Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное


Кинг Стивен
Скреб-поскреб
Стивен Кинг
Скреб-поскреб
Перевел с английского Виктор Вебер
В квартире в Куинз Говард Милта, не слишком известный нью-йоркский дипломированный бухгалтер, жил с женой, но в тот момент, когда впервые раздалось это поскребывание, пребывал в гордом одиночестве. Виолет Милта, еще менее известная медсестра нью-йоркского дантиста, досмотрев выпуск новостей, отправилась в магазин на углу за пинтой мороженного. После новостей началась программа "Риск"[1], которая ей не нравилась. Она говорила, что терпеть не может Алекса Требека, который напоминал ей продажного евангелиста, но Говард знал истинную причину: во время телевикторины она чувствовала себя полной дурой.
Поскребывание доносилось из ванной, дверь в нее находилась в коротком коридоре, который вел в спальню. Говард замер, едва услышав посторонний звук. Сообразил, что это не наркоман и не грабитель: два года тому назад, за собственный счет, он установил на окно в ванной крепкую решетку. Скорее, в раковине или ванне скреблась мышь. А то и крыса.
Он подождал, слушая первые вопросы, в надежде что поскребывание прекратится само по себе, но не сложилось. И как только началась рекламная пауза, он с неохотой поднялся с кресла и направился к ванной. Дверь осталась приоткрытой, так что неприятный звук с приближением к его источнику только усилился.
Теперь он практически не сомневался, что издает звук мышь или крыса. Царапая фаянс или эмаль маленькими коготками.
-Черт, - пробормотал Говард и потопал на кухню.
Там, в зазоре между газовой плитой и холодильником стояли главные орудия уборки: швабра, ведро с тряпками, метла и совок. Говард в одну руку взял совок, в другую - метлу. Вооружившись, безо всякого энтузиазма вновь пересек маленькую гостиную, держа курс на ванную. Вытянул шею. Прислушался.
Скреб, скреб, скреб-поскреб.
Очень тихий звук. Наверное, не крыса. Однако, внутренний голос советовал настраиваться на худшее. Не просто на крысу, а на нью-йоркскую крысу, отвратительное, волосатое существо с маленькими черными глазками и длинными, жесткими, как проволока, усами, торчащими под верхней V-образной губой. Крысу, которая требовала должного отношения.
Звук тихий, не такой уж неприятный, но...
За его спиной Алекс Требек задавал очередной вопрос: "Этого русского безумца застрелили, зарезали и задушили... в одну ночь".
-Это Ленин, - предположил один из участников телевикторины.
-Это Распутин, бестолковка, - пробормотал Говард Милта. Переложил совок в ту руку, что держала метлу, свободную руку сунул в щель между дверью и косяком, нащупал на стене выключатель. Зажег свет и подскочил к ванне, расположенной в углу под окном. Он ненавидел крыс и мышей, ненавидел этих маленьких тварей, которые пищали и скреблись (иногда и кусались), но еще ребенком усвоил простую истину: если от одной из них надо избавиться, делать это надо быстро. Сидеть в кресле и прикидываться, что поскребывание ему прислышалось, не имело смысла. По ходу выпуска новостей Ви уговорила пару бутылок пива, и он знал, что, по возвращению из магазина, первой ее остановкой станет ванная. А увидев мышь, она поднимет дикий крик и потребует, чтобы он выполнил свой мужской долг. Так что ему все равно пришлось избавляться от мерзкого животного, но в спешке.
В ванне он обнаружил только душевую головку. Подсоединенный к ней шланг изогнулся на белой эмали, словно дохлая змея.
Поскребывание прекратилось, то ли когда Говард включил свет, то ли когда вошел в ванную, но теперь послышалось вновь, за его спиной. Говард повернулся и шагнул к раковине, поднимая метлу.
Пальцы, сжимающие рукоятку, поднялись на уровень подбородка и замерли. А вот нижняя челюсть отвисла. Если б он взглянул на свое отражение в заляпанном зубной пастой зеркале над раковиной, то увидел бы капельки слюны, поблескивающие между языком и небом.
Из сливного отверстия раковины торчал палец.
Человеческий палец.
Он тоже застыл, словно почувствовал, что его заметили, а потом вновь задвигался, ощупывая розовый фаянс. Набрел белую резиновую затычку, перевалил через нее, опять спустился на фаянс. Так что мышь не имела к поскребыванию никакого отношения. Звук этот возникал при контакте ногтя и фаянса.
Из горла Говарда вырвался хриплый вскрик, он выронил щетку, рванул к двери, но угодил плечом о выложенную кафелем стену. Предпринял вторую попытку. На этот раз удачную. Захлопнул за собой дверь, привалился к ней спиной, тяжело дыша. Сердце билось так сильно, что удары отдавались в горле.
Наверное, у двери он простоял не очень долго: когда вновь смог контролировать свои действия и мысли, Алекс Требек все еще задавал троим участникам телевикторины вопросы одинарной игры, но в этот период времени сознание у него словно отключилось: Говард не мог сказать, ни кто он, ни где находится.
Из ступора его вывел гонг, означающий, что начинается двойная игра и очки за каждый правильный ответ удваиваются.
-Категория "Космос и авиация", - говорил Алекс. - На вашем счету семьсот долларов, Милдред. Сколько вы хотите поставить?
Милдред, которой эта категория явно не нравилась, пробормотала что-то невразумительное.
Говард отвалился от двери и вернулся в гостиную на негнущихся ногах. В руке он все еще держал совок. Посмотрел на него, разжал пальцы. Совок упал на ковер, подняв облачко пыли.
-Я этого не видел, - дрожащим голос изрек Говард Милта и плюхнулся в кресло.
-Хорошо, Милдред, вопрос на пятьсот долларов: Эта база ВВС США первоначально называлась Майрокская испытательная площадка.
Говард уставился на телеэкран. Милдред, маленькая серая мышка со слуховым аппаратом, торчащим из-за одного уха, глубоко задумалась.
-Это... авиабаза Ванденберг? - спросила Милдред.
-Это авиабаза Эдвардс, тупица, - дал свой вариант ответа Говард. И, в тот самый момент, когда Алекс Требек подтверждал его правоту, пробормотал. Я ничего там не видел.
Но до возвращения Виолет оставалось совсем ничего, а он бросил щетку в ванной.
Алекс сказал участникам телевикторины, а заодно и зрителям, что еще ничего не решено и в ходе двойной игры положение участников может меняться с калейдоскопической быстротой. И тут же на экране появилась физиономия политика, который начал объяснять, почему его необходимо переизбрать. Говард, собрав волю в кулак, поднялся на ноги. Они уже начали немного гнуться, но ему все равно не хотелось идти в ванную.
Послушай, сказал он себе, все это более чем просто. Такое случается. Ты испытал мгновенную галлюцинацию, скорее всего, для многих это обычное дело. И ты слышал бы о подобных случаях гораздо чаще, если бы люди не стеснялись об этом говорить... видеть галлюцинации почему-то считается неприличным. Вот и тебе не хочется об этом говорить. Но, если Ви вернется и обнаружит щетку в ванной, она начнет допытываться, с чего она там взялась.
-Послушайте, - сочным баритоном убеждал политик зрителей, - когда мы смотрим в корень, ситуация становится предельно простой: или вы хотите, чтобы во главе статистического бюро округа Нассау стоял честный, компетентный специалист, или вы хотите человека со стороны, который будет отрабатывать деньги, полученные на предвыборную кампанию...
-Готов спорить, это был воздух в трубах, - сказал себе Говард, хотя звук, заставивший его заглянуть в ванную, не имел ни малейшего сходства с бурчанием в трубах. Но собственный голос, уже не дрожащий, взятый под контроль, придал ему уверенности.
А кроме того... Ви могла вернуться с минуты на минуту.
Говард остановился у двери, прислушался.
Скреб, скреб, скреб. Где-то там слепой мальчик-с-пальчик постукивал палочкой по фаянсу, нащупывая путь к нужному ему месту.
-Воздух в трубах! - громко отчеканил Говард и смело распахнул дверь в ванную. Наклонился, схватил щетку, дернул на себя. Ему пришлось зайти в ванную только на два шага, и он не увидел ничего, кроме выцветшего, бугристого линолеума да забранной сеткой вентиляционной шахты. И, уж конечно, он не стал смотреть в раковину.
Очутившись за дверью, он вновь прислушался.
Скреб, скреб. Скреб-поскреб.
Он поставил щетку и совок в зазор между газовой плитой и холодильником, вернулся в гостиную. Постоял, глядя на дверь в ванную. Он оставил ее приоткрытой, так что по полу вытянулась желтая полоса.
Лучше бы погасить свет. Ты знаешь, как воспринимает Ви перерасход электроэнергии. Для этого даже не нужно входить в ванную. Достаточно просунуть руку в щель и повернуть выключатель.
А вдруг что-то коснется его руки, когда он потянется к выключателю?
Вдруг чей-то палец коснется его пальца?
Как насчет этого, мальчики и девочки?
Он по-прежнему слышал этот звук. Навязчивый, неумолимый звук. Сводящий с ума.
Скреб. Скреб. Скреб.
На экране Алекс Требек зачитывал категории Двойного риска. Говард шагнул к телевизору и прибавил звук. Сел в кресло и сказал себе, что не слышал в ванной никаких посторонних звуков, абсолютно никаких. Разве что воздух урчал в трубах.
* * *
Ви Милта относилась к той категории женщин, которые выглядят, как хрупкие сосуды и могут рассыпаться при неосторожном прикосновении... но Говард прожил с ней двадцать один год и знал, сколь обманчива эта хрупкость. Она ела, пила, работала, танцевала и трахалась в одной и той же манере: con brio[2]. Вот и теперь она ураганом ворвалась вквартиру. С большим пакетом из плотной коричневой бумаги, который прижимала к груди. Без остановки проскочила на кухню. Говард услышал, как захрустел пакет, открылась и закрылась дверца холодильника. На обратном пути она бросила Говарду пальто.
-Повесишь, а? Я хочу пи-пи. Просто невтерпеж. Уф!
Уф! Одно из любимых выражений Ви. Имело массу всяких и разных значений.
-Конечно, Ви, - Говард медленно поднялся, с темно-синим пальто Ви в руках. Проводил ее взглядом. Вот она прошла по коридору, открыла дверь ванной. Обернулась, прежде чем скрыться за ней.
- "Кон эд"[3] обожает тех, кто не гасит свет, Гоуви.
-Я его специально зажег, - ответил Говард. - Знал, что ты первым делом заглянешь туда.
Она рассмеялась. Он услышал, как зашуршала ее одежда.
-Ты так хорошо меня знаешь. Это признак того, что мы по-прежнему любим друг друга.
Надо сказать ей... предупредить, подумал Говард, но знал, что у него не повернется язык. Да и что он мог сказать? Осторожно, Ви, из сливного отверстия раковины торчит палец, поэтому будь осторожна, а не то парень, которому принадлежит палец, ткнет тебя в глаз, когда ты захочешь набрать стакан воды.
И потом, это же была галлюцинация, обусловленная урчанием воздуха в трубах и его страхом перед крысами и мышами.
Тем не менее, он так и застыл с пальто Ви в руках, ожидая, что она закричит. Так и произошло, десять или двенадцать секунд спустя.
-Боже мой, Говард!
Говард подпрыгнул, еще крепче прижал пальто к груди. Сердце, уже совсем успокоившееся, резко ускорило свой бег. На несколько мгновений он даже лишился дара речи, но потом сумел-таки прохрипеть: "Что? Что, Ви? Что такое?"
-Полотенца! Половина полотенец на полу! Уф! Что тут у тебя произошло?
-Я не знаю, - крикнул он в ответ. Сердце все колотилось да еще скрутило живот, то ли от ужаса, то от облегчения. Наверное, он сбросил полотенца на пол при первой попыткевыскочить из ванной, когда врезался в стену.
-Должно быть, домовой. Ты уж не подумай, что я тебя пилю, но ты опять забыл опустить сидение.
-О... извини.
-Да, ты всегда так говоришь, - донеслось из ванной. - Иногда я думаю, что ты хочешь, чтобы я провалилась в унитаз и утонула. И я чуть не провалилась! - сидение легло на унитаз, Ви уселась на него. Говард ждал, с часто бьющимся сердцем, с пальто Ви, прижатом к груди.
-Он держит рекорд по числу страйк-аутов[4] в одном розыгрыше, - зачитал Алекс Требек очередной вопрос.
-Том Сивер? - без запинки выстрелила Милдред.
Роджер Клеменс, дубина, - поправил ее Говард.
Гр-р-р-р! Ви спустила воду, и наступил момент, которого Говард ждал (подсознательно) с все возрастающим ужасом. Пауза длилась, длилась и длилась. Наконец, скрипнул вентиль горячей воды (Говадр давно собирался поменять его, но все не доходили руки), полилась вода, Ви начала мыть руки.
Никаких криков.
Естественно, пальца-то не было.
-Воздух в трубах, - уверенно изрек Говард и двинулся в прихожую, чтобы повесить пальто жены.
* * *
Она вышла из ванны, поправляя юбку.
-Я купила мороженное. Клубнично-ванильное, как ты и хотел. Но, прежде чем мы приступим к мороженному, почему бы тебе не впить со мной пива, Гоуви? Какой-то новый сорт. Называется "Американское зерновое". Никогда о нем не слышала. Его продавали на распродаже, вот я и купила упаковку. Кто не рискует, тот не выигрывает, или я не права?
-Трудно сказать, - любовь Ви ко всяким присказкам и поговоркам поначалу очень ему нравилась, но с годами приелась. Однако, со всеми этими страхами, которые ему пришлось пережить, пиво могло прийтись очень даже кстати. Ви ушла на кухню, чтобы принести ему стакан с ее новым приобретением, а Говард внезапно осознал, что страхи-то никуда не подевались. Конечно, лучше уж видеть галлюцинацию, чем настоящий живой палец, торчащий из сливного отверстия раковины, но ведь и галлюцинация тоже не подарок,скорее, тревожный симптом.
Говард в какой уж раз за вечер сел в кресло. И когда Алекс Требек объявлял финальную категорию, "Шестидесятые", думал о различных телепередачах, в которых подробно объяснялось, что галлюцинации свойственны: а) болеющим эпилепсией; б) страдающим от опухоли мозга. И таких передач он видел очень даже много.
Ви вернулась в гостиную с двумя стаканами пива.
-Знаешь, не нравятся мне вьетнамцы, которые хозяйничают в магазине. И никогда не нравились. Я думаю, они подворовывают.
-А ты их хоть раз поймала? - сам-то он думал, что хозяева магазина вполне приличные люди, но сегодня его нисколько не волновал их моральный облик.
-Нет, - ответила Ви. - Ни разу. И это настораживает. Опять же, они все время улыбаются. Мой отец частенько говорил: "Никогда не доверяй улыбающемуся человеку". Он также говорил... Говард, тебе нехорошо?
-Так что он говорил? - Говард предпринял слабую попытку поддержать разговор.
- Tres amusant, cheri[5].Ты стал белым, как молоко. Может, ты заболел?
Нет, едва не сорвалось у него с языка, я не заболел. Потому что заболел - это мягко сказано. Речь-то идет не о простуде или гриппе. Я думаю, что у меня эпилепсия или опухоль мозга, Ви. Ты понимаешь, чем это чревато?
-Наверное, от переутомления. Я рассказывал тебе о нашем новом клиенте. Больнице святой Анны.
-И что там такое?
-Настоящее крысиное гнездо, - ответил он и тут же вспомнил о раковине и сливном отверстии. - Монахиней нельзя подпускать к бухгалтерии. Об этом следовало написать в Библии.
-А все потому, что ты позволяешь мистеру Лэтропу гонять тебя и в хвост, и в гриву. И так будет продолжаться, если ты не сможешь постоять за себя. Хочешь допрыгаться до инфаркта?
-Нет, - и я не хочу допрыгаться до эпилепсии или опухоли в мозгу. Пожалуйста, господи, пусть все ограничится одним разом. Ладно? Что-то там мне привиделось, но больше этого не повторится. Хорошо? Пожалуйста. Очень Тебя прошу. Просто умоляю.
-Разумеется, не хочешь, - лицо ее стало серьезным. - Арлен Кац на днях сказала мне, что мужчины моложе пятидесяти практически никогда не выходят из больницы, если попадают туда с инфарктом. А тебе только сорок один. Пора тебе научиться постоять за себя, Говард. Очень уж ты прогибаешься.
-Наверное, ты права, - с грустью согласился он.
Тем временем закончилась рекламная пауза и Алекс Требек задал финальный вопрос: "Эта группа хиппи пересекла Соединенные Штаты в одном автобусе с писателем Кеном Кизи". Заиграла музыка, двое мужчин принялись что-то лихорадочно записывать, Милдред, женщина с торчащим из-за уха слуховым аппаратом, пребывала в полной растерянности. Наконец, и она начала что-то писать. Но чувствовалось, что плодотворных идей у нее нет.

Скачать книгу: Скреб-поскреб [0.02 МБ]