Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

(g) двенадцать ключей Василия Валентина, представляемые буквой Ламед;
(h) наконец, Делание, выполненное в соответствии с его принципами и воспроизводящее высказанные принципы.






Пантакль Каббалистических букв.
В этом происхождение должного предания Каббалы, которое заключает всю магию в единственное слово. Чтобы узнать, как это слово читается и как оно произносится, или буквально понять таинства и перевести знание в действие, надо иметь ключ к мираклям. Говорят, что, произнося слово AGLA, следует повернуться к востоку, который означает единение стремления и знания с восточной традицией. Далее следует помнить, что согласно Каббале совершенное слово есть слово, реализованное действиями, отсюда следует, что выражение, которое часто встречается в Библии: facere verbum, значащее «говорит», звучит буквально как "делать слово" в смысле исполнения действия. Чтобы произнести слово AGLA каббалистически, надо пройти все испытания инициации и выполнить все их задания.
В "Учении высшей магии" говорилось, что имя Иегова растворено в семидесяти двух объяснительных именах Шем(х)амфораш. Искусство применения этих семидесяти двух имен и раскрытия тем самым ключей универсальной науки является искусством, которое каббалисты называют Ключами Соломона. Как факт, в конце собрания молитв и заклинаний духов, которое носит это название, обычно находятся семьдесят два магических круга, составляющих тридцать шесть талисманов, а это ведь четырежды девять; здесь абсолютное число умножается на тетраду. Каждый из этих талисманов содержит два из семидесяти двух имен, эмблематический знак их числа и знак четырех букв Тетраграмматона, которым они соответствуют. Отсюда происходят четыре эмблематических масти Таро: Стена, представляющая Иод (Yod); Чаша, отвечающая Хе (Не); Меч, соответствующий Baу (Vau), и Пентакль, связанный с конечным Хе (Не). В Таро была введена дополнительная десятичность, таким образом повторяя синтетически характер единения.
Популярные предания магии утверждают, что тот, кто владеет Ключами Соломона, может общаться с духами всех степеней и может требовать всестороннего повиновения природных сил. Эти Ключи так часто теряются, и когда их находят, они оказываются ничем иным, как талисманами семидесяти двух имен и тайнами тридцати шести иероглифических печатей, воспроизведенных в Таро. С помощью этих знаков и их бесконечных комбинаций, подобных комбинациям цифр и букв, можно прийти к единственному открытию всех секретов Природы и в этом смысле, установить связи с целой иерархией разума.
Каббалисты, во всей их мудрости, выступали против снов, воображения и галлюцинаций в бодрствующем состоянии. Следовательно, они избегали в частности вредного для здоровья вызывания духов, которое возбуждает нервную систему и отравляет рассудок. Исполнители курьезных экспериментов в области сверхъестественного видения не лучше, чем пожиратели опиума и гашиша. Это дети, которые безрассудно вредят сами себе. Может случиться, что кто-то отравился, можно также забыться в состоянии опьянения, но для человека, уважающего себя, достаточно и одного примера. Граф Жозеф де Местр говорит, что в один из таких дней мы будем высмеивать нашу нынешнюю глупость, как мы высмеиваем варварство средних веков. Что бы он подумал, если бы увидел наших столовращателей или послушал авторов гипотез о мире духов? Бедные создания, мы бежим от одного абсурда к другому, ему противоположному. Восемнадцатый век думал, что он протестует против суеверия, отрицая религию, и мы в ответ свидетельствуем в пользу неверия этой эпохи, веря в басни старых бабок. Это невозможно — быть лучшим христианином, чем Вольтер, и еще не верить в привидения? Покойнику не легче возвратиться на землю, которую он покинул, чем ребенку возвратиться в чрево матери.
То, что мы называем смертью, есть рождение в новой жизни. Природа не повторяет то, что однажды она сделала в необходимом порядке передвижения по лестнице существования, и она не может опровергать собственные фундаментальные законы. Ограниченная своими органами и обслуживаемая ими, душа человеческая может войти в связь с явлениями видимого мира только посредством этих органов. Тело есть оболочка, приспособленная к физическому окружению, в которой пребывает душа. Лишь в определенных границах действия души ее деятельность возможна. При отсутствии тела душа была бы повсюду и нигде не могла бы действовать, но затерянная в бесконечности была бы поглощена и аннигилирована в Боге.
Представьте себе каплю свежей воды, собранную в шарик и брошенную в море; пока ее оболочка не повреждена, она будет существовать в своей отдельной форме, но после ее разрушения разве мы увидим эту каплю в море? Создавая духов, Бог обеспечил бы их самосознающую личность только ограничением их некой оболочкой так, чтобы централизовать действие и, ограничив спасти их от того, чтобы они были потеряны. Когда душа отделяется от тела, это изменяет окружение, поскольку изменяет оболочку.


Она уходит облегченная только в астральную форму как носитель света, восходящий, в силу своей природы, над атмосферой, как воздух поднимается из воды, где погиб корабль. Мы говорим, что душа возносится, потому что возносится носитель света и потому что действие и сознание к тому же связаны. Атмосферный воздух становится плотным для светоносных тел, которые бесконечно разрежены, и они могут лишь опускаться, образуя большой носитель. Где они могли бы достичь этого вне нашей атмосферы? Они могли бы только вернуться на землю с помощью другой цивилизации, и также возвращение было бы падением, потому что они были бы лишены статуса свободного духа и обновления своего послушничества. Возможность такого возвращения не допускается, кроме того, католической религией.
Доктрина, излагаемая далее, сформулирована каббалистами в единственной аксиоме: Дух одевается, чтобы снизойти вниз, и раздевается, чтобы подняться вверх. Жизнь разума восходяща. В чреве матери дитя ведет растительную жизнь и получает питание через пуповину, прикрепленную к нему, как дерево прикреплено к земле корнями и питается от нее. Когда дитя переходит от растительной к инстинктивной и животной жизни, пуповина обрывается, и оно получает возможность двигаться свободно. Когда дитя становится человеком, оно освобождается от сетей инстинкта и может действовать как разумное существо. Когда человек умирает, он освобождается от закона гравитации, которым он прежде был привязан к земле. Если душа искупает свои прегрешения, она становится достаточно сильной, чтобы выйти из внешней тьмы земной атмосферы и подняться к солнцу. Начинается бесконечное восхождение по священной лестнице, потому что вечность избранных не может быть состоянием лености; они переходят от добродетели к добродетели, от блаженства к блаженству, от победы к победе, от славы к славе. В этой цепи нет разрыва, и те высшие степени, которые уже достигнуты, воздействуют на те, что находятся ниже, но это пребывает в гармонии с иерархическим порядком; таким же образом король, который правит мудро, делает добро смиреннейшим из своих подданных. Со ступеньки на ступеньку молящиеся поднимаются и благоволение изливается, никогда не ошибаясь дорогой. Но души, которые однажды поднялись вверх, не могут опуститься снова, потому что по мере их восхождения нижележащие зоны уплотняются.
Экстаз так может возбудить силы астрального тела, что оно может притянуть к себе материальное тело, таким образом доказывая, что уделом души является вознесение. Рассказы о левитации в воздухе правдоподобны, но нет случаев, когда рассказывалось бы о человеческом существе, способном жить в земле или в воде. Для души не менее возможным было бы отделение от тела, чтобы продержаться на мгновение в нашей плотной атмосфере. Следовательно, умерших существ нет вокруг нас, как полагают спиритуалисты. Те, кого мы любим, могут видеть нас и нам являться, но только как мираж или отражение в общем зеркале Астрального Света. К тому же они могут не испытывать большого интереса к смертным вещам; они держатся только тем, что есть наивысшего в наших чувствах и находятся в соответствии с их вечным образом.
Таковы откровения Каббалы, запечатленные в таинственной книге Зогар; для науки они, конечно, гипотетичны, оставаясь серией точных логических индукций, которые извлекаются из фактов, не оспариваемых наукой.
Мы подошли к точке, в которой соприкоснемся с одним из наиболее ужасных секретов в области магии, являющейся более чем вероятной гипотезой, относящейся к существованию тех жидких лярв, которые в древнем волшебстве известны под именем элементарных духов. Кое-что об этом говорилось в "Учении и ритуале высшей магии", и несчастный аббат де Виллар, который насмехался над этими ужасными откровениями, заплатил жизнью за свою опрометчивость. Причина того, что этот секрет опасен, состоит в том, что он соперничает с великой магической тайной. Истина заключается в том, что вызывание элементарных духов заключает в себе силу, способную сгущать жидкости проецированием Астрального Света, и эта сила, так направленная, может производить только беспорядки и несчастия, как будет показано позже. Тем временем основания гипотезы и очевидность ее вероятности таковы: Дух есть повсюду, и он есть то, что оживляет материю; он превозмогает силу гравитации, совершенствуя носителя, который является ее формой. Мы видим везде вокруг нас, как форма развивается инстинктами, до тех пор, пока разумность и красота постижимы: таковы усилия света, притягиваемого чарами духа; они являются частью таинства прогрессивного и универсального зарождения.
Свет это действенный представитель форм и жизни, потому что он является одновременно движением и телом. Когда он фиксирован и поляризован вокруг некоторого центра, он производит живое существо и влечет соответственно этому пластичную субстанцию, нуждающуюся в том, чтобы совершенствовать и охранять его. Эта пластичная субстанция, по последним данным, формируется землей и водой и именуется в Библии прахом земным. Но этот свет никоим образом не дух, как утверждается индийскими иерофантами и всеми школами Черной магии: он только орудие духа. Не является он и телом протопластов, хотя это и утверждают колдуны александрийской школы. Это первое физическое проявление Божественного Одухновения. Бог создает это вечно и человек, который является подобием Бога, видоизменяет, и, видимо, умножает это. [3]
Прометей, как говорит классическое предание, похитив огонь с небес, дал тем самым жизнь образам, сформированным землей и водой, за это преступление он был проклят и закован в цепи Зевсом. Элементарные духи, говорят каббалисты в своих наиболее секретных книгах, это дети одиночества Адама, рожденные его снами, когда он тосковал по женщине, которая еще не была дана ему Богом. Согласно Парацельсу, кровь, теряемая женщинами при менструациях, и ночные поллюции холостяков населяют воздух призраками, Гипотетическое происхождение лярв, согласно этому учителю, здесь показано с достаточной ясностью и дальнейшее объяснение может быть оспорено.
Так, лярвы имеют воздушное тело, сформированное из пара крови, по этой причине их притягивает пролившаяся кровь. В древние времена они питались дымом жертвоприношений, они являются порождением ночных кошмаров, которые обычно называются инкубами и суккубами. Когда они сконцентрируются достаточно для того, чтобы быть видимыми, они выглядят как пар, слегка окрашенный отображением некоторого образа; они не имеют личной жизни, а их мимика это мимика мага, который вызвал их, как тень является образом тела. Они собираются главным образом вокруг идиотов и тех безнравственных созданий, изоляция которых приводит к ненормальным привычкам. Сцепление частей их фантастических тел очень слабо, они боятся открытого воздуха, сильного огня и прежде всего удара меча. Они становятся парообразными придатками реальных тел своих родителей, поскольку они живут, только вытягивая жизнь из тех, кто создал их или тех, кто присвоил их своим вызовом. Может идти речь о том, что если эти тени тел будут ранены, то их родитель может быть изувечен всерьез, даже неродившееся дитя повреждено и изуродовано воображением его матери. Мир полон таких феноменов: они подтверждают эти странные откровения и могут быть объяснены лишь таким образом.
Лярвы вытягивают жизненное тепло людей в добром здравии, и они высасывают тех, которые слабеют быстро. Отсюда происходят истории о вампирах, существах устрашающей реальности, которые появляются время от времени, как это хорошо известно. Это объясняет также, почему вблизи медиумов, которые являются людьми, преследуемыми лярвами; каждый ощущает холод в атмосфере. Сознавая, что их существование обязано иллюзиям воображения и обману чувств, эти создания никогда не появляются в присутствии человека, который может открыть тайну их чудовищного рождения.




Книга II. СОЗДАНИЕ И РАЗВИТИЕ ДОГМ




Глава I. ПЕРВОБЫТНЫЙ СИМВОЛИЗМ ИСТОРИИ

Мы не правомочны толковать Священное Писание с религиозных и догматических позиций. Подчиняясь прежде всего иерархическому порядку, мы отдаем теологию ученым Церкви и обращаемся к человеческой науке, включенной в область опыта и разума. Следовательно, в тех случаях, когда может показаться, что мы рискуем по-новому толковать некоторые библейские тексты, это будет происходить с должным уважением к церковным канонам. Мы не логизируем нашу собственную часть и излагаем наши наблюдения и исследования, следуя общепризнанным авторитетам.
Древнейшая история человечества, изложенная в священных книгах Моисея, есть описание Земного Рая, которое воплощено в фигуре совершенного пентакля. Это круг или квадрат, он омывается четырьмя реками, расположенными в форме креста, в центре его находятся два дерева, представляющих познание и жизнь, устойчивый рассудок и прогрессивное движение, мудрость и творчество. Змей Асклепия и Гермеса обвивается вокруг дерева; в тени его находятся мужчина и женщина, активность и пассивность, рассудок и любовь. Змей, символизирующий примитивные влечения и центральный огонь земли, искушает ее, более слабую, и она заставляет мужчину отступить; но змею она уступает, только надеясь на грядущее. Однажды она разобьет его голову, дав лиру Спасителя. Вся наука представлена в этой удивительной сцене.
Мужчина отрекается от царства разума, уступая натиску чувственности, он оскверняет плод познания, который был бы пищей его души, насыщая им неправедные, материальные желания и утрачивает вследствие этого чувство гармонии и истины. Он прикрывается после этого шкурой животного, потому что физическая форма рано или поздно находит свое воплощение в соответствии с моральными установками. Он выбрасывается из круга, который описывается четырьмя реками жизни и херувим, вооруженный пламенным мечом, мешает его возвращению в царство согласия.
В "Учении магии", Вольтер установил, что еврейское слово «херувим» означает «бык» и был весьма этим удивлен. Он бы не так веселился, если бы распознал в ангеле с головой быка образ мрачного символизма, а в колеблющемся мече огня те проблески иллюзорной истины, которые высветили, после Падения, обращение народов к идолопоклонству. Пламенеющий меч явился символом неверных усилий человека незнающего, как управлять его силой, он и потому сделав его предметом фатального влияния. Великое магическое дело, понимаемое в абсолютном смысле, есть завоевание и владение пламенеющим мечом, херувим есть ангел или душа земли, неизменно представляется быком в древних мистериях. Отсюда в митраистском символизме хозяин света представляется побеждающим быка земли и погружающим в его бок меч, который дает свободу жизни, символизируемой каплями крови.

Первое последствие греха Евы — смерть Авеля. Отделив любовь от понимания, она отделила ее также от силы и все это, сведенное к слепоте и рабству земных желаний, привело к ревности и убийству. Дети Каина увековечили преступление отца; дочери, — которых они принесли в мир, гибельно красивы, но, лишенные любви, были рождены для проклятия ангелов и позора потомков Сета.
После потопа и как следствие прегрешения Хама некоторую часть тайн, которая была уже открыта, сыны человеческие пытались реализовать в неразумном проекте, создавая универсальный пантакль и дворец. Это был бесплодный эксперимент социалистической уравниловки, и фаланстер Фурье — слабая концепция в сравнение с Вавилонской башней. Последняя явилась активным протестом против иерархии знания. Крепость, построенная против потоков и бурь, утес, поднимаясь на который обожествленные люди могли бы парить над атмосферой со всеми ее волнениями. Но никто не поднимается к знаниям по каменной лестнице; иерархические ступени духа не строятся с известковым раствором подобно рассказам о башне. Против такой материализованной иерархии воспротестовала сама анархия, и люди перестали понимать друг друга — фатальный урок бед тем, кто в наши дни мечтает о другом Вавилоне. Отрицательные уравнивания дают ответ учениям, которые иерархичны лишь в силу своей жестокости и материализма. Когда бы человечество не строило такую башню, ее верхушку станут оспаривать и толпа будет стремиться покинуть основание ее; чтобы удовлетворить все амбиции, верхушка должна быть шире основания, а такое неустойчивое сооружение рухнет при малейшем толчке.
Разобщение людей явилось первым результатом курса, провозглашенного против нечестивого грешника Хама. Но дети Ханаана несли особенным образом тяжесть проклятия, которое сделало проклятым и все последующее потомство их. Та строгость нравов, которая является защитой семьи, есть также отличительная черта теократической инициации; осквернение нравов, отход от них всегда считается непристойным, оно ведет к беспорядочному образу жизни и детоубийству. Профанация таинств рождения и уничтожения детей были базисом религий древней Палестины, переданным страшным ритуалом Черной Магии; черный бог Индии чудовищный приапический Рудра правил там под именем Беллерофонт. Талмудист и платонист еврей Филон рассказывал истории о культуре этого идола настолько постыдные, что греческому юристу Сельдену они казались невероятными. Он, говорят, имел облик птицы с разинутым ртом и языком в виде гигантского фаллоса; его почитатели обнажались без стыда в присутствии такого видения и подносили ему экскременты в качестве жертвоприношения. Идолы Молоха и Хамоса (Кемота) представлялись убийственными машинами, которые разбивали несчастных младенцев на своих медных грудях и затем уничтожали их своими раскаленными руками. Там же происходили танцы под звуки труб и барабанов, которые заглушали крики жертв; это были танцы несчастных матерей. Кровосмешение и скотоложество стали узаконенной практикой среди этих бесстыдных народов и даже составляли часть их священных ритуалов.
Таковы роковые последствия нарушения всеобщей гармонии; никто не может грешить безнаказанно. Восставая против Бога, человек идет к преступлению против Природы, вопреки самому себе. Идентичные причины всегда влекут одинаковые последствия, и шабаши средневековых колдунов были повторениями праздников Хамоса (Кемота) и Беллерофонта. Против таких преступлений, которые провозглашают вечную смерть, высказывается сама Природа. Почитатели черных богов, апостолы кровосмешения, жрецы публичного распутства, враги семьи и иерархии, анархисты в религии и политике являются врагами Бога и человечества; не изолировать их от мира означает согласиться с тем, что мир будет отравлен. Такова, по меньшей мере, точка зрения инквизиторов, но мы далеки от желания восстановить жестокие преследования средневековья. По мере того, как общество становится все более христианским, оно все сознает, что мы должны излечивать тех, кто болен, а не уничтожать их: криминальные инстинкты, конечно, являются самым устрашающим в умственных расстройствах.
Напомним, что трансцендентальная магия, именуемая Жреческим Искусством или Царским Искусством, в Египте, Греции и Риме имела прямое отношение к возвышению и упадку царей и священников. Всякая философия, которая вступает в спор с культом и его таинствами, враждебна для политических властей, потому, что они, в глазах большинства, теряют в величии, если разобщаются с символами Божественной власти. Любая корона ломается, сталкиваясь с тиарой. Вечная мечта Прометея состоит в том, чтобы похитить огонь с небес и низвергнуть богов. Прометей, освобожденный на Кавказе Гераклом, который символизировал труд, будет вечно влачить свои оковы и цепи, он будет нести бессмертного стервятника на своей зияющей ране, пока не научится поклоняться тому, кто, будучи рожден Царем царей и Богом богов, был предназначен, в свою очередь, к распятию на кресте для обращения всех мятежных духов.
Давая возможность властям строить козни, республиканские установления поколебали принципы духовной иерархии. Задача формирования царей уже не стояла больше перед иерархией и была устранена правом наследования власти, которое предоставляло троны согласно неравным шансам рождения, или же избранием власти народом, что отклоняло возможности религии установить монархию на базе республиканских принципов. Те правительства, которые успешно управляли в греческих и римских государствах, были сформированы таким образом.






Двадцать первый ключ Таро, окруженный мистическими и масонскими печатями
Наука, принадлежавшая святилищам, пришла в упадок и умные, отважные люди, которые не были помазаны теми, кто осуществлял посвящения, обратились к другой науке, противоположной науке священников, противопоставляя сомнения или отрицания секретам храма. Чрезмерность смелого воображения быстро привела таких философов к абсурду, но они обвинили Природу в недостатках, свойственных их собственным системам. Гераклит впал в плаксивость. Демокрит спасался бегством в смех, что было довольно глупо для каждого из них. Пиррон закончил верой в ничто, которая ясно открыла ему, что он ничего и не знал. В этот философский хаос Сократ принес действительный свет и доброе чувство, утверждая существование чистой и простой нравственности. Но что может дать Нравственность в отсутствии религии? Абстрактный деизм Сократа был воспринят народом как атеизм. Платон, ученик Сократа, попытался распространить его учение, впоследствии ставшее очень популярным.
Учение Платона сотворило целую эпоху в истории человеческого гения, но оно не было его собственным изобретением, потому что представляя, что нет истины вне религии, он пришел к жрецам Мемфиса, дабы подвергнуться посвящению в их Таинства. Он всегда веровал в знания, заключенные в священных книгах евреев. В Египте, однако, его инициация не могла быть совершенной, ибо жрецы того времени забыли о заимствовании их первобытных иероглифов, как это показывает история того жреца, который провел три дня за расшифровкой священной надписи, найденной в гробнице Алкмены и посвященной Агесилаю, царю Спарты. Корнуфис, ученейший среди иерофантов, пояснял старое собрание изображений и знаков, в конце которого он нашел, что надпись была сделана буквами протея, что является греческим названием Книги Тота, состоящей из перемещаемых иероглифов, употребляемых в вариациях столь бесчисленных, сколь имеется комбинаций знаков, чисел и элементарных фигур. Но Книга Тота, будучи ключом оракулов и оригинальным научным трудом, не требовала бы столь долгих исследований до того, как ее знаки были идентифицированы, если бы Корнуфис был на самом деле сведущ в колдовском искусстве. Другое подтверждение того, что первозданные истины были затемнены в этот период состоит в том, что прорицания излагались в стиле, который более не понимался. После возвращения из Египта, Платон путешествовал с Оиммием к границам Карий, где он встретился с людьми с Делоса, которые просили его растолковать прорицания Апполона. Они возвещали, что для того, чтобы положить конец несчастьям Греции, должен быть удвоен кубический камень. Была сделана соответствующая попытка с камнем, заложенным в храм Апполона; но работа по удвоению всех его сторон привела к многограннику, имеющему двадцать пять граней; чтобы восстановить его кубическую форму они должны были увеличить в двадцать шесть раз исходные размеры камня с помощью последовательного удвоения. Платон отослал обратившихся к нему к математику Евдоксу, сказав, что оракул посоветовал изучать геометрию. То ли он сам не понимал глубины смысла символа, то ли надменно попытался это скрыть от несведущих, приходится лишь догадываться. В действительности же кубический камень и его умножения объясняет все секреты священных чисел, включая тайну вечного движения, скрытую адептами и преследуемую глупцами под названием квадратуры круга. Этой кубической агломерацией двадцати шести кубов вокруг единственного центрального куба оракул показал делосцам не только элементы Геометрии, но и ключ созидательной гармонии, объясняемой взаимодействием форм и чисел. План всех великих аллегорических храмов античности содержит (а) крестообразное повторение фигуры куба; (b) вокруг которого описана окружность, и затем (с) кубический крест, переходящий в шар. Эти соображения, которые более доходчиво изображаются чертежом, дошли до наших дней в масонских инициациях. И они являются совершенным подтверждением имени, прилагаемого совершенным обществом, потому, что они суть также коренные принципы архитектуры и строительной науки.
Делосцы думали ответить на геометрический вопрос, сведя свое умножение к удвоению, но они добились лишь восьмикратного увеличения своего кубического камня. Что до остального, то число их экспериментов может быть сколь угодно продолжено, потому что сама эта история возможно содержит проблему, поставленную перед своими учениками Платоном. Если высказывание оракула должно быть воспринято как действительный факт, мы можем найти в нем еще более глубокий смысл: удвоить кубический камень означает извлечь двойственное из единого, форму из идеи, действие из мысли. Это означает реализовать в мире точность вечной математики, установить политику на базис точных наук, привести в гармонию религиозную догму с философией чисел. Платон был очень красноречив, но менее глубок, чем Пифагор; он надеялся примирить философию логиков с неизменными догмами пророков; он хотел не упростить, но перестроить науку. Его философия была предназначена для того, чтобы в последующем обеспечить приход христианства с теориями, подготовленными заблаговременно и с оживляющими доктринами. Несмотря на то, что он основывал свои теоремы на математике, Платон был скорее поэтом, чем геометром; он достигал гармоничных форм и был преисполнен удивительными гипотезами. Аристотель, который был исключительно вычисляющим гением, говорил обо всем, что только могло обсуждаться в школах; он делал предметом рассмотрения все, чтобы продемонстрировать эволюцию чисел и логику вычислений. Исключая логику платонизма, он старался испытать все и сжать все в своих категориях; он ввел триады в силлогизм и двоичность — в энтимему. Для него цепь бытия становилась соритом (сорит — цепь силлогизмов, в которой опущены некоторые посредствующие посылки). Он сводил все к абстракциям и размышлял обо всем, будучи сам введен в абстракцию и затерянным среди гипотез онтологии. Платон был предназначен для того, чтобы вдохновить отцов церкви, Аристотель, — чтобы быть учителем средневековой схоластики; Бог знает, какие тучи собирались над этой логикой, которая не имела веры ни во что и однако намеревалась объяснить все. В перспективе был второй Вавилон и второе смешение языков казалось не за горами. Бытие есть бытие и бытие есть причина бытия. В начале — Слово и Слово, или Логос, есть логика, сформированная в речи, как говорящем разуме. Слово есть Бог, и Слово есть сам Бог, проявивший себя в разуме. Но это истинная правда, которая превосходит все философии и нечто, во что должно уверовать, под страхом познания ничего и впадения в иррациональные сомнения Пиррона. Как защитники веры, священники остаются полностью на этом основании науки, и мы вынуждены приветствовать их в их достижении Божественного принципа Вечного Слова.






Глава II. МИСТИЦИЗМ

Законность Божественного Права настолько укоренена в священничество, что настоящее священничество не существует вне этого. Инициация и освящение — это настоящее наследие. Святилище недосягаемо со стороны профанов и не может быть захвачено сектантами. По той же причине чудесный свет божественного откровения испускается в соответствии с высшими принципами, потому что он нисходит в порядке и гармонии. Бог не пролил свет с помощью метеоров и вспышек, но Он заставляет каждую планетную систему притягиваться к своему собственному солнцу. Это та самая гармония, волнующая души, которые выросли нетерпящими обязанностей, и именно таким образом люди приходят к положению реформаторов морали, отклоненными в принудительном откровении, чтобы соглашаться с их пороками. Подобно Руссо они восклицают: "Если Бог говорил, почему я ничего не слышал?" И затем они постоянно добавляют: "он сказал, но это только для меня". Такова их мечта и они в конце концов утверждаются в этом. Именно так начинают создатели сект и разжигатели религиозной анархии: мы бы, несомненно, осудили их к, сожжению, но предпочтительнее интернировать их как пострадавших от заразительного безрассудства. Это точно соответствует тому, в чем эти мистические школы были уличены, принеся профанацию науки. Мы видели, как индийские факиры достигали своего, так называемого безначально существующего света. Это происходило посредством перевозбуждения тканей и перегрузки мозга. Египет также имел своих колдунов и чародеев, в то время как Фессалия во времена древней Греции кишела заклинателями и волшебниками. Войти в прямую связь с божествами, означает подавить священничество и ниспровергнуть основы тронов — это факт, который остро ощущался анархическим инстинктом иллюминизма. Когда такие заговорщики заботились о том, чтобы завербовать учеников, давая отпущение грехов перед каждым скандалом при условии участия в мятеже против священнической легитимности. Это было обольщением вольности.
Вакханки, растерзавшие Орфея, верили, что они вдохновлены богом и принесли в жертву великого иерофанта своему обожествленному пьянству. Оргии Вакха были мистическими буйствами; апостолы мании всегда обращались к беспорядочным движениям, неистовому волнению и страшным конвульсиям. От женоподобных жрецов Вакха к гностикам, от кружащихся дервишей к эпилептикам на могиле парижского дьякона, характеристики суеверия и фанатической экзальтации всегда были одинаковы. Неизменно под покровом очищения учения от преувеличенного спиритуализма мистиками всех времен материализовались символы культов. То же самое было с теми, кто профанировал науку магов, так как трансцендентальная Магия, как это следует помнить, есть первобытное жреческое искусство. Она осуждает все, что находится вне законной иерархии и оправдывает осуждение — хотя и не мучения — сектантов и волшебников. Эти два класса связаны здесь намеренно, потому, что все еретики были вызывателями духов и призраков, которых они подсовывали миру как богов; все они приписывали себе способность творить чудеса в поддержку своей неправды. На этом основании все они были практиками Колдовства, то есть, так называемой Черной Магии.
Анархия — разобщение и превосходная характеристика диссидентского мистицизма, религиозное согласие между сектантами невозможно и все же они с удивительным единодушием сходятся в одном пункте, ненавидя иерархические и законные авторитеты. Таков на самом деле подлинный корень их религии, поскольку это единственная связь между ними. Сюда же относится и преступление Хама, презрение к принципам семьи и оскорбление отца, чью наготу и стыд они обнажили с кощунственным весельем. Все анархические мистики путают Разум с Астральным Светом; они почитают змея вместо того, чтобы воздать честь чистой и исполненной сознанием долга мудрости, которая сокрушила его голову. Так они отравились головокружением, что впали в бездну безрассудства.
Все глупцы и мечтатели несомненно могут искренне верить в то, что они могут творить чудеса; действительно, галлюцинации заразительны, и необъяснимые события часто происходят, или кажется, что происходят поблизости от них.





Египетские символы Тифона
Более того, феномены Астрального Света при избытке их проявления сами по себе способны озадачить людей полуобразованных. Они сосредотачиваются в телах, и результат возбужденного растяжения молекул приводит их к такой высокой степени эластичности, что кости могут скручиваться и мышцы растягиваются сверх всякой меры. Это формирует водовороты и смерчи, что заставляет левитировать тяжелейшие тела и может удерживать их в воздухе в течение времени, пропорционального силе воздействия. Волшебники ощущают нечто вроде взрыва и кричат при надавливании или прикосновении, чтобы облегчить себя. Самые неистовые порывы и предельные сжатия, будучи уравновешены жидкостным натяжением, не причиняют ни ушибов ни ран и облегчают терпящего, а не сокрушают его.
Как глупцы держат в страхе врачей, так галлюцинирующие мистики ненавидят мудрых людей; они бегут от них прежде всего, а затем преследуют их безрассудно, как бы против собственной воли. В той мере, в какой они мягки и всепрощающи, они снисходительны к порокам, что касается подчинения авторитету, то здесь они непримиримы; самые толерантные еретики исполняются ярости и ненависти, если упоминается ортодоксальность и иерархия. Поэтому ереси неизменно вели к волнениям. Лжепророк должен убить, если он не может совратить. Он взывает о терпимости по отношению к самому себе, но очень сдержан в этом отношении тогда, когда она должна распространяться на других. Протестанты очень громко кричали о кострах Рима, в то время как Жан Кальвин, именем их правосудия, приговорил к сожжению Сервета. Преступления донатистов, циркумсизионистов и многих других заставили католическую церковь отказаться от тех, чья вина была признана гражданскими судами. Можно ли подумать, что альбигойцы и гуситы были агнцами, когда кто-нибудь проявлял внимание к стонам неверующих? Где была невинность тех темных пуритан Шотландии и Англии, которые размахивали кинжалом в одной руке и Библией в другой, проповедуя насилие над католиками? Только одна церковь среди этих репрессий и ужасов всегда провозглашала и поддерживала свою ненависть к крови: это иерархическая и законная церковь.
Теперь по поводу возможности и действительности дьявольских чудес. Церковь признает существование естественной силы, которая может быть направлена на доброе или злое; однако она решила в своей великой мудрости, что хотя святость доктрины может узаконить чудо, последнее само по себе никогда не может узаконить изменения в религиозном учении. Бог, законы которого совершенны, и никогда не искажаются сами собой, использует естественные средства, чтобы произвести эффект, который нам кажется сверхъестественным для того, чтобы утвердить высший разум и неизменное могущество Бога; это должно возвышать наши представления о Его провидении; и искренние католики должны были представлять, что такое положение вещей требует, тем не менее, Его вмешательства в эти дива, которые осуществляются во имя правды. Ложные чудеса, производимые астральными перегруженностями, имеют неизменно анархическую и безнравственную тенденцию, потому что беспорядок вызывает беспорядок. Так же боги и духи еретиков жаждут крови и всегда оказывают свое покровительство убийству. Идолопоклонники Сирии и Иудеи получали предсказания от голов детей, которые они отрывали у своих бедных жертв. Они сушили эти головы и, поместив вокруг их языков золотые пластины с неизвестными знаками, располагали их в нишах стен, выстраивали возле них нечто вроде тела из магических растений, связанных лентами, зажигали лампу у ног ужасного идола, воскуривали перед ним ладан и приступали к своим религиозным консультациям. Они верили, что головы говорили и что мука последнего крика несомненно отражает их представления; более того, как уже было сказано, кровь привлекает лярв. Древние, в своих адских священнодействиях, часто рыли ямы, которые они наполняли теплой дымящейся кровью, затем ночью они видели, что из самых темных мест бледные слабые тени появляются, колеблются над углублением и кишат в нем. Мечом, острие которого было погружено в эту кровь, они делали круг вызывания и зажигали огонь из веток лавра, кипариса и ольхи на алтарях, увенчанных асфоделем и вербеной. Казалось, что ночь становилась холоднее и темнее; луна пряталась в тучах; и они слышали слабый шорох призраков, толпящихся внутри круга, а за пределами этого круга жалобно выли собаки.
На все надо отваживаться, чтобы достичь всего — таков лозунг чародейства. Ложные шаги связывали преступлениями тех, кто верил, что они запугают других, если они ухитрятся запугать себя. Ритуалы Черной Магии оставались отталкивающими подобно нечестивому поклонению, которое они производили; это было делом ассоциации преступников, которые устроили заговор против старых цивилизаций среди варварских народов. Там были всегда те же самые темные страсти, те же самые профанации, те же самые кровавые процессы. Анархическая Магия есть культ смерти. Колдун посвящает себя року, отрекается от разума, отказывается от надежды на бессмертное и затем приносит в жертву детей. Он отрекается от брака и предается не приносящему плодов распутству. При таких условиях он наслаждается дарами своей Магии, упоенный несправедливостью. Поскольку он верит, что зло всемогущественно, обращая свои галлюцинации в реальность, он думает, что его мастерство имеет силу вызывать смерть и Ад.
Варварские слова и знаки, неизвестные и даже совершенно бессмысленные, являются наиболее предпочтительными в Черной Магии. Галлюцинации поддерживаются более легко нелепыми действиями и глупыми восклицаниями, чем ритуалом и формулами, которые удерживают рассудок бодрствующим. Дю Поте говорит, что он проверял силу надежных знаков на экстатиках и те, которые опубликованы в его оккультной книге с предосторожностями и тайнами, аналогичны, если не абсолютно идентичны, претендующим на знание дьявольских знаков, найденных в старом издании Великого Гримуара. Одинаковые причины всегда производят одинаковые следствия и ничто не ново под луной колдунов, также как и под солнцем мудрецов.


Состояние непрерывной галлюцинации есть смерть или отречение от сознательности и любой, кто отдастся ее превратностям, поручает себя фатальности снов. Каждое воспоминание вызывает собственное отражение, каждый грех хочет создать образ, каждое раскаяние порождает кошмар. Жизнь становится жизнью животного, но сварливого и замученного животного, чувство нравственности и времени отсутствуют; реальности более не существует; все это сплошной танец в водовороте бессмысленных форм. Иногда час может показаться столетиями, и снова годы могут лететь как часы.
Возбужденные фосфоресценцией Астрального Света, наши мозги кишат бесчисленными отражениями и образами. Мы закрываем глаза и может случиться, что какие-то блестящие, темные или страшные панорамы раскроются перед нами. Тот, кто болен лихорадкой, закрывает глаза ночью, чтобы не ослепиться нестерпимым сиянием. Наша нервная система — которая является совершенным электрическим устройством — концентрирует свет в мозгу, являющимся отрицательным полюсом этого устройства, или проецирует его края тела, которые представляются точками, предназначенными для циркуляции наших жизненных флюидов. Когда мозг воспринимает серии образов, аналогичные неким страстям, которые нарушают равновесие машины, восприятие света останавливается. Астральное дыхание прекращается и неправильно направленный свет сгущается, можно так сказать, в мозгу. В этом состоит причина того, что восприятия галлюцинирующего человека имеют ложный и извращенный характер. Некоторые находят удовольствие в раздирании кожи плетьми, и в медленном обжигании собственного тела, другие едят вещи, непригодные для питания. Доктор Бриер де Буамон собрал большое количество подобных примеров, многие из них чрезвычайно курьезны. Все эксцессы жизни или из-за неверного истолкования добра или из-за непротивления злу — могут перевозбудить мозг и вызвать стагнацию света в нем. Чрезмерное тщеславие, гордость претензии на святость, воздержание, полное колебаний и желаний, прощение постыдных страстей с повторяющимися раскаяниями — все это ведет к провалам разума, болезненным экстазам, истерии, галлюцинациям, сумасшествию. Ученый приходит к выводу, что человек не утратил разум, потому что он галлюцинирует и потому что он доверяет своим видениям более, чем обычным чувствам. Следовательно, его обязанность состоит в том, что он сам должен спасать мистиков, если они обнаруживают устойчивое самосознание. Лекарства им не нужны; их можно излечить с помощью разума и веры; они подвластны всеобщему милосердию. Они думают, что они умнее общества; они мечтают о создании религии, но остаются одни; они верят, что они сберегают для себя секретные ключи жизни, но их рассудок погружается в смерть.




Глава III. ИНИЦИАЦИИ И ОРДАЛИИ

То, что адепты определяют как Великое Делание, есть не только трансмутация металлов, но также и, прежде всего, Универсальная Медицина, то есть, так сказать, лекарство от всех болезней, включая саму смерть. Сегодня процесс, который осуществляет Универсальную Медицину, — это моральное перерождение человека. Это то самое второе рождение, упомянутое нашим Спасителем в Его обращении к Никодиму. Никодим не понял, и Иисус сказал: "Учитель ли ты в Израиле, если не знаешь таких вещей?" Подразумевалось, что они относятся к таким фундаментальным принципам религиозной науки, что никакой ученый не посмел бы их игнорировать.
Великая тайна жизни и ее испытаний представлена в небесной сфере и в последовательности времен года. Четыре стороны сфинкса соответствуют этим временам и четырем элементам. Символические изображения на щите Ахилла — согласно описанию Гомера — аналогичны по своему значению двенадцати подвигам Геракла. Подобно Гераклу, Ахилл должен умереть после завоевания элементов и даже вступить в битву с богами. Геракл, со своей стороны, победитель всех своих пороков, представленных чудовищами, с которыми он сражается, побеждается любовью к самой опасной из всех. Но он срывает со своего тела горящую тунику Деяниры, хотя при этом мясо и отрывается от костей; он оставляет ее виновной и побеждает, чтобы в свою очередь умереть — но уже освобожденным и бессмертным.
Каждый мыслящий человек должен подобно Эдипу, разгадать загадку сфинкса или же, не разгадав ее, умереть. Каждый инициант должен стать Гераклом, который, совершив цикл великого года тяжких трудов, должен был, принеся в жертву сердце и жизнь, заслужить славу апофеоза. Орфей не был царем лиры и жертвы до тех пор, пока он не одержал последовательных побед и не потерял Эвридику. Омфала и Деямира ревновали Геракла; одна из них унизила его, другая дала советы оставленной соперницы и, таким образом, ввела ему яд, который освободил мир; но этим действием она излечила его от гораздо более фатального яда, которым была ее собственная недостойная любовь. Пламя огня очистило его слишком чувствительное сердце; он погибает во всей своей силе и победно подступает к трону Зевса. Так же и Иаков стал великим патриархом Израиля только после сражения с ангелом.
Ордалии — испытания, божий суд — это великое слово жизни, и сама жизнь — это змея, которая порождает и пожирает безостановочно. Мы должны избегать ее объятий, и своими ногами попирать ее голову. Гермес удвоил змею, поместив ее против себя и в некоем вечном равновесии он превратил ее в талисман своей силы, в нимб своего жезла — кадуцея.
Великие ордалии Мемфиса и Элевсина были предназначены для того, чтобы формировать царей и жрецов, открывая тайны науки сильным и достойным людям. Ценой допущения к таким испытаниям было вручение тела, души и жизни в руки священников. Кандидат помещался в темные подземелья, где он проходил среди пламенных огней, пересекал глубокие и быстрые потоки, перебирался по мосткам над безднами, держа в руке лампу, которая не должна была погаснуть. Тот, кто трепетал, кого одолевал страх, никогда не возвращался к свету: но тот, кто преодолевал препятствия успешно, принимался в мисты, что означало посвящение в Малые Мистерии. Он должен был еще доказать свою верность и умение молчать, и только через несколько лет он становился эпоптом; это звание эквивалентно званию адепта.
Философия, соревнуясь со священничеством, имитирует эту практику и подвергает своих учеников испытанию. Пифагор предавался молчанию и воздержанию в течение пяти лет. Платон не допускал в свою школу никого кроме геометров и музыкантов, более того, он передал часть учения инициантам, так что и его философия имела свои таинства. Он приписывал создание мира демонам и представлял человека как прародителя всех животных. Но демоны Платона были адекватны Элохиму Моисея, будучи теми силами, комбинацией и гармонией которых создан Высший Принцип. Когда он говорит о животных как произведении человечества, он подразумевает, что они являются анализом той живой формы, синтезом которой стал человек. Именно Платон был первым, кто провозгласил божественность Слова и он, кажется, предвидел инкарнацию этого созидающего Слова на земле, он поведал о страданиях и преследовании совершенного человека, осужденного несправедливостью мира.
Эта концентрированная философия Слова является частью чистой Каббалы. Платон никоим образом не был ее изобретателем. Он не делал из этого секрета и провозглашал, что в любой науке можно получить только то, что находится в гармонии с вечными истинами и откровениями Бога. Дасье, цитируя это, добавляет, что "под этими вечными истинами Платон имел в виду древнюю традицию, которую, как он полагал, первобытное человечество должно было получить от Бога и передать грядущим поколениям". Было бы невозможно сказать более ясно, не упоминая Каббалу: это определение вместо имени; это нечто более точное, чем имя.
Платон говорил, что корень этого великого знания нельзя найти в книгах; мы должны узреть в себе с помощью глубокой медитации, открывая священный огонь в его собственном источнике… Вот почему я не пишу ничего, содержащего такие откровения и даже никогда не говорю об этом. Кто бы ни пытался популяризировать их, найдет свои попытки тщетными, потому что, исключая очень малое число людей, одаренных от Бога пониманием, как открыть эти небесные истины внутри самих себя, им воздается презрением, ибо они относятся к другим с тщетной и необдуманной самоуверенностью, как если бы были хранителями дива, которое — сами они не поняли.
Юному Дионисию он писал:

Скачать книгу: История магии [0.49 МБ]