Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное


Кинг Стивен
Текстовый процессор богов
Стивен КИНГ
ТЕКСТОВЫЙ ПРОЦЕССОР БОГОВ
На первый взгляд компьютер напоминал текст-процессор "Ванг": по крайней мере, клавиатура и корпус были от "Ванга". Взглянув же внимательнее, Ричард Хагстром заметил,что корпус расколот надвое (и при этом не очень аккуратно - похоже, пилили ножовкой), чтобы впихнуть слишком большую для него лучевую трубку от "IBM". А вместо гибких машинных дисков этот беспородный уродец комплектовался пластинками, твердыми, как "сорокопятки", которые Ричард слушал в детстве.
-Боже, что это такое? - спросила Лина, увидев как он и Нордхоф перетаскивают машину в кабинет Ричарда. Мистер Нордхоф жил рядом с семьей брата Ричарда - Роджером, Белиндой и их сыном Джонатаном.
-Это Джон сделал, - сказал Ричард. - Мистер Нордхоф говорит, что для меня. Похоже это текст-процессор.
-Он самый, - сказал Нордхоф. Ему перевалило за шестьдесят, и дышал он с трудом. - Джон, бедняга, его так и называл. Может быть, мы его поставим на минуту, мистер Хагстром?Я совсем выдохся.
-Конечно, - сказал Ричард и позвал сына, терзавшего электрогитару в комнате на первом этаже. Отделывя эту комнату, Ричард планировал сделать там гостиную, но сын вскоре превратил ею в зал для репетиций.
-Сет! - крикнул он. - Помоги нам!
Сет продолжал бренчать. Ричард взглянул на Нордхофа и пожал плечами, не в силах скрыть стыд за сына. Нордхоф пожал плечами в ответ: чего, мол, ожидать от детей в наше время. Хотя оба они знали, что Джон, бедный Джон Хагстром, погибший сын его ненормального брата, был другим.
-Спасибо, что помогли мне с этой штукой, - сказал Ричард.
-А куда еще девать время старому человеку? - опять пожал плечами Нордхоф. - Хоть это я могу сделать для Джонни. Знаете, он иногда косил мою лужайку. Я пробовал давать ему денег, но он отказывался. Замечательный парень, - Нордхоф все еще не мог отдышаться. - Можно стакан воды, мистер Хагстром?
Он сам налил воды, когда увидел, что жена даже не встала от кухонного стола, за которым она читала что-то кровожадное в мягкой обложке и ела пирожное.
-Сет, - закричал он снова, - иди сюда и помоги нам!
Сет продолжал извлекать глухие, неправильные аккорды из гитары, деньги за нее Ричард до сих пор выплачивал.
Ричард предложил Нордхофу остаться на ужин, но тот вежливо отказался. Ричард кивнул, снова смутившись, но на этот раз, быть может, немного лучше скрыл свое смущение."Ты неплохой парень, Ричард, но семейка тебе досталась - не дай бог!" - сказал как-то его друг Берн Эпштейн, и Ричард тогда только покачал головой, испытывая такое же смущение, как сейчас. Он действительно был "неплохим парнем". И тем не менее вот что ему досталось: толстая сварливая жена, уверенная, что все хорошее в жизни прошло мимо нее и что она "поставила не на ту лошадь" (этого она, впрочем, никогда не признавала вслух), и необщительный пятнадцатилетний сын, делающий весьма посредственный успехи в той же школе, где преподавал Ричард. Сын, который днем и ночью, в основном ночью, извлекает из гитары дикие звуки и считает, что в жизни ему этого как-нибудь хватит.
-Как насчет пива? - спросил Ричард. - Ему не хотелось отпускать Нордхофа сразу, потому что он надеялся услышать что-нибудь еще о Джоне.
-Пиво будет в самый раз, - ответил Нордхоф, и Ричард благодарно кивнул.
-Отлично, - сказал он и отправился на кухню за парой бутылок "Бадвайзера".
Кабинетом ему служило стоявшее отдельно от дома маленькое похожее на сарай строение. Как и гостиную, Ричард отделал его сам. Но в отличие от гостиной считал действительно своим. Здесь можно было скрыться от женщины, ставшей ему совершенно чужой, и такого же чужого сына, рожденного Линой.
Лина, разумеется, неодобрительно отнеслась к тому, что у него появился свой угол, но помешать никак не могла, и это стало одной из немногочисленных побед Ричарда. Онсознавал, что в некотором смысле Лина действительно шестнадцать лет назад "поставила не на ту лошадь". Да, тогда оба были уверены, что он вот-вот начнет писать блестящие романы и у них появится "Мерседес". Но единственный опубликованный роман денег не принес, а критики не замедлили отметить, что эпитета "блестящий" он не заслуживает. Лина встала на сторону критиков, и с этого началось их отдаление.
Работа в школе, когда-то казавшаяся ступенькой на пути к славе, известности и богатству, уже в течение пятнадцати лет служила основным источником дохода - чертовски длинная ступенька, как Ричард иногда думал. Но он никогда не оставлял свою мечту. Писал рассказы, иногда статьи и был на хорошем счету в Писательской гильдии. Своейпишущей машинкой он зарабатывал до пяти тысяч долларов в год, и как бы жена ни ворчала, он заслуживал собственного кабинета, тем более, что сама-то Лина работать отказывалась.
-Уютное гнездышко, - сказал Нордхоф, окидывая взглядом маленькую комнатку с набором разнообразных старомодных снимков на стенах.
Дисплей беспородного текст-процессора разместился на столе поверх самого процессорного блока. Старенькую электрическую машинку "Оливетти" Ричард временно поставил на один из картотечных шкафов.
-Оно себя оправдывает, - сказал Ричард, потом кивнул в сторону текст-процессора. - Вы полагаете, эта штука будет работать? Джону ведь было всего четырнадцать.
-Видок, конечно, неважный, а?
-Да уж, - согласился Ричард.
Нордхоф рассмеялся.
-Вы еще и половины не знаете, - сказал он. - Я заглянул сзади в дисплейный блок. На одних проводах там отштамповано "IBM", на других "Рэйоу Шэк". Плюс почти целиком стоит телефонный аппарат "Вестерн Электрик". И, хотите верьте, хотите нет, микромоторчик из детского электроконструктора. - Он отхлебнул пива и добавил, видимо что-то вспомнив: - Пятнадцать. Ему совсем недавно исполнилось пятнадцать. За два дня до катострофы. - Он замолчал, потом тихо повторил, глядя на свою бутылку пива. - Пятнадцать.
-Из детского конструктора? - удивленно спросил Ричард.
-Да. У Джона был такой набор лет... э-э-э... наверно с шести. Я ему сам подарил на рождество. Он и тогда сходил с ума по всяким приборчикам. Все равно каким. А уж этот набормоторчиков, я думаю, ему понравился... Думаю, да. Он берег его почти десять лет. Редко у кого из детей так получается, мистер Хагстром.
-Пожалуй, - сказал Ричард, вспоминая ящики игрушек Сета, выброшенные за все эти годы, игрушек забытых или бездумно сломанных; потом взглянул на текст-процессор. - Значит, он не работает?
-Попробовать надо, - сказал Нордхоф. - Мальчишка был почти гением во всяких электрических делах.
-Думаю, вы преувеличиваете. Я знаю, что он разбирался в электронике и получил приз на технической выставке штата, когда учился только в шестом классе...
-Соревнуясь с ребятами гораздо старше его, причем некоторые из них уже заканчивали школу, - добавил Нордхоф. - Так, по крайней мере, говорила его мать.
-Так оно и было. Мы все очень гордились им. - Здесь Ричард чуть покривил душой: гордился он сам, гордилась мать Джона, но отцу Джона было абсолютно на все наплевать. - Однако проекты для технической выставки и самодельный гибрид текст-процессора... - Он пожал плечами.
Нордхоф поставил свою бутылку на стол и сказал:
-В пятидесятых годах один парнишка из двух консервных банок из-под супа и электрического барахла, стоившего не больше пяти долларов смастерил атомный ускоритель. Мне об этом Джон рассказывал. И еще он говорил, что в каком-то захудалом городишке в Нью-Мексико один парень еще в 1954 году открыл тахионы - частицы, которые, предположительно, двигаются по времени в обратном направлении. А в Уотербери, штат Коннектикут, одиннадцатилетний мальчишка соскреб с колоды игральных карт целлулоид, сделализ него бомбу и взорвал пустую собачью будку. Детишки, особенно те, которые посообразительнее, иногда такие могут выкинуть удивительные вещи. Что ни говори, это былпрекрасный мальчуган.
-Вы ведь любили его немного, да?
-Мистер Хагстром, - сказал Нордхоф. - Я очень его любил. Он был по-настоящему хорошим ребенком.
И Ричард задумался о том, как странно, что его брата (страшная дрянь уже лет с шести) судьба наградила такой хорошей женой и отличным умным сыном. Он же, всегда старавшийся быть мягким и порядочным (что значит "порядочный" в нашем сумасшедшем мире), женился на Лине, которая превратилась в молчаливую неопрятную бабу, и получил от нее Сета. Глядя в честное усталое лицо Нордхофа, он поймал себя на том, что пытается понять, почему так получилось на самом деле и много ли здесь его вины, в какой степени случившееся - результат его собственного бессилия перед судьбой.
-Да, - сказал Ричард. - Хорошим...
-Меня не удивит, если он заработает, - сказал Нордхоф. - Совсем не удивит.
Когда Нордхоф ушел, Ричард Хагстром воткнул вилку в розетку и включил текст-процессор. Послышалось гудение, и он подумал, что вот сейчас на экране появятся буквы "IBM". Буквы не появились. Вместо них, как голос из могилы, выплыли из темноты экрана призрачные зеленые слова:
С д н е м р о ж д е н и я, д я д я Р и ч а р д!
Д ж о н .
-Боже, - прошептал Ричард.
Его брат, жена брата и их сын погибли две недели назад, возвращаясь из однодневной поездки за город. Машину вел пьяный Роджер. Пил он практически каждый день, а на этот раз удача ему изменила, и он, не справившись со своим старым пыльным фургоном, сорвался с девяностофутового обрыва. Упав, машина загорелась. "Джону было четырнадцать, нет пятнадцать. Старик сказал, что ему исполнилось пятнадцаьть за два дня до катострофы. Еще три года, и он освободился бы из-под власти этого неуклюжего глупогомедведя. Его день рождения... И скоро наступит мой. Через неделю..."
Джон готовил ему в подарок ко дню рождения текст-процессор. От этой мысли Ричарду стало почему-то не по себе, и он даже не мог сказать, почему именно. Протянул было руку, чтобы выключить машину, но остановился.
"Один парнишка смастерил атомный ускоритель из двух консервных банок и автомобильного электрооборудования стоимостью в пять долларов.
Ну-ну. А еще в Нью-Йоркской канализации полно крокодилов, а ВВС США прячут где-то в Небраске замороженное тело пришельца. Чушь! Хотя, если честно, то, может быть, я и не хочу быть уверенным в этом на все сто процентов".
Он встал, обошел машину и заглянул в прорези на задней стенке дисплейного блока. Все как говорил Нордхоф: провода "Рэйдиоу Шэк. Изготовлено на Тайване", провода "Вестерн Электрик", "Вестеркс" и "Электрик Сет" с маленькой буковкой p, обведенной кружочком. Потом он заметил еще кое-что, чего Нордхоф или не разглядел, или не захотел упоминать: трансформатор от "Лионел Трэйн", облепленный проводами, как невеста Франкенштейна в известном кинофильме.
-Боже, - сказал он рассмеявшись, но чувствуя, что на самом деле близок к слезам, - Боже, Джонни, что такое ты создал?
Но ответ Ричард знал сам. Он уже давно мечтал о текст-процессоре, говорил об этом постоянно и, когда саркастические насмешки Лины стали совсем невыносимыми, поделился своей мечтой с Джоном.
-Я мог бы писать быстрее, править быстрее и выдавать больше материала, - сказал он Джонни однажды прошлым летом, и мальчишка посмотрел на него своими серьезными голубыми глазами, умными и из-за увеличивающих стекол очков всегда такими настороженными и внимательными. - Это было бы замечательно... Просто замечательно.
-А почему ты тогда не возьмешь себе такой процессор, дядя Рич?
-Видишь ли, их, так сказать, не раздают даром, - улыбнулся Ричард. Самая простая модель "Рэйдиоу Шэк" стоит около трех тысяч. Есть и еще дороже. До восемнадцати тысяч долларов.
-Может быть, я сам сделаю тебе текст-процессор, - заявил Джон.
-Может быть, - сказал тогда Ричард, похлопывая его по спине, и до звонка Нордхофа больше об этом разговоре и не вспоминал.
Провода от детского конструктора. Трансформатор "Лионел Трэйн". Боже!
Он вернулся к экрану дисплея, собираясь выключить текст-процессор, словно попытка написать что-нибудь, окажись она неудачной, могла как-то очернить серъезность замысла его хрупкого, обреченного на смерть племянника.
Вместо этого Ричард нажал на клавиатуре клавишу "EXECUTE" ("выполнить", второе значение - "казнить"), и по спине у него пробежали маленькие холодные мурашки. "EXECUTE", если подумать, странное слово. Слово ассоциировалось с газовыми камерами, электрическими стульями и, может быь, с пыльными фургонами, слетающими с дороги в пропасть.
"EXECUTE".
Процессорный блок гудел громче, чем любой из тех, что ему доводилось слышать, прицениваясь к текст-процессорам в магазинах. Пожалуй, он даже ревел. "Что там в блоке памяти, Джон? - подумал Ричард. - Диванные пружины? Трансформаторы от детской железной дороги? Консервный банки из-под супа?" Снова вспомнились глаза Джона, его спокойное, с тонкими чертами лицо. Наверно, это неправильно, может быть, даже ненормально - так ревноваь чужого сына к его отцу.
"Но он должен быть моим. Я всегда знал это, и думаю, он тоже знал". Белинда, жена Роджера... Белинда, которая слишком часто носила темные очки в облачный дни. Большие очки, потому что синяки под глазами имели отвратительное свойство расплываться. Но, бывая у них, он иногда смотрел на нее, тихий и внимательный, а Роджер накрывал их зонтом своего громкого хохота, смотрел и думал почти то же самое: "Она должна была стать моей".
Эта мысль пугала, потому что они оба с братом знали Белинду в старших классах и оба назначали ей свидания. Между ним и Роджером было два года разницы, а Белинда как раз посередине: на год старше Ричарда и на год моложе Роджера. Ричард первый начал встречаться с девушкой, которая впоследствие стала матерью Джона, но вскоре вмешался Роджер, который был старше и больше, Роджер, который всегда получал то, что хотел, Роджер, который мог избить, если попытаешься встать на его пути.
"Я испугался. Испугался и упустил ее. Неужели это так? Боже, именно так. Я хотел бы, чтобы все было по-другому, но лучше не лгать самому себе о таких вещах, как трусость.И стыд".
А если бы все оказалось наоборот? Если бы Лина и Сет были семьей его никчемного брата, а Белинда и Джон - его собственной, что тогда? И как должен реагировать мыслящий человек на такое абсурдно сбалансированное превращение? Рассмеяться? Закричать? Застрелиться?
"Меня не удивит, если он заработает. Совсем не удивит."
"EXECUTE".
Пальцы его забегали по клавишам. Он поднял взгляд на экран и плывущие по его поверхности зеленые буквы: М о й б р а т б ы л н и к ч е м н ы м п ь я н и ц е й.
Буквы плыли перед глазами, и неожиданно он вспомнил об игрушке, купленной в детстве. Она называлась "волшебный шар". Ты задавал какой-нибудь вопрос, на который можноответить "да" или "нет", затем переворачивал шар и смотрел, что он посоветует. Расплывчатые, но тем не менее завораживающие и таинственные ответы состояли из таких фраз, как "Почти наверняка", "Я бы на это не рассчитывал", "Задай этот вопрос позже".
Однажды Роджер из ревности или зависти отобрал у Ричарда игрушку и изо всех сил бросил ее об асфальт. Игрушка разбилась, и Роджер засмеялся. Сидя в своем кабинете, прислушиваясь к странному прерывистому гудению из процессорного блока, собранного Джоном, Ричард вспомнил, как упал тогда на тротуар, плача и все еще не веря в то, что брат с ним так поступил.
-Плакса! Плакса! Ах, какая плакса! - дразнил его Роджер. - Это всего лишь дрянная дешевая игрушка, Риччи! Вон, посмотри, там только вода и маленькие карточки.
-Я скажу про тебя! - закричал Ричард что было сил. Лоб его горел, он задыхался от слез возмущения. - Я все скажу про тебя, Роджер! Я все расскажу маме!
-Скажешь - сломаю руку, - пригрозил Роджер. По его леденящей улыбке Ричард понял, что это не пустая угроза. И ничего не рассказал.
М о й б р а т б ы л н и к ч е м н ы м п ь я н и ц е й.
Текст-процессор, из чего бы он ни состоял, по меньшей мере выводил слова на экран. Оставалось еще посмотреть, будет ли он хранить информацию в памяти, но все же созданный Джоном гибрид из клавиатуры "Ванга" и дисплея "IBM" работал. Совершенно случайно он вызвал у Ричарда неприятные воспоминания, но в этом Джон уже не виноват.
Ричард оглядел кабинет и остановил взгляд на фотографии, которую не он выбрал для кабинета. Большой студийный фотопортрет Лины, ее подарок на Рождество два года назад. "Я хочу, чтобы ты повесил его у себя в кабинете", - сказала она. Так Лина, очевидно, собиралась держать мужа в поле своего зрения, даже отсутствуя. "Не забывай, Ричард. Я здесь. Может быть, я и "поставила не на ту лошадь", но я здесь. Советую тебе помнить об этом".
Портрет с его неестественными тонами никак не уживался с любимыми репродукциями Уистлера, Хомера и Уайета. Глаза Лины были полуприкрыты веками, а тяжелый изгиб пухлых губ застыл в некотором подобии улыбки. "Я еще здесь, Ричард. - словно говорила она. - Никогда об этом не забывай".
Ричард напечатал:
Ф о т о г р а ф и я м о е й ж е н ы в и с и т н а
з а п а д н о й с т е н е к а б и н е т а.
Он взглянул на появившийся на экране текст. Слова нравились ему не больше чем сам фотопортрет, и он нажал клавишу "Вычеркнуть". Слова исчезли. Ричард взглянул на стену и увидел, что портрет тоже исчез.
Очень долго он сидел не двигаясь, - во всяком случае, ему показалось, что долго, - и смотрел на стену, где только что висел портрет. Из оцепенения его вывел запах, шедший из процессорного блока. Запах, который он помнил с детства так же отчетливо, как то, что Роджер разбил "волшебный фонарь", лишь только потому, что Игрушка принадлежала ему, Ричарду. Запах трансформатора от игрушечной железной дороги. Когда появляется такой запах, нужно выключить трансформатор, чтобы он остыл.
Он выключит его. Через минуту.
Ричард поднялся, чувствуя, что ноги его стали словно ватные, и подошел к стене. Потрогал пальцами обивку. Портрет висел здесь, точно, здесь. Но теперь его не было, какне было крюка, на котором он держался. Не было даже дырки в стене, которую он просверлил под крюк.
Исчезло все.
Мир внезапно потемнел, и он двинулся назад, чувствуя, что сейчас потеряет сознание, но удержался. И окружающее вновь обрело ясные очертания.
Ричард оторвал взгляд от места на стене, где недавно висел портрет Лины, и посмотрел на собранный его племянником текст-процессор.
"Удивительные вещи, - услышал он снова голос Нордхофа, - удивительные вещи... Уж если какой-то мальчишка в пятидесятых годах открыл частицы, движущиеся назад во времени, то вы наверняка удивитесь, осознав, что мог сделать из кучи бракованных элементов от текст-процессора, проводов и электродеталей ваш гениальный племянник. Вы так удивитесь, что с ума можно сойти..."
Запах трансформатора стал гуще, сильнее, и из решетки на дальней стенке дисплея поплыл дымок. Гудение процессора тоже стало громче. Следовало выключить машину, потому что, как бы Джон ни был умен, у него, очевидно, просто не хватило времени отладить текст-процессор до конца.
Знал ли он, что делал?
Чувствуя себя так, словно он продукт своего собственного воображения, Ричард сел перед экраном и напечатал:
П о р т р е т м о е й ж е н ы в и с и т н а
с т е н е.
Секунду он смотрел на предложение, затем перевел взгляд обратно на клавиатуру и нажал клавишу "EXECUTE".
Посмотрел на стену.

Скачать книгу: Текстовый процессор богов [0.01 МБ]