутое. По кругу идет надпись: "Повинуйся своим вышним и будь подчинен им, чтобы они могли видеть, что ты делаешь".
Рассматриваемый как символ или исповедание веры, этот пантакль текстуально выглядит так:
"Рок правит с помощью математики, и нет иного Бога, чем Природа. Догмы — это помощники священнической власти, они заставляют людей оправдывать жертвы. Инициация выше любой религии и приносит пользу всем, но то, что она говорит, есть антитезис тому, во что она верит. Закон послушания предписан и необъясним; посвященные созданы, чтобы командовать, профаны — чтобы подчиняться".
Все, кто изучали оккультные науки, знают, что старые маги никогда не выражали свои доктрины текстом, они формулировали их символическими изображениями пантаклей. На второй странице книги имеются две круглые магические печати. В первой находится квадрат Тетраграммы с инверсией и подстановкой имен. Вместо EIEIE, JEHOVAH; ADONAI; AGLA — четыре священных слова, означающих: Абсолютное существо есть Иегова, Господь в трех лицах, Бог и иерархия Церкви, автор Гримуара подставляет JEHOVAH; ADNI;, D'RAR; EIEIE — которые означают: Иегова, Господь, никто иной, как фатальный принцип вечного перерождения, персонифицированный этим перерождением в Абсолютном Существе.
Вне квадрата внутри круга находится имя Иеговы в его собственной форме, но так же перевернутое, слева имя ADONAI и справа три буквы ш, ACHV, за которыми следуют две точки, полное значение этого таково: небеса и ад являются отражением одного в другое; то, что вверху есть то, что внизу; Бог есть человечество — человечество выражено буквами ACHV, которые являются инициалами Адама и Евы.
На второй печати находится имя ARAFUTA, и ниже RASH, окруженное двадцатью шестью каббалистическими знаками. Ниже печати находятся десять букв иврита. В целом — это формула материализма и судьбы, которую слишком долго и, может быть, слишком опасно объяснять здесь. Пролог Гримуара может быть дан полностью:
"Святому Апостольскому Трону, ключи небесного царства даны такими словами, которые Иисус Христос сказал св. Петру: "Я даю тебе ключи от Царства Небесного и тебе одному силу командовать князем тьмы и его ангелами, которые как рабы своего господина оказывают ему честь, славу и послушание", — силой других слов Иисуса Христа, сказанных самому Сатане: "Ты должен поклоняться Господу Богу и только Ему одному служить, потому что силой этих Ключей Глава Церкви сделан Владыкой ада. "Но имея ввиду, что да этого подарка один лишь суверенный Понтифик имел власть вызывать духов и командовать ими, Его Святейшество Гонорий II, движимый своей пасторской заботой, милостиво пожелал сообщить науку и силу вызывания духов и господствования над ними своим достопочтенным Братьям во. Христе, с заклинаниями, которые должны использоваться при этом; они содержатся в Булле, которая следует далее".
Это во всей истине понтификат ада, того кощунственного священничества антипап, которое Данте заклеймил в хриплом крике одного из князей гибели: "Pope Satan, Pope Satan, Allepe." Легитимируем папу как принца небес, этого достаточно, чтобы антипапа Кадалус был владыкой ада. "Да будет Он Богом добра, так как бог зла — это я: мы разделены, но наши силы равны".
Далее следует булла инфернального понтифика, и мистерия темных вызываний духов излагается со страшными сведениями, принимающими суеверные и кощунственные формы. Посты, бдения, профанация таинств, аллегорические церемонии и кровавые жертвоприношения сочетаются между собой самым злонамеренным образом. Вызывания духов недостаточно поэтичны и вдохновенны и преисполнены страха. Например, автор объявляет, что оператор должен встать в полночь в четверг в первую неделю вызывания, опрыскать свою комнату святой водой и зажечь свечку желтого воска, приготовленную накануне и исполненную в форме креста. При свете этой свечи он должен один войти в церковь и читать заупокойную службу низким голосом, подставляя вместо девятой главы заутрени следующий ритмический призыв, который здесь приводится в переводе е латыни с сохранением его странных форм и припева, который напоминает монотонные песнопения древних колдунов:
О, Господи, избавь меня от адских ужасов, Очисти дух мой от могильных лярв; Чтоб найти их я сойду в твой ад не боясь; Я вручаю мою волю закону над ними. Я взываю сквозь ночь и тьму, чтобы пришло сияние: Встань, о, солнце, и Луна, будь светлой и блестящей; Теням ада я говорю без страха: Я вручаю свою волю закону над ними. Страшны они, формы их фантастичны. Я хочу, чтобы демоны вдруг снова стали ангелами. Их безымянным искажениям говорю я без страха: Я вручаю свою волю закону над ними. Эти тени — иллюзии испуганного зрения. Я и лишь я могу излечить их, В глубины ада я погружаюсь бесстрашно: Я вручаю свою волю закону над ними. После многих подобных церемоний приходит ночное вызывание. В уединенном месте, при свете огня горящих сломанных крестов, очерчивается круг углами креста, после чего поют магический гимн, содержащий возгласы различных псалмов.
"О, Господи, царь обладает Твоей силой; дай мне закончить труд моего рождения. Пусть тени зла и призраки ночи разлетятся как пыль по ветру… О, Господи, ад сияет в Твоем присутствии; все Тобой кончается и Тобой начинается: JEHOVAH, TSABAOTH, ELOHIM, ELOI, HELION, HELIOS, JODHEVAH, SHADDAI. Лев Иудеи восстает в Его славе; Он приходит, чтобы дать победу царю Давиду. Я открываю семь печатей страшной книги. Сатана опускается с небес как дневной свет. Ты сказал мне: да будет далек от тебя ад и его мучения; они не влекутся к чистым телам. Твои глаза будут противостоять взгляду василиска; твои ноги будут бесстрашно ступать по крови; ты будешь брать змей, и они будут покорены улыбкой, ты будешь пить яды, и они не отравят тебя. ELOHIM, ELOHAB, TSABAOTH, HELIOS, EHYEH, EIEAZEREIE, О THEbS, TSEHYROS. Земля Божья и изобилие повсюду; Он установил это над разломами бездны. Кто может войти в гору Бога? Тот, чьи руки невинны и сердце чисто; тот, кто не держит истину под спудом и не получает ее, чтобы оставить в праздной лености, тот, кто сохраняет святое в своей душе и не клянется лживыми словами. Он получит силу для его господства, и отсюда есть бесконечность человеческого рождения, порождение землей и огнем, божественное производство тех, кто ищет Бога. Князья Природы, раскройте свои двери; сомкните небеса, я подниму тебя. Приди ко мне, святое воинство: воззри на царя славы. Он заслужил свое имя: он держит в своей руке печать Соломона. Хозяин сломал черное рабство Сатаны и сделал плен пленным. Один Господь есть Бог и Он один есть Царь. Лишь Тебе слава, о Господи, слава и слава Тебе".
Кажется, что слышишь мрачных пуритан Вальтера Скопа или Виктора Гюго, сопровождающих с фантастическими псалмопениями безымянную работу колдунов в «Фаусте» или "Макбете".
В заклинании, адресованном тени гиганта Нимрода, дикого охотника, который начал строить Вавилонскую башню, адепт Гонория угрожает этому древнему негодяю тем, что его цепи будут заклепаны и его мучения будут возрастать ежедневно, если он не подчинится воли оператора немедленно, и этот антипапа, который понимал, считал высшего священника правителем ада, кажется стремится получить печальное право вечно мучить мертвых, как бы в отместку за презрение и отвержение его живыми.




Глава II. ПОЯВЛЕНИЕ БОГЕМСКИХ КОЧЕВНИКОВ

В начале пятнадцатого века орды смуглых бродяг начали растекаться по Европе. Их называли богемцами, ибо они заявляли, что пришли из Богемии (Чехии), или египтянами, поскольку их вождь принял титул Герцога египетского, и они практиковали искусство гадания, воровство и грабеж. Это были кочевые племена, живущие в самодельных хижинах, их религия была неизвестна, они заявляли, что являются христианами, но их правоверность была более чем сомнительна. Их характеризовали общность имущества и промискуитет, а также использование в гаданиях странных последовательностей знаков, аллегорических по форме, зависящих от достоинства чисел. Откуда пришли они? Из какого проклятого и исчезнувшего мира явились эти заблудшие дети? Были ли они, как верил суеверный народ, порождением колдунов и демонов и умирающий и преданный Спаситель проклял их навсегда бродить по свету? Было ли это семя Вечного Жида, или остаток десяти колен Израилевых, забытых в плену и надолго закованных Гогом и Магогом в неизвестных землях? Такие сомнения сопутствовали этим таинственным странникам, которые, казалось, сохранили лишь суеверия и пороки исчезнувшей цивилизации. Враги труда, не уважающие ни собственности, ни семьи, они влекли за собой своих жен и детей; тревожили мир честных обывателей своими претенциозными гаданиями. Как это могло происходить, нетрудно понять из описания неким автором появления первого табора в окрестностях Парижа:


"В 1427 году, в воскресенье 17 августа в окрестности Парижа выехали двенадцать так называемых кающихся — герцог, граф и десять мужчин, все на лошадях; они говорили, что они добрые христиане, родом из Нижнего Египта. Они заявили далее, что в прежние времена были завоеваны и обращены в христианство, что отказ вел к смерти в то же время те, кто принял крещение, были оставлены правителями страны. Впоследствии сарацины завоевали их, и многие из тех, кто не был тверд в вере, не стали защищать свою страну как должно, но подчинились, обратились сарацинами и отреклись от Спасителя. Германский император, польский король и другие правители, узнав, как легко народ отрекся от своей веры, став сарацинами и идолопоклонниками, напали и легко завоевали их. Казалось, что вначале у них был замысел оставить жителей в их стране с тем, чтобы можно было вернуть их в христианство, но, после император и остальные хором решили, что у них не будет своей земли в родной стране без согласия Папы, которое они должны получить в Риме. И они двинулись огромной толпой, старые и молодые, причиняя страдания детям. Они исповедались в своих грехах в Риме, и Папа, после совещания со своими советниками, наложил на них покаяние семилетнего блуждания по миру без крова. Он указал далее, что епископы и аббаты должны давать им, однажды и навсегда, десять ливров дорожных денег на покрытие их расходов. Он предоставил им грамоты для этого, дал им свое благословение и в течение пяти лет они бродили по миру".
"Несколькими днями спустя, в день мученичества Иоанна Крестителя, 29 августа, прибыла, но не была допущена в Париж основная орда и расположилась в аббатстве Сен-Дени. Их было около 120 человек, включая женщин и детей. Они утверждали, что когда оставляли свою страну, насчитывали тысячу или двенадцать сотен душ, остальные умерли в дороге, так же как их король и королева; выжившие все еще надеялись стать хозяевами земных богатств, так как святой отец обещал им хорошие и плодородные земли, когда их покаяние закончится".
"Никогда на службе собиралось столько людей из Сен-Дени, Парижа и окрестностей, чтобы увидеть их, как во время их пребывания в аббатстве Сен-Дени. Их дети, равно мальчики и девочки, были искусными обманщиками. Почти у всех были проколоты уши и в каждом ухе были одно или два серебряных кольца, как они говорили — знак благородного происхождения в их стране, они были чересчур смуглы и у них были курчавые волосы.
Женщины выглядели еще безобразнее и чернее, их лица покрывали язвы, их волосы был и черны как лошадиные хвосты, их одежда состояла из старых тряпок, перехваченных поверх плеча веревкой или куска ткани, прикрывающего жалкую рубаху. По мнению старожилов, они были наиболее несчастными созданиями, виденными во Франции.
Несмотря на бедность, среди них находились колдуньи, гадающие по рукам, выспрашивающие о прошлом и предсказывающие будущее. Они тревожили покой семей, разлучали мужа с женой и жену с мужем. И что еще хуже, когда народ обольщался магией, его кошельки опустошались. Житель Парижа, который рассказал об этом добавил, что три или четыре раза общался с ними, но не потерял и полушки, но слухи шли отовсюду и достигли епископа Парижа, который повелел некоему миноритскому монаху, по прозвищу маленький Яков, на проповеди отлучить от церкви всех, мужчин и женщин, предсказывающих будущее и тех, которые подставляли свои ладони. Орду изгнали и 8 сентября она отправилась в Понтуаз".
Неизвестно, продолжили ли они путь на север, но память о них сохранилась в Северном департаменте. Известно, что в лесу у Амеля, в пятистах футах от друидского монумента из шести глыб бил источник, называемый Колдовской Кухней, где Кара Марас (кельтское божество) отдыхал и утолял жажду.
Сейчас об этом напоминают старинные фламандские грамоты, гарантирующие приют цыганам под именем Карасмар. Они оставили Париж, но другие приходили снова, и Франция страдала как и остальные страны. Нет сведений о их высадке в Англии или Шотландии, но вскоре в последнем королевстве насчитывалось более тысячи ста цыган. Их называли seard и caird от шотландского слова, которое произошло от санскритского ker для обозначения ремесленника, Ker-aben по-цыгански, и латинское cerdo или неумеха, каковыми они не были. Сомнительно, что они в это время показывались в северной Испании, где христиане сопротивлялись мусульманам, сомнительно, что их предпочитали арабам на юге, так как при Хуане II арабы сильно отличались от цыган, и никто из них не знал, откуда те появились. Итак, рано или поздно они стали известны всему Европейскому континенту. Один отряд «короля» Синделя появился в Ратисбоне в 1433 году, а сам Синдель с остальными разбил лагерь в Баварии в 1439 году. Баварцам, не знающим, что в 1433 году племя выдавало себя за египтян, они казались выходцами из Чехии и получили имя богемцев, под которым снова появились во Франции. Волей-неволей их терпели. Некоторые скитались в горах, ища золото в реках, некоторые ковали подковы для лошадей и ошейники для собак, другие скорее грабители, чем пилигримы — расползлись повсюду, таща все отовсюду, вынюхивая и воруя. Некоторые, устав от ежедневного разбивания шатров, останавливались и выкапывали землянки, квадратные в основании, на пять-шесть футов, с крышей из двух жердей в форме буквы Y, покрытой зелеными ветками, высотой не более двух футов. В такой норе ютилась целая семья. Приют без двери, с дырой для дыма, где отец стучит молотком, дети возле него мехами раздувают огонь, а мать разогревает горшок с добычей браконьера. Среди лохмотьев, где не было ничего, кроме дорожного скарба, наковальни, клещей и молотка — здесь встречались простодушие и любовь, девушка и рыцарь, хозяйка замка и паж. Здесь они предъявляли свои обнаженные ладони проникающему взгляду сивиллы, здесь любовь покупалась, счастье продавалось, и ложь находила себе оправданье. Отсель пришли шарлатаны и шулеры, покрытые звездами халаты и остроконечные колпаки магов, бродяги и их жаргон, уличные танцовщицы и дочери радости. Это было королевство праздности, вилланских манер и простой еды. Это были люди постоянно занятые ничего неделаньем, как определил средневековый хронист. Мэтр Валлан, автор истории Rom-Muni, или цыган, несколько страниц которой мы процитировали, дает не слишком привлекательный портрет, хотя он приписывает цыганам огромное значение в священной истории древности. Он описывает, как эти протестанты дикой цивилизации, проходили через века с проклятием на челе, возбуждая удивление поначалу, затем недоверие и наконец, ненависть со стороны средневековых христиан. Легко представить, какие опасности подстерегали этих людей без родины, нахлебников всего света.
Это были бедуины, пересекавшие империи как пустыни, кочующие воры, обитавшие везде и нигде. Они проходили так быстро, что люди принимали их за колдунов, даже демонов, похитителей детей, и не без оснований. Более того, бродяги обвинялись в совершении отвратительных тайных обрядов, они отвечали за все нераскрытые убийства, за все похищения, подобно тому, как дамасские греки обвинили евреев в убийстве одного из их общины с целью употребления его крови. Было объявлено, что они предпочитают мальчиков и девочек от 12 до 15 лет. Это был лучший способ вызвать страх и неприязнь у молодежи, но их не только избегали, но отказывали в приюте и пище, в Европе к ним стали относиться как в Индии, и каждый христианин был настроен как брахман. В некоторых странах если юная девушка хотела подать им милостыню, то сопровождающий остерегал ее, ибо все цыгане katkaon, т. е. упыри, которые могут выпить ее кровь во время сна. Если юноша неосторожно приближался к цыганам так, что его тень падала на стену, возле которой те просто грелись на солнце — его спутник кричал: "Осторожно, сынок! Эти вампиры похитят твою тень, и душа твоя будет плясать на их шабаше до скончания веков!" Так ненависть христиан воскрешала лемуров и гоблинов, вампиров и людоедов.
"Они пришли от Мамврия, чьи чудеса соперничали с Моисеевыми, они были посланы царем Египта, чтобы выискивать всюду детей Израиля и воздавать им должное, это они, по повелению Ирода, истребили первенцев в Вифлееме, они были язычниками, но не понимали языка египтян, их язык включал в себя, с другой стороны, много древнееврейских слов, и они казались прежде всего отбросами презренной расы, гниющей в склепах Иудеи, теми самыми мерзкими евреями, которых уже пытали, судили и сожгли в 1348 году за отравление колодцев, и которые взялись за старое. И, в конце концов, были это евреи или египтяне, ассирийцы или филистимляне из Ханаана — они были объявлены отступниками в Саксонии, Франции и повсюду, где их вешали и сжигали".
Проклятие пало и на те странные книги, что использовали они для пророчеств и определения судеб. На цветные карты были нанесены непостижимые рисунки, несомненно отражающие древние откровения, ключ к разгадке египетских иероглифов, ключи Соломона, древнейшие изображения Еноха и Гермеса. Автор, на которого мы ссылаемся, показывает свою удивительную проницательность, сообщая о Таро, которое не понял до конца, но хорошо изучил:
Форма, расположение, оформление карт, изображения, которые несомненно менялись со временем, настолько аллегоричны, а аллегория так соответствует гражданским, религиозным и философским доктринам античности, что приходится считать их выражением сути веры античных народов. Очевидно, карты Таро суть развитие звездной Книги Еноха, они следуют звездному колесу Автора, он же Ас-Тарот, подобный индийскому От-Тара — Полярной звезде, или Арктуру Северного полушария — ось, которая поддерживает земную твердь и купол небес. Несомненно, Полярная звезда, считавшаяся колесницей Солнца, колесницей Давида и колесницей Артура, есть Фортуна у греков. Судьба у китайцев, Азарт у египтян, Фатум у римлян и что звезды в своем вращении вокруг нее изливали вниз свет предзнаменований, холод и зной, добро и зло, любовь и ненависть, которые определяли человеческое счастье.
Если происхождение этой книги настолько затеряно во тьме времен, что никто не знает ее начал, то все это приводит к убеждению о ее индотатарском происхождении, что многократно изменяясь у древних народов согласно степени развития доктрин и взглядов мудрецов, это была книга оккультных знаний или даже одна из Сивиллиных книг. Мы можем удовлетворительно указать путь, которым пришла к нам эта книга. Она была известна римлянам не только с первых дней Империи, но республиканских времен, когда Рим наводнили чужеземцы с Востока, поклонявшиеся Вакху и Исиде, которые и принесли знания своих мистерий потомкам Нумы.


Вейян не сообщает, что четыре иероглифические символа Таро — Жезлы, Чаши, Мечи и Монеты, или золотые кольца — найдены у Гомера, на щите Ахилла, но согласно ему:
"Чаши суть радуга или арка времени, корабль небес. Монеты суть созвездия подвижных и неподвижных звезд. Мечи суть огонь, пламя, лучи солнца. Жезлы суть тени, камни, деревья, кроны. Четверка чаш суть кубок вселенной, арка небесного права, основа земли. Четверка монет суть солнце, великое око мира, пища и элемент жизни. Четверка мечей суть копье Марса, вызывающее войну, дарующее поражение и победу. Четверка жезлов суть змеиный глаз, изгиб реки, погонщики коз, палица Геракла, символ сельского хозяйства. Две чаши суть корова, Ио или Исида, и бык, Апис или Мневис. Тройка чаш есть Исида, луна, госпожа и царица ночи. Тройка монет есть Осирис, солнце, господин и царь дня. Девятка монет есть посланник Меркурий, он же ангел Габриель. Девятка чаш есть знак доброй судьбы, из которого приходит счастье".
Вейян рассказывает о китайских диаграммах, состоящих из сегментов равной длины и соответствующих картам Таро. Эти сегменты распределены в шесть перпендикулярных колонок, первые пять из которых состоят из пятнадцати сегментов каждый, создающих семидесятку вместе, шестая — заполнена только наполовину и содержит семь сегментов. Более того, эти диаграммы формируются после такой же комбинации числа семь, т. е. каждая колонка из дважды по семь сегментов или четырнадцати сегментов, а полуколонка содержит семь сегментов. Это соответствует Таро.
Это настолько похоже на Таро, что четыре масти последнего занимают четыре первые колонки, в пятой — двадцать один козырь, в то время как семь оставшихся козырей — в шестой колонке, последняя представляет шесть дней творения. Сейчас, согласно китайцам, эти диаграммы восходят к первоисточникам их империи, после высыхания потока Яо (субстанция). Заключение, сводится к выводу, тем не менее, что четыре диаграммы есть либо оригинал Таро, либо копия, что в любом случае Таро древнее Моисея, относится к началу веков: к эпохе формирования Зодиака, и что их возраст, следовательно, шесть тысяч шестьсот лет.
"Так из латинского слова Тарот образовалось еврейское Torah, означающее закон Иеговы. До тех пор, пока они не стали игрой, как в наши дни, они составляли книгу, и довольно серьезную, книгу символов и эмблем, соотношений и связей между звездами и людьми, книгу судьбы, с помощью которой гадатели открывали тайны фортуны. Ее фигуры, названия, числа, прорицания считались христианами инструментом дьявольского искусства, магической работой. Поэтому, должна быть понятна жестокость преследования, вызванная оскорблением веры. Таким образом послание веры было утеряно, Таро превратилось в игру, а рисунки претерпели изменения соответствуя вкусам народов и духу времени.
Высокое искусство опростилось до игры, комбинации карт по отношению к Таро подобны шашкам против шахмат. Ошибочно считается, что происхождение карт связано с царствованием Карла VI, и должно заметить, что последователи Ордена Подвязки, основанного около 1332 г. Альфонсом XI, королем Кастилии, поклялись себе не играть в карты. Лесаж рассказывает нам, что в дни Карла V Святой Бернардин Сиенский приговорил карты к сожжению и что они затем были названы триумфальными в честь побед Осириса или Ормузда, представленных на картах Таро. Более того, король самолично запретил карты в 1369 г., и в этом смысле маленький Жан из Сантре был прославлен за то, что не играл в карты. В эти времена карты были названы Naipes в Испании и Италии. Naibi — демоны-женщины, сивиллы и заклинательницы змей".
М. Вейян, которого мы цитировали, считает, что Таро было изменено, что истинно для немецкого образца, рожденного китайскими фигурами, но не для итальянцев, у которых изменения произошли только в деталях, или для Безансона, где прослеживаются остатка египетских иероглифов. В "Учении и Ритуале Высшей Магии" нам показали, что в русле этих результатов были изыскания Эттейлы в смысле Таро. Этот просвещенный парикмахер, после тридцатилетней работы заложил незаконную ветвь, знаки в которой перепутались, и числа не отвечали более знакам. Одним словом, Таро послужило Эттейле по его разуму, не слишком обширному. Мы едва ли можем согласиться с М. Вейяном, когда он внушает, что цыгане были законными собственниками этих знаков посвящения. Они несомненно обязаны этим неверности или неблагоразумию каких-то евреев-каббалистов.
Цыгане происходят из Индии, ученые наконец доказали достоверность этой теории. Современная часть Таро, несомненно, принесена цыганами из Иудеи. Например, его знаки находятся в соответствии с буквами еврейского алфавита, а некоторые фигуры просто повторяют их формы. Где были цыгане? Как говорил поэт: они были покинутым остатком древнего мира, сектой индийских гностиков, чья закрытость вызвала проклятия во всех странах, одним словом — они были осквернителями великой Тайны, настигнутыми ужасным проклятием. Орда, введенная в заблуждение бесноватыми факирами, превратилась в странников земли, протестующих против всех цивилизаций во имя так называемых естественных законов, которые освобождали их от любых обязательств, преодолевающихся агрессией, мародерством и грабежом. Это была рука Каина, поднявшаяся на брата, и общество в самозащите мстило за смерть Авеля.
В 1840 г. несколько ремесленников из поместья Сен-Антуан, изнуренные работой или обманутые журналистами, служа орудием амбиций краснобаев, решили основать и издавать журнал чистого радикализма и логики, свободной от многословия. Они прежде всего побеспокоились о твердых основаниях своих доктрин и для этого взяли республиканские девизы свободы, равенства и т. д. Но свобода оказалась несовместимой с необходимостью работать, равенство — с законом собственности, и они пришли к коммунизму. Один из них указывал, что и в коммунизме самый умный должен председательствовать и получать львиную долю, но было решено, что никто не имеет право на интеллектуальное превосходство. Однако замечательно то, что даже красота порождает аристократию, почему и было провозглашено равенство в безобразии. В конце концов, те, кто возделывали землю решили, что настоящие коммунисты не должны заниматься сельским хозяйством, но считать весь мир отечеством и человечество — семьей, что заставило их сняться с места и в повозках отправиться по миру. Это не сказка — мы знаем тех, кто присутствовал на собрании общества, и читали первый номер их журнала, который был назван «Гуманитарий» и сверстан в 1841 г. Журнал издавался и зарождающаяся секта рекрутировала прозелитов для икарийской эмиграции, которую старший поверенный Кабе затеял в это же время, и новая раса богемцев составилась, бродяг прибавилось.




Глава III. ЛЕГЕНДА И ИСТОРИЯ РАЙМОНДА ЛУЛЛИЯ

Мы уже объясняли, что Церковь запретила инициацию, протестуя против профанации Знания. Когда Магомет вооружил восточный фанатизм против веры, он противопоставил дикое и воинственное легковерие набожности, невежественной, но молящейся. Его последователи вступили в Европу и угрожали быстро заполонить ее. Христиане говорили: "Провидение наказывает нас", — и мусульмане отвечали: "Судьба на нашей стороне".
Еврейские Каббалисты, которые страшились быть сожженными как колдуны в католических странах, нашли убежище у арабов, для которых они были еретиками, но не идолопоклонниками. Арабы допускали некоторых из них к познанию своих тайн, и ислам, который уже завоевывал мир силой, благодаря науке довольно долго был в положении, позволяющем надеяться, что он сможет добиться верховенства над теми, кого образованные арабы называли варварами Запада. Бешеной атаке физической силы гений Франции противопоставил удары своего страшного молота. Перед приливом магометанских армий бронированный палец начертал ясную линию и могучий голос победы воскликнул: ты не пойдешь дальше. Гений науки взрастил Раймонда Луллия и он освоил наследие Соломона для того Спасителя, Кто был Сыном Давида; он был первым, кто позвал детей слепой веры к великолепию универсального знания. Псевдоученые и люди, которые мудры только в собственном понимании, продолжают говорить пренебрежительно об этом воистину великом человеке; но народный инстинкт отомстил им. Его историю излагают романы и легенды, в которых он выглядит бесстрастным подобно Абеляру, посвященным подобно Фаусту, алхимиком подобно Гермесу, человеком раскаяния и учения подобно св. Иерониму, скитальцем подобно Вечному Жиду, наконец он представляется мучеником подобным св. Стефану, и тем, кто прославился смертью, почти как Спаситель мира.
Начнем с романа наиболее трогательного и прекрасного.
В одно из воскресений 1250 года прекрасная и изысканная Амброзия ди Кастелло, родом из Генуи, пошла, как обычно, послушать мессу в церкви Пальмы, города на острове Мальорка. Богато одетый всадник, проезжавший в это время по улице, увидел даму и был поражен ее красотою как ударом молнии. Она вошла в храм и быстро скрылась в тени его подъезда. Кавалер, совершенно не сознавая, что он делает, пришпорил коня и въехал в гущу испуганных богомольцев. Удивление и скандал были очень велики. Кавалер был хорошо известен, это был сеньор Раймонд Луллий, сенешал островов и управитель Дворца. У него была жена и трое детей, Амброзия ди Кастелло также была замужем и пользовалась безупречной репутацией. Луллий же был известен как великий вольнодумец. Его конное вторжение в церковь всполошило весь город, и Амброзия в полном смущении выслушала совет своего мужа. Он был человеком рассудительным и не считал свою жену оскорбленной тем, что ее красота вскружила голову юному блестящему дворянину. Он предложил, чтобы Амброзия вылечила своего обожателя безрассудством столь же гротескным, как его собственное. Тем временем Раймонд Луллий написал даме письмо, чтобы извиниться или, скорее, обвинить себя еще более. То, что двигало им, как он сказал, было "странным, сверхъестественным, непреодолимым". Он уважал ее честь и ее чувства, которые, как он знал, принадлежат другому, но был ошеломлен. Он чувствовал, что его опрометчивость требует для ее искупления высокого самопожертвования, больших жертв, чудес, которые следовало совершить, раскаяния пустынника и подвигов странствующего рыцаря.



Скачать книгу: История магии [0.49 МБ]