Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Теперь сцена меняется, и мы находимся в лаборатории Киприана. Круги очерчены, кровавая жертва еще трепещет на дымящемся блюде; гений тьмы стоит перед колдуном, говоря: "Ты звал меня; я пришел. Чего ты хочешь?" — "Я люблю деву". — "Обольсти ее". — "Она Христианка". — "Соврати ее". — "Я хотел бы обладать ею и не терять ее, можешь ли ты помочь мне". — "Я соблазнил Еву, которая была невинна и ежедневно общалась с самим Богом. Если твоя дева Христианка, то знай, что это был Я, кто привел Иисуса к распятию". — "Тогда отдай ее в мои руки". — "Возьми эту волшебную мазь и намажь ею порог ее жилища, остальное предоставь мне".
И когда Юстина уснула в своей маленькой простой комнате, Киприан появился в ее дверях, произнося кощунственные слова и совершая страшный обряд. Демон склонился над подушкой молодой девы и начал навевать ей сластолюбивые сны с образом Киприана, кому она казалась снова выходящей из церкви. В это время, однако, она взглянула на него; она услышала его, потому что слова, которые он шептал, наполнили ее сердце тревогой. Но она внезапно двинулась, проснулась и увидела себя с крестом. Демон исчез, и соблазнитель, как часовой у двери, напрасно прождал всю ночь.
На завтра он снова вызвал своего адского знакомца. Тот признал свою неспособность, и Киприан вызвал демона более высокого класса, который преобразил себя в юную девушку и соблазнял Юстину советами и ласками. Та уже была готова уступить, но ее ангел-хранитель помог ей; она вызвала знак креста и отразила духа зла. Тогда Киприан вызвал владыку ада, и Сатана прибыл лично. Он угрожал Юстине всеми бедствиями Иова и навлек чуму на Антиохию; оракулы, по его наущению, объявили, что она прекратится только тогда, когда Юстина удовлетворит Венеру и отвергнутую любовь. Юстина, однако, молилась публично перед народом, и мор кончился. Сатана таким образом был посрамлен. Киприан отошел от него, чтобы признать всемогущество знака креста. Он оставил Магию, перешел в христианство, был посвящен в епископы и встретился с Юстиной в монастыре. Они полюбили друг друга чистой возвышенной любовью небесной благодати; преследования пали на них; они были арестованы вместе, приняли смерть в один и тот же день и заключили на груди Божьей свой мистический и вечный брак.
Согласно легенде, св. Киприан был епископом Антиохии, но церковная история говорит, что его кафедра была в Карфагене. Это не очень важно, были ли эти два лица одним и тем же, или нет. Один принадлежит поэзии, а другой — отец и мученик Церкви. Сохранилась молитва, приписываемая св. Киприану, который, возможно, был епископом Карфагена: по скрытым и иносказательным выражениям можно подумать, что священник до своего обращения прибегал к мертвой практике Черной Магии. Ее можно изложить так.
"Я, Киприан, слуга Господа нашего Иисуса Христа, молюсь Всемогущему Богу-Отцу, говоря: Ты всесильный Бог, Бог мой всемогущий, пребывающий в вечном свете. Ты священен и достоин восхваления и Ты отклонил в давние времена заблуждения слуги Твоего, в которые я был ввергнут кознями демона. Я пренебрегал Твоим истинным именем: я проходил среди стада и оно было без пастыря. Облака не давали земле влаги; деревья не рождали плодов и женщины были избавлены от труда. Я был связан и не был свободен, и много зла окружало меня. Но теперь, Господь Иисус Христос, я знаю Твое Святое Имя, я люблю Тебя, я преобразился всем своим сердцем, всей душой и всем существом. Я отвернулся от множества своих грехов, так что я могу прийти к Твоей любви и следовать Твоим приказаниям, которые стали моей верой и моей молитвой. Ты есть Слово истины, единое Слово Отца, и я молю Тебя теперь разбить Цепи мук и ниспослать Твоим детям Твой благодетельный дождь подобный молоку, чтобы сделать свободными реки и освободить тех, кто плавает, а так же тех, кто летает. Я молю Тебя разбить все цепи и убрать все препятствия силою Твоего Святого Имени".
Древность этой молитвы очевидна, она воплощает многие замечательные реминисценции первобытного типа, относящиеся к христианскому эзотеризму первых столетий новой эры.
Определение «Золотая», данная сказочной легенде об аллегорических святых, в достаточной степени показывает ее характер. Золото, в, глазах посвященных, это конденсированный свет, священные числа Каббалы, назывались золотыми; моральные наставления Пифагора содержались в "Золотых Стихах", по той же самой причине мистический труд Апулея, в котором осел играл важную роль, назывался "Золотой Осел".
Христиане обвинялись язычниками в поклонении ослу, и это не было их собственной выдумкой; это восходит к евреям Самарии, которые выражали Каббалистические идеи Божественного с помощью египетских символов. Разум представлялся символом магической звезды, известный под именем Ремфам; наука изображалась эмблемой Анубиса, более позднее имя его — Ниббас; простонародная вера являлась в образе Тартака, бога, который представлялся держащим книгу, облаченным в плащ и имеющим голову осла. Согласно ученым Самарии, христианство было царством Тартака, или слепой веры и вульгарной доверчивости, установленными как универсальное прорицание наивысшими для понимания и познания. Вот почему при своих сношениях с неевреями и тогда, когда они слышали, что Христиане причисляются к таковым, они протестовали и просили не смешивать их с теми, кто почитает ослиную голову. Это вводило в заблуждение философов. Тертуллиан сообщает о Римской карикатуре, распространенной в его дни, которая обнажает Тартака во всей его славе, представляемого как бог христиан, к вещему удивлению Тертуллиана, хотя он и был автором знаменитого афоризма: "Верую, потому что абсурдно".
"Золотой Осел" Апулея — это оккультная легенда о Тартаке. Это магическая эпическая поэма и сатира против христианства. Ее история такова. Луций, герой романа, путешествовал по Фессалии, стране волшебников. Он пользовался гостеприимством в доме человека, жена которого была колдуньей, и он соблазнил служанку ее, думая таким путем выведать секреты ее хозяйки. Девушка обещала ознакомить любовника с кушаньем, с помощью которого колдунья превращается в птицу, но она ошиблась ящиком, и Луций превратился в осла. Она могла поддержать его лишь тем, что сказала, что для возвращения к прежнему состоянию достаточно поедать розы; роза была цветком инициации. Трудность состояла в том, чтобы найти розы ночью, и было решено подождать до утра. Служанка оставила осла, и его увели разбойники. Был маленький шанс пройти через розы, так нужные ослу, но садовники отогнали животное палками.
Во время своего долгого и обидного пленения он услышал историю Психеи, эту удивительную и символическую легенду, так близкую ему. Психея хотела найти секреты любви, как Луций пытался отыскать секреты магии; она утратила любовь и человеческий облик. Она была странствующей изгнанницей, живущей под гневом Афродиты, и он был рабом воров. Но пройдя через ад, Психея должна была вернуться на небеса; и боги сжалились над ним. Ему явилась во сне Исида, которая обещала, что ее жрец вернет ему розы во время торжеств праздника в ее честь. Наступил праздник. Апулей подробно описывает процессию Исиды; это описание очень ценно для науки, потому что дает ключ к египетским мистериям. Первыми проходят люди в масках, ведущие причудливых животных; это простонародные сказки. За ними следуют женщины, разбрасывающие цветы и несущие на плечах зеркала, которые отражают образ великой божественности. То же делают и мужчины, которые идут впереди и оглашают догмы, которые женщины украшают, подсознательно отражая высшие истины, свойственные их материнским инстинктам. За ними следуют мужчины и женщины, являющиеся светоносцами; они представляют союз двух сущностей, активных и пассивных породителей науки и жизни. После света следует гармония, представленная юными музыкантами, и, в конце, изображения богов, числом три, за которыми идет великий иерофант, несущий, вместо образа, символ великой Исиды, который представляет собой золотой шар, поддерживаемый жезлом-кадуцеем. Луций увидел венок роз в руках великого священника; он приблизился, не был оттолкнут; съев розы, он восстановил человеческий облик.
Все это изложено поучительно и перемежается эпизодами героическими и гротескными, что отражает причуды и Луция, и осла. Апулей был одновременно и Рабле, и Сведенборгом конца древнего мира.
Великие учителя христианства или заблуждались, или отказывались понять мистицизм Золотого Осла. Св. Августин в своем "Граде Божьем" самым серьезным образом спрашивает, верит ли кто-нибудь в то, что буквально превращается в осла и кажется расположенным принять эту возможность, но только как исключительный феномен — из которого не вытекают никакие последствия. Если с его стороны это была ирония, то следовало бы сказать, что это очень жестоко, но если это искренне… Однако, св. Августин — проницательный краснобай Мадауры, был скорее всего искренним.


Слепы и несчастны были те инициаты Античных Мистерий, которые осмеивали осла Вифлеема, не ощущая младенца Бога, который сиял над мирными животными в яслях — младенца, появление которого стало сияющей звездой прошлого и будущего. Пока философия, побежденная бессилием, причиняла обиды победоносному христианству, отцы Церкви осознали все величие Платона и создали новую философию, основанную на живой реальности Божественного Слова, присутствующего в Его Церкви, возрожденного в каждом из ее членов и бессмертного в человечестве. Она была бы грезой гордости более высокой, чем греза о Прометее, не будь она в одно и то же время учением о пожертвовании и искуплении, человечном, потому что оно божественно и божественном, потому что оно человечно.




Глава VI. НЕКОТОРЫЕ КАББАЛИСТИЧЕСКИЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ И СВЯЩЕННЫЕ ЭМБЛЕМЫ


Следуя прямым предписаниям Спасителя, ранняя Церковь не показывала свои Святейшие Таинства, чтобы они не подвергались профанации со стороны толпы. Использование Крещения и Причастия было заслугой последующих инициации; священные книги тоже держались в тайне, их свободное изучение и, более того, толкование было оставлено священникам. Изображения были малочисленны и мало выразительны по характеру. Чувство времени удерживало от воспроизведения фигуры Христа, и изображения в катакомбах были, по большей части, Каббалистическими эмблемами. Таков Эдемский Крест из четырех рек, куда жаждущие приходили напиться; таинственная рыба Ионы часто замещалась двуглавым змием; человек, поднимающийся из сундука, напоминал изображения Осириса. Все эти аллегории в последующий период подверглись осуждению благодаря гностицизму, который использовал их неправильно, материализуя священные традиции Каббалы.
Имя гностиков не всегда отвергалось Церковью. Те отцы, учение которых соответствовало традициям св. Иоанна, часто использовали этот титул, чтобы обозначить им совершенного Христианина. Кроме великого Синезия, который был законченным Каббалистом, но, безусловно, ортодоксом, св. Ириней и св. Климент Александрийский применяли его в этом смысле. Ложные гностики восставали против иерархического порядка, стараясь унизить священную науку ее общей диффузией, подставить видение вместо понимания, личный фанатизм вместо иерархической религии и особенно мистическую вольность чувственных страстей вместо той мудрой христианской трезвости и послушания закону, которые суть мать чистых браков и спасительной умеренности.
Наведение экстаза с помощью физических средств и подмена святости сомнамбулизмом — таковы были неизменные тенденции тех сект каинитов, которые продолжали Черную Магию Индии. Церковь могла запретить их, но это не отклоняло их от цели; прискорбно, что доброе зерно науки часто страдало, когда проходил плуг, и пламя вспыхивало в полях, заросших плевелами.
Враги рода и семьи, ложные гностики надеялись достичь бесплодия, насаждая разврат: их намерением было одухотворить материю, но, в действительности, они материализовали дух, причем самым отвратительным образом. Их теология изобиловала спариванием Эонов и чувственными объятиями. Подобно Брахманам, они поклонялись смерти под символом лингама, их созданием был бесконечный онанизм и искуплением вечные аборты.
Стараясь уйти от иерархии с помощью чудес — как если бы чудо без иерархии не доказывает ничего, кроме дезорганизации и мошенничества, гностики, со времени Симона Мага, были великими мастерами чудес. Практикуя нечистые ритуалы Черной Магии вместо установленного культа, они заставляли появляться кровь вместо вина Причастия и заменяли каннибальскими причастиями мирную и чистую трапезу Небесного Агнца. Архиеретик Маркос, ученик Валентина, совершал Мессу с двумя чашами; он наливал вино в меньшую и с произнесением магических формул, большой сосуд наполнялся жидкостью, подобной крови, которая поднималась и закипала.
Он не был священником, но надеялся таким способом доказать, что Бог вложил в него чудодейственный дар. Он побуждал своих учеников совершать это чудо в его присутствии. Вместе с ним чаще всего действовали женщины, но они всегда впадали в конвульсии и исступление; Маркос вдохновлял их, вселяя в них свою манию, так что они соглашались забыть ради него и ради религии не только стыдливость, но и все приличия.
Такое вторжение женщин в священничество всегда было мечтой ложных гностиков, потому что таким уравниванием полов они вносили анархию в семью и воздвигали камень преткновения на путях общества. Истинное священничество женщин — это материнство, скромность — их главный ритуал. Это гностики отказывались понимать, или они понимали это очень хорошо и, подвергая порче священный материнский инстинкт, они разрушали барьер между ними и полной свободой их желаний.
Однако прискорбная открытая непристойность владела не всеми. Напротив, среди гностиков были монтанисты, которые намеренно преувеличивали требования морали, чтобы сделать их практически неприменимыми. Сам Монтан, чьи острые поучения соблазнили парадоксальный и экстремистский гений Тертуллиана, предавался самому разнузданному бесстыдству бешенства и экстаза вместе с Присциллой и Максимиллой, его прорицательницами, или, как мы сказали бы сейчас, сомнамбулистками. Их не замедлила постичь естественная кара, — они окончили сумасшествием и самоубийством.
Доктрина маркосианцев была глубокой и материализованной Каббалой; они грезили, что Бог создал все с помощью букв алфавита; что эти буквы были божественной эманацией, способной порождать сущности; что слова были всемогущи и производили реальные чудеса. Все это в некотором смысле истинно, но не в смысле маркосианской ереси. Еретики подменяют действительность галлюцинациями и верят, что они могут перемещаться невидимыми, потому что мысленно проходят там, где хотят, будучи в сомнамбулическом состоянии. В ложной мистике жизнь и сон часто так перемешиваются, что состояние сна наполняет и изменяет реальность: естественная функция воображения состоит в том, чтобы пробуждать образы и формы, но при чрезмерном возбуждении это приобретает крайние формы, как доказывается феноменами чудовищного воображения, и многими аналогичными фактами, которые официальная наука должна была бы мудро изучать, а не отрицать. Сюда относятся, в частности, то, что называют дьявольскими чудесами, какими были чудеса Симона, Менандриана и Маркоса.
В наши дни ложный гностик по имени Винтрас, эмигрант, живущий в Лондоне, заставляет кровь появляться в пустых сосудах и на священных гостиях. Несчастный после этого приходит в экстаз подобно Маркосу, предрекает падение иерархий и предстоящий триумф нового священничества, посвятившего себя беспорядочным и разнузданным половым связям.
После многообразного пантеизма гностиков пришел дуализм Маркоса, сформулированный как религиозная догма ложных инициации, распространенная среди псевдо-магов Персии. Персонификация зла противопоставляет Бога самому Богу, Князя Тьмы — Князю Света и для этого периода отмечается та пагубная доктрина вездесущия и всевластия Сатаны, против которой мы заявляем наш самый решительный протест. Здесь мы не собираемся отрицать или утверждать предания, касающиеся падения ангелов и всего, что утверждается Святой Католической, Апостольской и Римской Церковью. Но имея в виду, что падшие ангелы имели вождя перед своим отступничеством, дело не могло принять другого оборота, как низвержение их в общую анархию, сдерживаемую лишь неотразимой справедливостью Божьей. Отдаленный от Божества, которое является источником всякой силы, и виновный более чем другие, мятежный князь ангелов не мог не быть никем другим, как самым последним и наиболее бесплодным из всех отверженных.
Но если в Природе есть сила, которая притягивает тех, кто забыл Бога ради греха и смерти, такая сила есть ничто иное как Астральный Свет, и мы не отказываемся признать его орудием содействия падшим духам. Мы вернемся к этому, готовые к подробному объяснению, такому, которое может быть вразумительным во всех его значениях. Обнародование великой тайны оккультизма сделает очевидным опасность вызывания духов, злоупотребления гипнотизмом, столоверчением и всем, что связано с чудесами и галлюцинациями.
Арий подготовил путь для манихейства своим гибридным содержанием Сына Бога, отличающегося от самого Бога. Это был эквивалент гипотезы о дуализме Божества, неравенстве в Абсолюте, подчинению в Высшей Власти, возможности конфликта между Отцом и Сыном и даже его необходимостью. Эти рассуждения, и неравенство двух терминов божественного силлогизма, делают неизбежным отклонение идеи. Существует ли сомнение в том, может ли Божественное Слово быть добрым или злым — может ли быть Бог или дьявол? Провозгласив, что Сын и Отец имеют одну и ту же сущность, Никейский собор спас мир, хотя истина может быть понята лишь теми, кто знает, что принцип в действительности устанавливает равновесие вселенной.
Гностицизм, арианство, манихейство вышли из неправильно толкуемой Каббалы. Следовательно, Церковь была права, запрещая своим верующим изучение столь опасной науки; ключи от нее были оставлены лишь высшим священникам. Тайное предание гласит, что эти ключи вверялись лишь верховному понтифику — папе римскому. Оно родилось, по меньшей мере, при папе Льве III. Считают, что он составил оккультный требник и подарил его императору Карлу Великому. Он содержал самые сокровенные сведения о ключах Соломона. Эта небольшая работа была запрещена церковью. Она известна под именем "Энхиридиона Льва III" и мы имеем ее древнюю копию, очень редкую и занимательную.
Утрата каббалистических ключей не повлекла за собой утрату непогрешимости церкви, которой всегда помогает Святой Дух, но это привело к затемнению толкования многих мест из пророчеств Иезекииля и Апокалипсиса св. Иоанна, которые зачастую кажутся совершенно невразумительными. Законопослушные последователи св. Петра могли бы согласиться с уважением к этой книге и благословить труды их смиренного сына, который, веря, что он нашел один из ключей знания, пришел положить его к ногам тех, кто имеет исключительное право открывать и закрывать сокровища понимания и веры.




Глава VII. ФИЛОСОФЫ АЛЕКСАНДРИЙСКОЙ ШКОЛЫ

В эпоху своего угасания, школа Платона распространила великий свет на Александрию; но, победив после трех столетий войны, христианство усвоило все, что было неизменным и правильным в учениях античности. Последние противники новой религии пытались остановить прогресс живых людей гальванизацией мумий. Пришло время, когда борьба уже не могла более продолжаться, и язычники Александрийской школы, не желая и не сознавая этого, стали трудиться над священным монументом, воздвигнутым учениками Иисуса из Назарета, чтобы смотреть в лицо всем эпохам. Аммоний Сакка, Плотин, Порфирий и Прокл — это великие имена в анналах науки и добродетели: их теология была возвышенной, учение — нравственным, собственное поведение — безупречным. Но главной и наиболее поучительной фигурой этой эпохи, ярчайшей звездой в этом созвездии была Гипатия, дочь Феона — эта целомудренная и ученая девушка, разум и добродетели которой привели ее к купели Крещения, но она предпочла мученически умереть отстаивая свободу познания, когда ее пытались затащить туда. Синезий из Кирены учился в школе Гипатии. Он стал епископом Птолемеев и был одним из ученейших философов, а так же лучшим христианским поэтом древности. Это он заметил, что люди всегда презирают вещи, которые легко понять и все, что им требуется, это — обман. Когда ему предложили сан епископа, он написал своему другу так:
"Ум, который влечется к мудрости и созерцанию истины, в первую очередь старается скрыть это, чтобы оно могло оказаться приемлемым для большинства. Есть реальная аналогия между светом и истиной, как между нашими глазами и обычным пониманием. Внезапное созерцание слишком блестящего света ослепляет глаз и лучи его должны быть ослаблены тенью, чтобы быть приемлемыми для людей со слабым зрением. Так, по моему мнению, людям необходимы фикции, истина слишком вредна для тех, кто не очень силен для того, чтобы воспринять ее во всем ее величии. Следовательно, если церковные законы разрешают приберегать мнения и выражаться аллегорически, я могу принять предлагаемый сан; другими словами, условие состоит в том, что я буду оставаться философом дома, хотя на публике я буду произносить нравоучения и притчи. Что может быть общего между вульгарной толпой и высокой мудростью? Истину следует держать в секрете; большинство нуждается в наставлениях, соответствующих его несовершенному рассудку".
Очень огорчительно, что Синезий писал в таком стиле, как и не может быть ничего более бестактного, чем скрывать мнение, когда оно не согласно с публичным учением. Результатом подобного неблагоразумия является общее убеждение сегодняшнего дня, что религия необходима для народа; вопрос состоит в том, для какого народа, очевидно, что никто не хочет включения в эту категорию, когда понимание и этика запутаны.
Наиболее замечательный труд Синезия — это трактат о снах, в которых он развертывает чистейшие Каббалистические доктрины и проявляет себя как теософ, чей экзальтированный и темный стиль навлекает подозрение в ереси, но в нем не было ни упрямства ни фанатизма сектантов. Он умер, как жил — в мире с Церковью, мягко подчиняя свои сомнения Церковному авторитету; его клир и паства не просили ничего лучшего, чем его руки. Согласно Синезию, состояние сна доказывает индивидуальность и нематериальные свойства души, которая в этих условиях создает для себя небеса, землю, сияющие светом дворцы, или, наоборот, темные пещеры — согласно своим намерениям и желаниям. Моральный прогресс можно оценить по тенденции снов, потому что в них взвешена свободная воля, а воображение целиком предается доминирующим инстинктам. Образы возникают как отражения или тени мысли: предчувствия получают телесный облик; воспоминания перемежаются с надеждами. Книга снов пишется иногда сияющими, а иногда темными знаками, но можно установить точные правила, по которым они могут быть расшифрованы и прочитаны. Жером Кардан написал пространный комментарий к трактату Синезия и даже, можно сказать, дополнил его словарем сновидений с пояснениями. В целом все это существенно отличается от дешевых книжонок подобного содержания и занимает серьезное место в библиотеке оккультной науки.
Синезию приписывают замечательные труды, которые появились под именем Дионисия Ареопагита; во всяком случае, их считают апокрифическими и принадлежащими к блестящему периоду Александрийской школы. Они являются памятниками завоевания христианством высшей Каббалы и они вразумительны лишь для тех, кто был посвящен в нее. Главные трактаты Дионисия — это "О божественных именах" и "О небесной Иерархии". Первый объясняет и упрощает все таинства раввинской теологии. Согласно автору, Бог есть бесконечный и неопределенный принцип; в Себе Он единственен и невыразим, но мы приписываем Ему имена, которые формулируют наши стремления к Его божественному совершенству. Сумма этих имен и их взаимоотношение с числами устанавливает то, что есть наивысшего в человеческой мысли; теология в меньшей степени наука о Боге, чем наука о наших наиболее сублимированных устремлениях. Уровни духовной иерархии установлены на шкале чисел, управляемых триадой. Существует три ангельских порядка, и каждый из них содержит три хора. Это модель, по которой должна устанавливаться иерархия на земле и церковь есть ее самый совершенный тип: в ней имеются князья, епископы и, наконец, простые священники. Среди князей имеются кардинал-епископы, кардинал-священники и кардинал-дьяконы. Среди прелатов имеются архиепископы, простые епископы и викарные епископы. Среди простых священников имеются ректоры или викарии, простые священники и те, кто держат дьяконат. Эту священную иерархию дополняют три предварительных степени, к которым относятся субдьяконат, младшие служители и церковнослужители. Функции всего соответствуют ангелам и святым: они должны славить тройные Божественные имена в каждом из Трех Лиц, потому что Неделимой Троице поклоняются во всей ее полноте в каждой из Божественных Ипостасей. Эта трансцендентальная теология была теологией ранней церкви и возможно она приписывается св. Дионисию лишь в силу предания, которое восходит к его и апостольским временам, почти так же раввинские издатели книги "Сефер Йецира" приписывали этот текст патриарху Аврааму, потому что она воплощала традиции, передававшиеся от отца к сыну в семье этого патриарха. Однако, может быть, книги св. Дионисия драгоценны для науки: они освящают мистический союз античной инициации с евангелием христианства, объединяя идеальное понимание высшей философии с теологией, совершенной и безупречной.




Книга IV. МАГИЯ И ЦИВИЛИЗАЦИЯ




Глава I. МАГИЯ У ВАРВАРОВ

Черная Магия рассеялась перед светом христианства, Рим был покорен Крестом, и чудеса скрылись в том темном круге, которым варварские провинции окружили новое Римское великолепие.
Среди большого числа экстраординарных феноменов примечателен один из них, произошедший в царствование императора Адрианагё Тралле, в Азии: юная благородная дева Филинния, дочь Демострата и Харито из Коринфа, была схвачена Махатом. Брак был невозможен, потому что, как было сказано, Филинния была из благородного сословия, единственная дочь и богатая наследница. Махат был из простонародья и владел таверной. Страсть Филиннии возрастала по мере роста препятствий; она бежала из отчего дома с Махатом. Незаконная связь их продолжалась полгода, пока дочь не была обнаружена родителями и не возвращена домой. Филинния разлучена со своим возлюбленным, зачахла, не улыбалась, не спала и отказывалась от всякой пищи. Наконец она умерла. Родители поместили ее тело, одетое в самые богатые одеяния, в склеп: гробница была расположена в укромном месте, принадлежащем семье и никто не мог войти в нее после похорон, потому что язычники не молятся у могил. Благородная семья стремилась избежать всяческой огласки и держала все обстоятельства в тайне, поэтому Махат не знал обо всем этом. Но в ночь после похорон дверь его комнаты медленно отворилась и, поднявшись с лампой в руке, он увидел Филиннию, бледную, холодную, которая смотрела на него со смертоносным сиянием глаз. Махат подошел к ней, и обнял, задал тысячу вопросов; ночь они провели вместе. Перед рассветом Филинния поднялась и исчезла, в то время как ее возлюбленный был погружен в глубокий сон.
У юной девы была старая няня, которая очень любила ее и горько сожалела о ее утрате. Она никак не могла примириться с происшедшим и после похорон, не в силах заснуть, она часто поднималась ночью как в лихорадке и блуждала вокруг жилища Махата. Так прошло несколько дней, после чего она увидела в комнате юноши свет; подойдя к ней и глядя сквозь щель в двери, она увидела, что Филинния сидит со своим возлюбленным, молча смотрит на него и держит его в своих объятиях. Встревоженная женщина разбудила мать и сообщила ей обо всем, что она увидела. Сначала было решено, что это ей померещилось, но в конце концов мать поднялась и пошла к дому Махата. В нем все спали, никто не ответил на стук в дверь. Женщина посмотрела в дверную щель; лампа была погашена, но лунный свет освещал комнату, и мать увидела на стуле одежду дочери и могла разглядеть двух людей, спящих в постели. Она отпрянула с ужасом, дрожа вернулась домой, не в силах пережить посещение гробницы своей дочери и провела остаток ночи в волнении и слезах.
На утро она посетила Махата и мягко поговорила с ним. Юноша признался, что Филинния посещает его каждую ночь. "Зачем мне отказываться от нее?" — сказал он матери. — "Мы обручены богами". Затем, открыв ларец, он показал Харито кольцо и пояс ее дочери, добавив: "Она отдала мне это в последнюю ночь, заклиная меня не принадлежать никому кроме нее, не пытайся более разделить нас, потому что мы соединены взаимным обещанием". "Однако хочешь ли ты в свою очередь уйти в могилу в поисках ее?" — сказала мать. — "Филинния была мертва в последние четыре дня и это, безусловно, колдунья или стриг, которая приняла ее подобие, чтобы обмануть тебя. Ты жених покойницы, твои волосы завтра побелеют, и через день ты тоже будешь похоронен. Таким образом ты отдашь богам возмещение за честь поруганной семьи".


Махат побелел и дрожащим голосом начал оплакивать свою участь, то, что он стал игрушкой адских сил, он умолял Харито привести вечером ее мужа, чтобы он мог спрятать их возле своей комнаты и во время прибытия призрака подать им сигнал об этом. Они пришли; в определенное время Филинния явилась Махату, который лежал в постели одетым и притворялся спящим. Девушка разделась и легла рядом с ним, Махат подал сигнал; родители вошли со светильником и разразились громким криком, узнав свою дочь. Бледная Филинния поднялась с постели в полный рост и сказала страшным голосом: "О, мой отец и моя мать, почему вы ревнуете к моему счастью и почему вы преследуете меня даже за гранью могилы? Моя любовь подчинена адским богам; власть смерти была приостановлена; лишь на три дня я могла быть возвращена к жизни. Но ваша жестокое любопытство разрушило чудо Природы; вы убили меня во второй раз"
После этих слов она упала на постель недвижной; ее лицо исказилось; комнату наполнил трупный запах; и не осталось ничего, кроме бесформенных останков девушки, которая умерла пять дней назад. На утро весь город был взволнован происшедшим чудом. Народ собрался в амфитеатре, где история была рассказана публике и толпа устремилась к гробнице Филиннии. Там не было признаков ее присутствия, но были найдены железное кольцо и позолоченная чаша, которые она получила в подарок от Махата. Труп был в комнате таверны, но юноша исчез. Кудесники посовещались и решили, что останки следует предать земле за пределами города. Фуриям и земному Гермесу были возданы жертвоприношения, были розданы жертвоприношения манам и Зевсу.
Флегон, вольноотпущенник Адриана, который был очевидцем произошедшего, сообщал об этом в частном письме, добавив, что он должен был употребить свою власть, чтобы успокоить город, взволнованный таким необычным событием; закончил он эту историю следующими словами: "Если вы намерены сообщить об этом императору, дайте мне знать, чтобы я мог прислать тех, которые были свидетелями происшедшего". Таким образом, история Филиннии полностью удостоверена. Гете ее положил в основу баллады "Коринфская невеста". Он полагал, что родители невесты были Христианами, и это дало ему возможность обрисовать могучий поэтический контраст между человеческими страстями и религиозным долгом. Средневековые демонографы не замедлили объяснить воскресение, или, возможно, явную смерть молодой гречанки, как одержимость дьяволом. Со своей стороны, мы распознаем здесь истерическую кому, сопровождаемую ярким сомнамбулизмом: отец и мать Филиннии убили ее своим грубым понуждением проснуться, и публичное воображение преувеличило обстоятельства этой истории.
Земной Гермес, которому приносились жертвы кудесниками, есть ничто иное, как персонифицированный Астральный Свет. Это флюидический гений земли, роковой для тех, кто вызывает его, не зная, как им управлять; это фокус физической жизни и магнетическое вместилище смерти. Эта слепая сила, которую власть христианства сковывает и ввергает в бездну в центре земли, делает последние попытки и проявляет себя в последних конвульсиях чудовищных рождений среди варваров.
Вряд ли найдется местность, в которой проповедники Евангелия не боролись с отвратительными животными, являвшимися инкарнациями идолопоклонства в его смертельной агонии. Vouivres, graouillis, gargoyles, tareisques не только аллегоричны; это так и есть, что моральные расстройства производят физические деформации и реализуют ужасные формы, которые по традиции приписывают демонам. Возникает вопрос, не принадлежат ли ископаемые, из которых Кювье выстроил своих гигантских монстров, эпохе, предшествующей нашему сотворению. Был ли простой аллегорией огромный дракон, которого Регул представлял как атакующего с военными машинами и который согласно Ливию и Плинию жил у реки Баграда? Его шкура длиной 120 футов была послана в Рим, и ее можно было видеть накануне войны с Нуманцией. Есть древнее предание о том, что когда боги рассержены экстраординарными преступлениями, они посылают на землю чудовищ и это предание слишком универсально, чтобы не быть основанным на фактах; такие рассказы принадлежат скорее истории, чем мифологии.
Во всех хрониках варварских народов эпохи, когда утвердилось христианство и привило им цивилизацию, мы находим (а) последние следы высокой магической инициации, когда-то существовавшей в мире, (b) доказательства дегенерации, которая постигла примитивное откровение вместе с идолопоклоннической низостью, в которую впал символизм древнего мира. Вместо учеников Магов всюду царили кудесники, колдуны и волшебники; Бог был забыт ради обожествления человека. Рим подал пример своим провинциям и апофеозы цезарей ознакомили весь мир с религией кровожадных божеств. Под именем Ирмина германцы поклонялись и приносили человеческие жертвы тому Арминию или Герману, который заставил Августа оплакивать потерянные легионы Вара. Всюду царил материализм, то есть идолопоклонство и суеверие, которое было жестоким, так как было низменным.
Провидение, которое предопределило галлам сделать самой христианской страной Францию, вызвало свет вечных истин, распространившихся там. Местные друиды были верными детьми Магов, их инициация исходит из Египта и Халдеи, или, другими словами, из чистейших источников примитивной Каббалы. Они почитали Троицу под именем Исиды, олицетворявшей высшую гармонию; Белен или Бел, что по-ассирийски означает Господь, соответствует имени Адонаи; Камул или Камаел — это имя, которое олицетворяет божественную справедливость в Каббале. Они полагали, что из этого треугольника света исходит божественное излучение, так же содержащее три олицетворенных эманации, а именно: Тевтой или Тевт, идентичный Тоту египтян; Слово, или произнесённый Разум; и, затем, Сила и Красота» имена которых менялись, так же как и эмблемы. Впоследствии они считали священную семерку мистическим числом, представляющим прогресс догмы. Выражением этого было изображение девы с младенцем на руках.
Древние друиды жили в строгом воздержании, сохраняли свои таинства в глубокой секретности, изучали естественные науки и допускали в адепты только после продолжительных инициаций. В Отене был прославленный колледж друидов и, согласно Сен-Фуа, его девизы на гербах можно найти в этом городе и сегодня. Друиды не строили храмов, а совершали обряды своей религии у дольменов в лесах. Механические средства, с помощью которых они поднимали колоссальные камни, чтобы создать свои алтари, даже сегодня являются предметом оживленного обсуждения. Дольмены, темные и таинственные, можно и ныне видеть под облачным небом Арморики. Древние святилища имели секреты, которые не дошли до нас. Друиды учили, что души предков следят за потомками; что они счастливы, когда потомки в славе, и огорчаются при их неудачах; эти покровительствующие гении находятся в деревьях и камнях отечества; что воин, который пал за свою страну, искупил все свои прегрешения, выполнил свою задачу с честью; он возводится в ранг гения и приобретает силу богов. Отсюда следует, что для галлов сам патриотизм был религией; женщины и дети при необходимости брались за оружие, чтобы противостоять нашествию. Жанна д'Арк и Жанна Ашетг де Бовэ лишь продолжили традицию тех доблестных дочерей галлов. Это магия воспоминаний, которые связывают души с отечеством.
Друиды были жрецами и врачами, использовавшими гипнотизм и амулеты, заряженные их флюидическим влиянием. Их универсальными лекарственными средствами были омела и змеиные яйца, потому что их субстанции привлекают Астральный Свет. Торжественность, с которой срезалась омела, говорила об общей уверенности в могуществе силы этого растения. Не будем обвинять наших предков в легковерии, может быть они знали нечто такое, что не дошло до нас. Грибы, трюфели, чернильные орешки на деревьях и различные виды омелы будут использоваться новой медицинской наукой. Нам следовало бы прекратить насмехаться над Парацельсом, который собирал мох с черепов повешенных людей; никто не должен двигаться быстрее, чем наука, которая отступает, для того, чтобы двигаться дальше.




Глава II. ВЛИЯНИЕ ЖЕНЩИН

Возлагая на женщину строгие и мягкие обязанности материнства, Провидение поручило ее покровительству и уважению мужчины. Обреченная самой Природой на последовательность страданий, из которых состоит ее жизнь, она управляет своими покровителями посредством цепей любви, и чем полнее ее подчинение законам, которые устанавливают и защищают ее честь, тем больше ее власть, тем глубже уважение, которым она пользуется в святилище семьи. Восстать означает для нее отречься, и соблазнить ее мнимой эмансипацией означает рекомендовать ей развод, обрекая ее впредь на бесплодие и презрение. Одно лишь христианство может освободить женщину, призывая ее к девственности и славе жертвенности. Нума предвидел эту тайну, когда учреждал весталок; но друиды предшествовали христианству, когда они прислушивались вдохновенным высказываниям девственниц и воздавали почти божественные почести жрицам на острове Сен.
У галлов женщины не имели главенства за их кокетство и пороки, но они управляли их советами; без их согласия нельзя было начать войну или заключить мир; интересы очага и семьи таким образом защищались потерями и национальная гордость сияла светом справедливости, когда она смягчалась материнской любовью страны.
Шатобриан оклеветал Велледу, представив ее уступившей любви Эвдора; она жила и умерла девственницей. Когда римляне вторглись в Галлию, она была уже в годах и была кем-то вроде Пифии, которая прорицала с большой торжественностью, и чьи предсказания благоговейно запоминались. Она была одета в длинное черное облачение без рукавов, голова покрыта белым покрывалом ниспадавшим к ногам; она носила вербеновый венок и на поясе серп, скипетр ее имел форму прялки, правая нога ее была обута в сандалию, а левая — во что-то вроде "обуви жеребенка". В последующем статуи Велледы принимались как статуи Берты Большая нога. Великая жрица стала символом божественности, покровительствующей женщинам-друидам; она была Гертой или Вертой, юной галльской Исидой, Царицей небес, девой, которая должна была принести дитя. Она изображалась стоящей одной ногой на земле, а другой в воде, потому что она была царицей инициации и возглавляла универсальную науку. Нога, находящаяся в воде, обычно поддерживалась судном, аналогичным кораблю древней Исиды. Она держала скипетр Судьбы, обвитый черными и белыми нитями, потому что она заведовала всеми формами и символами и она ткала одеяние идей. Ее изображали также в виде аллегорической сирены, полуженщиной и полурыбой, или с телом прекрасной девушки со змеиным хвостом вместо ног, означавшим поток вещей и соответствующей союз противоположностей в проявлении всех оккультных сил Природы. В этой последней форме Герта носила имя Мелюзины или Мелозины, музыкантши и певицы — так сказать сирены, которая открывает гармонию. Таково происхождение легенды о царице Берте и Мелюзине. Последняя пришла, говорят, в одиннадцатом веке к лорду Лузиньяну; он полюбил ее, и их женитьба состоялась при условии, что он не будет пытаться проникнуть в тайны ее существования. Такое обещание было дано, но подозрительность породила любопытство и привела к нарушению клятвы. Он следил за Мелюзиной и застал при одной из метаморфоз, потому что фея каждую неделю обновляла свой змеиный хвост. Он издал крик, в ответ которому последовал крик еще более отчаянный и страшный. Мелюзина исчезла, но затем возвращалась с печальными возгласами, до самой смерти Лузиньяна. Легенда подражает сказке о Психее и подобно ей говорит об опасности кощунственной инициации, или профанации таинств религии и любви; она заимствована из преданий древних бардов и явно выводится из учений школы друидов. Одиннадцатый век сознавал это и предавал ему серьезное значение, но существовало оно еще в Далеком прошлом.
Кажется, что во Франции вдохновленность чаще всего приписывалась женщинам; эльфы и феи предшествовали святым, и французские святые почти неизменно проявляют в легендах признаки фей. Св. Клотильда сделала нас христианами и св. Женевьева удержала нас французами, отразив — силой своей добродетели и веры — страшное вторжение Атиллы. Жанна д'Арк скорее фея, чем святая; она умерла подобно Гипатии, жертвой чудесного естественного дара и благородной мученицей. Мы будем еще говорить о ней. Св. Клотильда творила чудеса в округе. В Андели мы видели пилигримов, толпящихся у рыбного садка, в который статуя святой помещается ежегодно; согласно народному поверью, первый больной, который войдет после этого в воду, будет тут же исцелен. Клотильда была женщиной действия и великой королевой, но она перенесла много горестей. Ее старший сын умер после крещения, и несчастье было приписано колдовству, второй заболел и умер. Сила духа святой не пала, и Сикамбр, когда он нуждался в более чем человеческой храбрости, вспоминал Бога Клотильды. Она овдовела после того, как преобразовала и фактически основала великое королевство и видела как двух сыновей Клодомира убивали практически на ее глазах. Эти горести земной королевы похожи на горести Царицы Небесной.
После великой и блистательной фигуры Клотильды, история представляет нам отвратительный облик гибели личности Фредегонды, блеском которой было колдовство, колдуньей, которая убивала принцев. Она обвиняла своих конкурентов в волшебстве и присуждала их к мукам, которые заслуживала сама. У Хильперика оставался сын от первой жены; юный принц по имени Хлодвиг был привязан к дочери людей, мать которых считалась колдуньей. Мать и дочь были обвинены в том, что они помрачили рассудок Хлодвига приворотным зельем и в убийстве двух детей Фредегонды с помощью магических чар. Несчастные женщины были арестованы, дочь, Клодсвинт, была избита розгами, ее прекрасные волосы отрезали и повешены Фредегондой на дверь комнаты принца. После этого Клодсвинт предстала перед судом. Ее твердые и простые ответы удивили судей и летописи говорят, что было решено испытать кипящей водой. Освященное кольцо было помещено в лохань, поставленную на сильный огонь, и обвиняемая, одетая в белое, должна была погрузить в лохань руку, чтобы найти кольцо. Ее неизменившееся лицо заставило всех закричать, что произошло чудо, но затем раздался другой крик, крик отвращения и страха, когда несчастное дитя вытащило руку ужасно обожженной. Она получила разрешение говорить и сказала судьям и народу: "Вы требовали от Бога чуда, чтобы установить мою невиновность. Бог неискушаем, и он не изменяет законы Природы в ответ на желания людей, но Он дает силу тем, кто в него верует, для меня Он совершил большее чудо, чем то, в котором Он отказал вам. Эта вода обожгла меня, когда я опустила в нее руку и вынула кольцо, я не кричала и не побледнела при таком страшном мучении. Будь я колдуньей, как вы говорите, я смогла бы использовать волшебство так, чтобы я не смогла обжечься; но я христианка и Бог дал мне милость доказать это тем, что я перенесла муки". Такую логику в варварскую эпоху не понимали; Клодсвинт была отправлена в тюрьму дожидаться наказания, но Бог проявил к ней снисхождение и хроники, откуда почерпнута эта легенда, говорят, что Он призвал ее к себе. Если это только легенда, то она прекрасна и заслуживает того, чтобы оставаться в памяти.
Фредегонда потеряла одну из своих жертв, но не две других. Мать была подвергнута пыткам и, сломленная страданием, призналась во всем, что от нее потребовалось, включая виновность ее дочери и соучастие Хлодвига. Вооруженная этими признаниями, Фредегонда добилась выдачи сына свирепым Хильпериком, Юный принц был арестован и заключен в тюрьму. Фредегонда объявила, что он от угрызений совести покончил с собой. Отцу было показано тело Хлодвига с кинжалом в ране. Хильперик посмотрел на него холодно: он был полностью под влиянием Фредегонды, которая оскорбила его с наглостью перед слугами дворца, предприняв так мало усилий в сокрытии той очевидности, которая была перед его глазами. Вместо того, чтобы убить королеву и ее приспешников, он молча удалился на охоту. Он мог решить перестрадать преступление, боясь неудовольствия Фредегонды, но это было постыдным с его стороны. Она убила и его — из отвращения.
Фредегонда, которая погубила под предлогом колдовства женщин, единственная вина которых состояла в том, что они ей не понравились, сама занималась черной магией и покровительствовала тем, кого она считала искусными в ней. У Агерика, епископа Вердена, была арестованная колдунья, которая добывала много денег, отыскивая украденные вещи и опознавая воров. Женщину испытали, но демон отказался выйти из нее, пока она находится в цепях, он согласился покинуть ее, если она будет оставлена в церкви без стражи и наблюдений. Они попали в ловушку; женщина вышла и нашла убежище у Фредегонды, та держала ее в своем дворце и спасла ее от дальнейших операций по изгнанию бесов, которые обычно заканчивались сожжением на костре. В этом случае она сотворила добро не сознавая этого, однако произошло это скорее из-за ее предрасположенности ко злу.




Глава III. САЛИЧЕСКИЕ ЗАКОНЫ ПРОТИВ КОЛДУНОВ

Во времена правления первых французских королей преступления магии не предусматривали смертную казнь, исключая крайние случаи, потому что было много людей, которые были бы горды умереть за проступок, благодаря чему они возвысились бы над толпой и становились страшными в глазах королей. Например, генерал Муммол, будучи на дыбе по приказу Фредегонды, заявил, что он не испытывает ничего, его подвергли более страшным пыткам и он умер, бросая вызов истязателям, которые были готовы простить его, видя такую силу духа. Среди салических законов принятых предположительно в 474 году, и приписываемых Фарамону Сигеберу, находится следующая статья:
"Если кто-нибудь удостоверит, что нечто действовал как эребург или стриапорт — названия относились к тем, кто несет медный сосуд к месту, где вампиры совершают свои чародейства — если он не сможет доказать это, то он должен быть присужден к штрафу в 7500 денье, или 180,5 су. Если кто-нибудь обвинит свободную женщину в том, что она вампир или проститутка, и не сможет доказать это, он штрафуется на 2500 денье, или 62,5 су. Если вампир будет найдет виновным в том, что он пожрал человека, он штрафуется на 8000 денье или 200 су."
Легко видеть, что в те времена каннибализм был возможен на условиях оплаты и, более того, что рыночная цена человеческого мяса была не очень высока. Оклеветать человека стоило 180,5 су, но за небольшую прибавку к этой сумме он мог быть убит и съеден, что было более почетным и полным. Это замечательное установление напоминает столь же курьезное повествование Талмуда, которое было истолковано запоминающимся образом знаменитым Рабби Иехиелем в присутствии королевы, имя которой в книге не названо. Это была скорее всего королева Бланш, потому что Рабби Иехиель жил в правление Людовика Святого. Он был приглашен ответить на возражения обращенного еврея по имени Дуэн, который получил при крещении имя Николая. После дискуссии по тексту Талмуда, они нашли там следующий пассаж: "Если кто-нибудь предложит кровь своих детей Молоху, оставьте его умереть смертью". Талмуд прокомментировали так: "Тот, кто предложит не малую часть крови, а всю кровь, и всю плоть своих детей, не подпадет под действие закона и не должен быть наказан". Те, кто принимал участие в дебатах, шумно протестовали против такой конструкции, которая превосходила всякое понимание; некоторые с сожалением смеялись, иные тряслись от негодования. Рабби Иехиель еле добился того, чтобы его выслушали, и когда он этого достиг, все выражали неудовольствие, чтобы показать, что его осуждают.
"У нас смертная казнь — это искупление, следовательно примирение, а не акт мести. Все, кто умирает по закону Израиля, умирает с миром; они разделяют мир в смерти и они спят со своими отцами. Никакое проклятие не сходило с ними в могилу, они прибывают в бессмертии дома Иакова. Следовательно, смерть есть венчающая милость, это лечение отравленной раны горячим железом. Но мы не прилагаем железа к тем, кто переболел; мы не имеем юрисдикции над теми, размеры проступка которых отрезает их от Израиля. Они теперь жертвы и, следовательно, не нам сокращать срок их проклятия на земле: они освобождены Гневом Божьим. Человек может ранить лишь то, что он может излечить и мы не предлагали лекарства тем, кто находится за пределами выздоровления. Отец семьи наказывает только своих детей и удовлетворяется тем, что закрывает дверь перед посторонними. Те великие преступники против которых наш закон не высказывается, наказываются отлучением от церкви, а это наказание сильнее смерти".
Объяснение Рабби Иехиеля удивительно, оно дышит духом патриарших гениев Израиля. Воистину, евреи наши отцы в науке и если бы мы вместо их преследования попытались бы понять их, то они сегодня не были бы так отделены от нашей веры.
Предания Талмуда показывают еврейскую древность веры в бессмертие души. Что есть эта реинтеграция вины в семье Израиля с помощью искупительной смерти, если это не протест против самой смерти и акт веры в бесконечность жизни? Граф Жозеф де Местр хорошо понимал эту доктрину, когда он поднял кровавую миссию палачей до уровня специфического священничества. Боль наказания молит, говорит этот великий писатель, и кровь ее излияния еще остается жертвенной. Будь смертная казнь другой, чем полное прощение, это было бы ничем иным, чем возмездие за убийство; человек, который вытерпел свой приговор, осуществляет все свои епитимьи и вводится смертью в бессмертное общество детей Бога.
Салические законы были законами народа, находившегося в состоянии варварства, когда все искупалось выкупом, как во время войны. Рабство еще сохранялось, и человеческая жизнь имела обсудимую и относительную цену. Она должна была всегда покупаться, когда есть право продавать. Единственно действительными установлениями этого периода были законы Церкви, и они предусматривали наиболее строгие меры против вампиров и отравителей, которые проходили под именем колдунов. Совет Агда в Законах Лангедока, принятых в 506 году, объявил их отлученными от церкви. Первый Совет Орлеана в 541 году объявил преступными действия кудесников; Совет Нарбонны в 589 году не только отлучил от церкви колдунов, но и установил, что их следует продавать как рабов в пользу бедных. Этот же Совет установил публичное бичевание для любителей дьявола, имея в виду, несомненно, тех, которые концентрировались вокруг него, ожидали его, вызывали его и приписывали ему силу такую, которая может быть лишь у Бога. Мы искренне поздравляем учеников графа де Мирвилля с тем, что они не жили в те дни.

Скачать книгу: История магии [0.49 МБ]