Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

– Черт побери! – закричал Джордж в отчаянии.
Он побежал быстрее, еще надеясь поймать кораблик. Потом нога его соскользнула, и он пошел враскорячку, ободрав колено и плача от боли. Передвигаясь таким образом, он увидел, как его кораблик качнулся дважды, но его в тот же миг подхватило потоком, и затем он исчез.
– Черт возьми! – снова закричал Джордж и ударил кулаком по мостовой.
Это причинило новую боль, и он снова заплакал. Так глупо потерять кораблик! Он поднялся и пошел к стоку. У края его он встал на колени, вперившись глазами вовнутрь. Падая в темноту, вода издавала глухой звук. Это был какой-то мистический звук. Он напоминал ему о... «Ух!» – этот звук вырвался из него, как разжатая пружина, и он отшатнулся.
Там, внизу, были желтые глаза, глаза, которые он всегда себе представлял, но никогда в действительности не видел – у себя дома, в подвале.Это животное,подумал он бессвязно,какое-то животное, может быть, домашний кот, который застрял там...
Все-таки он готов был бежать – бежать тотчас же, без оглядки, когда его внутренний регулятор оправился от шока, произведенного сверкающими желтыми глазами. Он почувствовал грубую поверхность щебенки и холодную воду пальцами. Он уже видел, как встает и ретируется, и тогда какой-то голос – совершенно разумный и довольно приятный голос – сказал ему оттуда: «Привет, Джорджи».
Джордж заморгал и снова посмотрел вовнутрь. Он едва мог поверить тому, что видит; это было похоже на какую-то выдумку или на кино, где животные танцуют и разговаривают. Если бы он был на десять лет старше, он бы не поверил в то, что видит, но ему было не шестнадцать, а всего шесть лет.
В канаве был клоун. Видно было неважно, но достаточно хорошо, чтобы Джордж Денбро убедился в том, что он видит. Это был клоун, похожий на клоуна в цирке или по телевизору. Он выглядел как нечто среднее между Бозо и Кларабель, который (или которая? – он никогда не знал точно, он это или она) гудел в рожок по утрам в крестильные субботы; только Боб Буффало мог понять Кларабель, и это всегда задевало Джорджа. Лицо клоуна в канаве было белым, с обеих сторон его плешивой головы торчали смешные клочья рыжих волос, а к губам налипла клоунская гримаса. Живи Джордж позже, ему бы прежде всего пришел в голову Рональд Макдональд, а вовсе не Бозо и Кларабель.
Клоун держал в одной руке связку разноцветных воздушных шаров – словно разноцветные сочные плоды. А в другой руке – бумажный кораблик Джорджа.
– Хочешь свой кораблик, Джордж? – улыбнулся клоун.
Джордж улыбнулся в ответ. Он не мог не улыбнуться – улыбку клоуна нельзя было оставить без ответа.
– Конечно, – сказал он.
Клоун засмеялся. – Конечно! Это хорошо. Это очень хорошо! А как насчет шарика?
– Ну.., конечно! – Джордж потянулся было, но затем нехотя убрал руку.
– Мне не разрешают ничего брать у чужих. Так сказал папа.
– Очень мудро с его стороны, – сказал, улыбаясь, клоун, устроившийся в канаве.
«Как это я мог подумать, что у него желтые глаза?» -недоумевал Джордж. Они были ясными, живыми, голубыми – как у мамы, как у Билла. – Это очень мудро, конечно. Поэтому я хочу представиться. Джордж, я мистер Боб Грей, известный также как Танцующий Клоун Леннивайз. Леннивайз, познакомься с Джорджем Денбро. Джордж, познакомься с Леннивайзом. Теперь мы знаем друг друга. Я тебе не чужой, и ты мне не чужой. Правильно я говорю?
Джордж хихикнул. – Думаю, что да. – Он потянулся снова – и снова убрал руку. – Как вы туда попали?
– Буря сдула меня, – сказал Танцующий клоун. – Она одула весь цирк. Ты чувствуешь запах цирка, Джордж?
Джордж весь подался вперед. Внезапно он почувствовал запах арахиса. Горячие жареные арахисовые орешки! И уксус! Белая масса, которую вы кладете на жаренные ломтикикартофеля через отверстие в крышке. Он мог почувствовать запах сладкой ваты и жареных пончиков и слабый, но явственный запах испражнений дикого животного. Он уловил запах свежих опилок. И еще...
И еще при всем при этом был запах потопа и гниющих листьев и мрачных теней. Запах был сырой и затхлый. Запах подвала.
Но другие запахи были сильнее.
– Вы уверены, что я чувствую его? – сказал он.
– Хочешь свой кораблик, Джорджи? – спросил клоун. – Я повторяюсь, так как ты, по-видимому, не очень-то его жаждешь.
Он, улыбаясь, протянул кораблик. На клоуне был мешковатый шелковый костюм с огромными оранжевыми пуговицами. Впереди болтался яркий галстук, на руках были большие белые перчатки, наподобие тех, что всегда носили добрый Микки Маус и Утенок Дональд.
– Да, конечно, – сказал Джордж, глядя в водосток.
– А шарик? У меня есть красные, и зеленые, и желтые, и голубые...
– А они летают?
– Летают? – Лицо клоуна расплылось в улыбке. – Да, конечно! Они летают! А вот сладкая вата...
Джордж потянулся.
Клоун схватил его за руку.
И Джордж увидел, что лицо клоуна изменилось.
То, что он увидел потом, было настолько ужасно, что все его наихудшие представления о подвале в сравнении с этим походили на сладкие грезы; то, что он увидел, помутило его рассудок.
– Онилетают, -сказало то, что было в канаве сиплым хихикающим голосом. Оно схватило руку Джорджа мертвой хваткой, оно утащило Джорджа в эту ужасную темноту, где вода бесновалась,клокотала и ревела так, как когда она несет груз обломков после страшнейшей бури в море. Джордж отпрянул от этой кромешной тьмы и начал кричать в дождь, безумно кричать в бледное осеннее небо, которое нависло над Дерри в тот день осенью 1957 года. Крик его был пронзительный и пронизывающий, и все, кто жил на Витчем-стрит – от начала улицы и до ее конца – поспешили к окнам или открыли двери. «Они летают, Джорджи, прорычало ОНО, – они летают, и когда ты спустишься сюда со мной ты тоже полетишь».
Плечо Джорджа ударилось о цемент в основании водостока, и Дейв Гарднер, который в тот день не пошел на работу из-за наводнения, видел маленького мальчика в желтом дождевичке, маленького мальчика, который кричал, извивался в водостоке, грязная вода заливала ему лицо, крики захлебывались и приглушались водой.
"Все здесь плавает, – шипел хихикающий мерзкий голос, затем внезапно раздался звук, какой бывает, когда что-то рвется, вырвалась вспышка агонии, и Джордж Денбро больше ничего не узнал...
Дейв Гарднер прибежал первым, и хотя прошло всего сорок пять секунд после первых криков, Джордж Денбро был уже мертв. Гарднер взял его сзади за дождевичок, вытащил на улицу.., и сам закричал, так как тело Джорджа перевернулось у него в руках. Левая сторона плаща у него было ярко-красная. Кровь стекала в сточную канаву из зияющей дыры, где раньше была левая рука. Кусок кости, ужасно яркий кусок кости, торчал из разорванной материи.
Глаза мальчика смотрели в белое небо, и когда Дейв, шатаясь, в полной прострации шел по улице, а другие люди в суматохе бежали по ней, глаза стали наполняться дождем.
Где-то внизу, в бушующей канализации, до предела заполненной нечистотами («Никто не мог там тогда находиться говорил позже с негодованием, почти с яростью репортеру Дерри Ньюз шериф округа, – самого Геркулеса смело бы в том неистовствующем потоке»), кораблик Джорджа продолжал свой путь через темные отсеки и длинные бетонные проходы, в которых ревела и клокотала вода. Какое-то время он плыл бок о бок с мертвым цыпленком, желтые лапки которого стали почти прозрачными, а потом, где-то в восточной части города, цыпленок был снесен течением влево, в то время как кораблик продолжал плыть прямо.
Через час, пока мать Джорджа приводили в чувство в реанимационной палате домашнего госпиталя Дерри и пока Заика Билл сидел ошеломленный, белый и безмолвный в постели, слушая хриплые рыдания отца в гостиной, где мать играла «к Элизе», когда Джордж уходил из дома, кораблик вырвался через лазейку, как пуля из дула ружья, и на огромной скорости устремился к шлюзу и далее в безымянный поток. Когда минут через двадцать он вышел в бурлящую, вспученную реку Пенобскот, вверху на небе явились первые проблески синевы. Буря кончилась.
Кораблик погружался и всплывал, вода затекала вовнутрь, но он не тонул: два брата обезопасили его. Не знаю, где он в конце концов оказался, если это могло произойти; быть может, добрался до моря и плавает там вечно, как сказочный волшебный корабль. Я знаю о нем лишь то, что пересекая черту города Дерри, штат Мэн, он все еще плыл по воде, но с этого момента навсегда уходит из моего рассказа.
Глава 2. ПОСЛЕ ФЕСТИВАЛЯ (1984)
1

Адриан потому носил эту шляпу, позже говорил рыдая его друг в полиции, что он выиграл ее в конкурсе-фестивале как раз за шесть дней до своей смерти. Он гордился ею.
– Он носил ее, потому что ЛЮБИЛ этот дерьмовый городишко, – орал полицейским его друг Дон Хагарти.
– Спокойно, спокойно – нет необходимости в таких выражениях, – сказал Хагарти офицер Гарольд Гарднер. Гарольд был одним из четырех сыновей Дейва Гарднера. В тот роковой день, когда Дейв Гарднер нашел безжизненное, лишенное руки тело Джорджа Денбро, его сыну было шесть лет. А в этот день, спустя почти двадцать семь лет, ему было тридцать два и он начинал лысеть. Сознавая, какую горесть и боль испытывает сейчас Хагарти, Гарольд Гарднер в то же время понимал, что нельзя принимать его горести всерьез. Этот человек, если вообще его можно называть человеком, красил губы и носил атласные панталоны, так плотно его облегавшие, что вырисовывалась каждая складка на его члене. Горе горем, печаль печалью, а все же он без сомнения тронутый. Как и его друг, покойный Адриан Меллон.
– Давай-ка провернем все сначала, – сказал коллега Гарольда, Джеффри Ривз. – Вы вдвоем вышли из Фэлкона и пошли по направлению к каналу. Что потом?
– Сколько раз, идиоты, я вам должен пересказывать это? – продолжал орать Хагарти. – Они убили его! Они сделали из него котлету! И для них это просто обычный день в Мако Сити! Хагарти зарыдал.
– Ну, еще раз, терпеливо повторил Ривз. – Вы вышли из Фэлкона. Что потом?

2

Внизу, в комнате следователей, двое других полицейских разговаривали со Стивом Дубей, юношей семнадцати лет; наверху в комнате для работы с несовершеннолетними еще двое допрашивали Джона Вебби Гартона, которому было восемнадцать; а в кабинете шефа полиции на пятом этаже сам шериф Эндрю Рейдмахер и помощник прокурора округа Том Бутильер допрашивали пятнадцатилетнего Кристофера Унвина. Унвин – на нем были стертые джинсы, засаленная, почти липкая рубашка и саперные ботинки – плакал. Рейдмахер и Бутильер хорошенько взялись за него, так как поняли, что он – самое слабое звено во всей этой цепочке.
– Давай-ка провернем все сначала, – сказал Бутильер в этом кабинете, в то время как те же самые слова говорил Джеффри Ривз двумя этажами ниже.
– Мы совершенно не хотели его убивать, – простонал Унвин. – Это все шляпа. Мы никак не могли поверить, что он еще может.., может носить свою шляпу после того, что перед тем сказал ему Вебби. Мы просто хотели припугнуть его.
– За то, что он сказал, – вмешался Рейдмахер.
– Да.
– Джону Гартону, днем семнадцатого.
– Да, за то, что он сказал Вебби. – Унвин залился слезами. – Но мы попытались спасти его, когда увидели, что он в беде.., во всяком случае, я и Стив Дубей.., мы совершенно не собирались его убивать!
– Ну, ладно, Крис, не заливай, – сказал Бутильер. – Ты бросил тело бедняги в канал.
– Да, но...
– И вы втроем чистосердечно в этом признались. Мы это ценим, не правда ли, Энди?
– В каком-то смысле да. Но каждый должен отвечать за свои поступки, Крис.
– И потому, если врешь нам – нагадишь себе. Итак, ты бросил его в канал и через минуту увидел его, выходившего из Фэлкона со своим приятелем.
– Нет! – горячо запротестовал Крис Унвин.
Бутильер достал пачку «Мальборо», вытащил из нее сигарету, сунул ее в рот, и протянул пачку Унвину.
– Сигарету?
Унвин взял одну. Бутильеру пришлось осторожно поднести спичку к его губам, чтобы дать прикурить; губы Унвина дрожали.
– Но когда ты заметил, что на нем шапка? – спросил Рейдмахер.
Унвин глубоко затянулся, опустил голову так, что его засаленные волосы упали на глаза, выпустил дым из угреватого носа.
– Угу, – сказал он еле слышно.
Бутильер посмотрел на него, нахмурив брови. Но, хотя лицо его было суровым, тон был мягкий.
– Что ты говоришь, Крис?
– Я сказал, да. Кажется, видел. Сбросить его, но не убить. – Он взглянул на них. Лицо безумное и несчастное. Он до сих пор не мог взять в толк, сколь большие перемены произошли с ним с тех пор, как ушел из дома с двумя своими друзьями и затем в 7.30 вечера накануне того дня отправился на праздник дней Канала. – Но не убить! – повторилон. А тот парень под мостом... Я до сих пор не знаю, кто это был.
– Что еще за парень? – спросил Рейдмахер без особого интереса. Они слышали эти россказни и раньше, но никто из них не верил этому – рано или поздно обвиняемые в убийстве вытаскивают этого таинственного другого парня. Бутильер называл это: "Синдром вооруженного человека, в честь старого телесериала «Дезертир».
– Парень в клоунском костюме, – сказал Крис Унвин и затрясся. – Парень с шарами.

3

Фестиваль дней Канала, который проходил с пятнадцатого по двадцать первое июля, проходил с огромным успехом, с этим было согласно большинство жителей Дерри: нужное мероприятие для имиджа города в моральном плане, и.., для бумажника. Недельный фестиваль был приурочен к столетию открытия Канала, проходившего через центр города.Этот канал полностью открыл Дерри для торговли лесом с 1884 по 1910 гг. Этот Канал вызвал бум вокруг Дерри.
Город приводили в порядок с востока на запад и с севера на юг. Досаждавшие жителям ямы и колдобины, к которым не притрагивались в течение десяти или более лет, были аккуратно заделаны. Внутри здания ремонтировались, внутри и снаружи их красили свежей краской. Самые непристойные мрачные высказывания типа: УБИВАЙТЕ ВСЕХ ДУРИКОВили СПИД ОТ БОГА, КРУТЫЕ ПЕДЫ!
– были счищены песком со скамеек и деревянных обшивок маленького пешеходного перехода через канал, известного под названием Мост Поцелуев.
В трех пустых витринах магазинов в центре города был устроен музей, посвященный Дням Канала и представленный экспонатами Микаэля Хинлона, местного библиотекаря илюбителя-историка. Старейшие семейства города добровольно отдавали на обозрение свои бесценные сокровища, и в течение фестивальной недели около сорока тысяч жителей платили по 25 центов каждый, чтобы посмотреть на ресторанное меню 1890-х годов, топоры лесорубов 1880-х годов, детские игрушки 1920-х годов, а также около двух тысяч фотографий и девять частей кинокартины из жизни города за последние сто лет.
Спонсором музея выступило Деррийское женское общество, которое не пропустило некоторые из предложенных Хинлоном экспонатов и фотографий (например, фотографии банды Брэдли после известного налета). Но все сходились на том, что экспозиция имела огромный успех, а окровавленное старье в общем-то никто особо не хотел видеть.
Куда важнее было подчеркнуть положительное и закрыть глаза на отрицательное, как поется в старой песне.
В Дерри-парке под огромным полосатым тентом каждый вечер играл оркестр. В Бассей-парке был организован карнавал с катанием верхом и играми, в которых участвовали местные жители. Специальный трамвай каждый час колесил по историческим местам города; его маршрут заканчивался в кричащем веселом денежном конвейере.
Именно здесь Адриан Меллон выиграл ту шапку, которая его убьет, бумажный цилиндр с цветком и лентой, на которой было написано: Я ЛЮБЛЮ ДЕРРИ!

4

– Я устал, – сказал Джон Вебби Гартон. Как и два его приятеля, он был одет в подражание – и совершенно при этом неосознанное – Брюсу Спрингстину, хотя, если бы его спросили, он наверняка назвал бы Спрингстина занудой, а восторженно отозвался о таких «крутых» группах металл, как «Деф Леппард», «Гвистид Систер» или «Джудас Прист». Рукава его простенькой футболки порвались, обнажив хорошо развитые мускулы рук. Густые темные волосы спадали на один глаз – это скорее было позаимствовано у Джона Сугара Мелленкампа, чем у Спрингстина. На руках была синяя татуировка – скрытые символы будто нарисованные ребенком. – Я не хочу больше говорить.
– Расскажи нам только о том, что было на ярмарке во вторник днем, – сказал Пол Хьюз.
Хьюз устал, он был шокирован и напуган всей этой омерзительной историей. О финале Дней Деррийского канала знали все, думал он, но никто не осмелился бы поместить сообщение об этом в ежедневную сводку новостей. А если бы осмелился, она выглядела бы так:
Суббота, 9.00 вечеразаключительный концерт оркестра (принимают участие оркестр средней школы Дерри и музыканты-любители общества парикмахеров).
Суббота, 10.00:большой праздничный фейерверк.
Суббота, 10.35:ритуальное жертвоприношение.
Адриана Меллона официально завершает Дни Канала.
– Насрать на ярмарку, – ответил Вебби.
– Только о том расскажи, что ты сказал Меллону и что он тебе ответил.

Скачать книгу: ОНО [0.25 МБ]