Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

В понедельник он был уверен, что ответ придет, и вышел на крыльцо за полчаса до обычного времени появления почтальона. Черные и уродливые грозовые тучи сгущались над гребнем горы, за шпилем Скинии Новой Американской Веры. Буря, которую Бинг почуял в воздухе еще накануне, наконец-то накрыла город. Приглушенный гром сначала раздался в двух милях от него и в восемнадцати тысячах футов над землей. В этом взрыве не слышалось много шума, зато вибрация проняла Бинга до нутра и сотрясла его кости, укрытые в жировых отложениях. Цветы из фольги истерически вертелись, звуча точь-в-точь как стайка детей на велосипедах, мчащихся под гору, за пределы досягаемости.

Разрывы и раскаты причиняли Бингу глубокое беспокойство. Когда выстрелил пневматический пистолет, стоял невыносимо жаркий и грозовой день (именно так он вспоминал — не как тот день, когда застрелил отца, а как день, когда раздался выстрел пистолета). Отец почувствовал, как ствол уперся ему в левый висок, искоса посмотрел на стоявшего над ним Бинга. Он сделал глоток пива, причмокнул и спокойно сказал: «Я бы даже немного испугался, если бы знал, что у тебя есть яйца».

Нажав на спуск, Бинг сидел со стариком и слушал, как дождь барабанит по крыше гаража, меж тем как Джон Партридж растянулся на полу, дергая одной ногой, а по ширинке и вниз по штанам расползалось пятно мочи. Бинг сидел в этой позе, пока в гараж не вошла мать и не начала кричать. Тогда и для нее настал свой черед — хотя пневматический пистолет он во второй раз использовать не стал.

Сейчас Бинг стоял во дворе и смотрел на облака, сгущающиеся в небе над церковью и над вершиной холма, где его мать работала последние дни своей жизни… над церковью, которую он исправно посещал каждое воскресенье, с той самой поры, как научился ходить и лепетать всякую чушь. Одним из первых его слов было «луйя!» — самое близкое воспроизведение, которого он мог достичь, произнося «аллилуйя». Много лет после этого мать называла его Луйя.

Сейчас в церкви никто не молился. Пастор Митчелл сбежал с замужней женщиной, не забыв прихватить всю наличку, а остальное имущество конфисковал банк. Воскресными утрами единственными кающимися в Скинии Новой Американской Веры были голуби, которые жили в стропилах. Теперь Бинг немного побаивался этой церкви… его пугала пустота. Ему казалось, что церковь презирает его за то, что он отказался и от нее, и от Бога, что временами она воистину наклоняется ему навстречу, сдвигаясь на фундаменте, чтобы посмотреть на Бинга своими разноцветными витражными глазами. Бывали дни — вроде сегодняшнего, — когда леса наполнялись сумасшедшим жужжанием летних насекомых, жидкий зной колыхался в воздухе, отчего церковь, казалось, увеличивалась в размере.

Гром прогрохотал во второй половине дня.

— Дождик, дождик, наутек, — прошептал про себя Бинг. — Приходи в другой денек.

Первая теплая капля дождя шлепнула его по лбу. За ней последовали другие капли, ярко горевшие в еще пробивающихся из-под туч солнечных лучах, косо падающих на землю из прогала голубого неба на западе. Дождь казался почти таким же горячим, как брызги крови.

Почта запоздала, и к тому времени как она прибила пыль, Бинг промок насквозь и ежился под шиферным навесом у входной двери. Он бросился к почтовому ящику наперекор косому ливню. Когда он оказался у мокрой железяки, из облаков ударила колючая и разветвленная, как куст безлистного шиповника, колючая молния. Она с таким грохотом пронзила землю позади церкви, что Бинг вскрикнул, когда мир полыхнул сине-бело-голубым и колючим. Он был уверен, что будет пронзен вспышкой заживо, тронут перстом Божиим и сожжен за то, что попотчевал своего отца гвоздевым пистолетом, и за то, что сделал после этого со своей матерью на полу кухни.

В ящике был счет за вывоз мусора, реклама нового магазина по продаже матрасов. И… больше ничего.


* * *

Шесть часов спустя, проснувшись в своей кровати, Бинг услышал трепетное звучание скрипки, а затем пение мужчины, голос у которого был таким же гладким и пышным, как глазурь ванильного торта. Это был его тезка, Бинг Кросби[24 - Гарри Лиллис Кросби III (англ. Harry Lillis Crosby III; 8 августа 1958 года) —американский актер, певец и предприниматель. Представитель известной актерской династии Голливуда, сын певца Бинга Кросби. Сам Гарри получил наибольшую известность, сыграв роль Билла в классическом триллере «Пятница, 13-е» 1980 года.]. Мистер Кросби мечтал о белом Рождестве, похожем на те, что он знал раньше.

Бинг подтянул одеяло к подбородку, прислушался. Пластинку была старой и виниловой, так что к мелодии примешивался легкий скрип иглы. Он выскользнул из постели и подкрался к двери. Пол холодил его босые ступни. В гостиной танцевали родители Бинга. На отце, который стоял к нему спиной, был камуфляжный костюм горчичного цвета. Мать, положив голову Джону на плечо, закрыла глаза и слегка приоткрыла рот, словно танцевала во сне. Под приземистой, уютной, окутанной мишурой елкой ждали подарки: три больших зеленых помятых баллона с севофлураном, украшенные малиновыми бантами.

Родители повернулись, медленно кружа, и тут Бинг понял, что на отце противогаз, а мать танцует голая. Ко всему, она спала, так что ноги у нее волочились по половицам. Отец обхватывал ее за талию, его руки в перчатках покоились на изгибе ее белых ягодиц. Голый белый зад матери светился как какое-то небесное тело, был бледен как луна.

— Па? — спросил Бинг.

Отец продолжал танцевать, поворачиваясь и увлекая за собой мать Бинга.

— СПУСКАЙСЯ, БИНГ! — воскликнул глубокий, рокочущий голос, настолько громкий, что в шкафу задребезжал фарфор. Бинг покачнулся от удивления, сердце содрогнулось у него в груди. Игла на пластинке подскочила и опустилась ближе к концу мелодии. — СПУСКАЙСЯ! ПОХОЖЕ, РОЖДЕСТВО В ЭТОМ ГОДУ ПРИШЛО РАНО, НЕ ТАК ЛИ? ЙОП-ЭЙ-ЙОП!

Отчасти Бингу хотелось броситься обратно к себе в комнату и громко хлопнуть дверью. В то же время он хотел закрыть глаза и уши, но не находил силы воли, чтобы сделать хоть что-то. Он робел при мысли о каждом шаге вперед, но ноги так и несли его, — мимо елки и баллонов с севофлураном, мимо отца и матери, а дальше — по коридору и к входной двери. Она распахнулась даже прежде, чем он коснулся ручки.

Цветы из фольги в его дворе мерно вращались посреди зимней ночи. Он получал по одному цветку из фольги за каждый год работы в «НорКемФарме», это были подарки для вспомогательного персонала, вручаемые на ежегодной праздничной вечеринке.

Страна Рождества ждала его по ту сторону двора. Грохотали Санные Горки, а дети в тележках кричали и поднимали руки в морозной ночи. Огромное Колесо Обозрения — Глаз Арктики — крутилось на фоне незнакомых звезд. На Рождественской Елке высотой с десятиэтажный дом, а в обхвате такой же широкой, как дом Бинга, горели все свечи.

— ВЕСЕЛОГО ЧЕРТОВА РОЖДЕСТВА, ПОЛОУМНЫЙ БИНГ! — раздался ревущий громкий голос, и когда Бинг посмотрел на небо, то увидел, что у луны есть лицо. Один выпуклый налитый кровью глаз пялился с этого изнуренного голодом лица-черепа, с ландшафта из кратеров и каналов-костей. Оно ухмылялось. — БИНГ, СУМАСШЕДШИЙ УБЛЮДОК, ТЫ ГОТОВ К НЕБЫВАЛОЙ ПОЕЗДКЕ?!!

Бинг, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце, сел в постели, на этот раз окончательно проснувшись. Он так сильно вспотел, что пижама «Дж. Ай. Джо» прилипла к телу. Он отметил мельком, что член у него затвердел до боли и выпирал из штанов.

Он задыхался, как будто неожиданно проснулся, но сумел собрать силы и всплыл на поверхность после длительного пребывания под водой.

Комнату наполнял прохладный, бледный, цвета слоновой кости, свет безликой луны.

Бинг заглатывал воздух почти полминуты, прежде чем понял, что по-прежнему слышит «Белое Рождество». Эта песня проследовала за ним из сновидения. Она доносилась издалека и, казалось, к этому времени ускользала, и он знал, что если он не встанет, чтобы посмотреть, то скоро она растворится, а утром он будет полагать, что ему это пригрезилось. Он встал и на нетвердых ногах подошел к окну, чтобы выглянуть на двор.

В конце квартала не спеша отъезжал от его дома старый черный «Роллс-Ройс» с выступающими бортами и хромированной арматурой. Его задние фонари пыхнули в ночи красными огнями, высветив номерной знак: «NOS4A2». Затем автомобиль повернул за угол и исчез, унеся с собой радостный шум Рождества.


Шугаркрик, штат Пенсильвания

Бинг знал, что к нему направляется человек из Страны Рождества, задолго до того, как объявился Чарли Мэнкс и пригласил Бинга с ним прокатиться. Он знал также, что человек из Страны Рождества не будет похож на других людей и что работа в службе безопасности Страны Рождества не будет походить на другие его работы, в чем он не был разочарован.

Он знал об этом благодаря своим сновидениям, которые казались ярче и реальнее всего того, что когда-либо случилось с ним наяву. В этих сновидениях он никогда не мог шагнуть в Страну Рождества, но частенько видел ее из своего окна и из двери. Он чувствовал запахи мяты и какао, видел свечи, горевшие на десятиэтажной рождественской елке, слышал, как подскакивают и грохочут тележки в разболтанных старых деревянных Санных Горках. Еще он слышал музыку и детские крики. Если не знать, откуда они доносятся, вернее было бы подумать, что детей режут заживо.

Он знал об этом не только из-за машины, но и благодаря сновидениям. В следующий раз он увидел «Роллс-Ройс», когда был на работе, стоял на погрузочной платформе. Какая-то шпана изукрасила заднюю стену здания аэрозольной краской: огромный черный болт с яйцами, извергавший черную сперму на пару больших красных глобусов, которые могли бы сойти за сиськи, но выглядели, по мнению Бинга, скорее как елочные игрушки. Бинг вышел наружу в своем прорезиненном костюме химзащиты и промышленном противогазе, с ведром разбавленного щелока, чтобы отскоблить металлической щеткой краску со стены.

Бинг любил работать со щелоком, любил смотреть, как он расплавляет краску. Дон Лори, аутист, работавший в утренней смене, говорил, что щелоком можно и человека растворить так, что останутся только одни шматки жира. Как-то раз Дон Лори и Бинг положили мертвую летучую мышь в ведро со щелоком, а на следующее утро там не осталось ничего, кроме полупрозрачных костей, напоминающих подделки.

Он отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Яйца почти исчезли, открыв грубый красный кирпич; относительно целыми остались только большой черный член и сиськи. Глядя на стену, он совершенно неожиданно увидел, как на ней, откуда ни возьмись, появилась его собственная тень — четкая и резко очерченная на фоне грубого кирпича.

Он повернулся на каблуках, чтобы посмотреть назад, и увидел черный «Роллс-Ройс»: тот был припаркован по другую сторону сетчатого забора, а фары, посаженные на разной высоте авто, пялились прямо на Бинга.

Можно всю жизнь смотреть на птиц, не слишком-то разбирая, где воробей, а где черный дрозд; но, увидев лебедя, каждый его узнает. Так же отстоит дело и с автомобилями. Может быть, не все могут отличить «Санфайр» от «Файрберда», но, увидев «Роллс-Ройс», его узнает любой.

Бинг улыбнулся, увидев это, почувствовал прилив крови к сердцу и подумал: «Ну вот. Сейчас он откроет дверь и скажет: «Это вы тот молодой человек, Бинг Партридж, который писал о работе в Стране Рождества?» — и тогда начнется моя жизнь. Тогда моя жизнь наконец-таки начнется».

Но дверца не открылась. А человек за рулем — Бинг не видел его лица из-за блеска фар — даже не посигналил и не опустил стекла: не поприветствовал Бинга, а просто развернул машину по широкому кругу и направил в противоположную от здания «НорКемФарма» сторону.

Бинг снял противогаз и сунул его под мышку. Он раскраснелся, и прохладный в тени воздух приятно обдувал его кожу. Бинг слышал рождественскую музыку — «Радость миру», — доносившуюся из автомобиля. Да. Он чувствовал себя как аккорды мелодии, не иначе.

Он спросил себя, не хочет ли человек за рулем, чтобы он подошел. Чтобы он оставил свой противогаз, свое ведро со щелоком, подошел к забору и забрался на пассажирское сиденье. Но не успел сделать ни шага вперед, как машина помчалась по дороге.

— Подождите! — крикнул Бинг. — Не уезжайте! Подождите!

Вид покидающего его «Роллс-Ройса» — этого номерного знака, NOS4A2, бесстыже уменьшающегося по мере удаления машины, — потряс его.

Охваченный головокружительным, почти паническим волнением, Бинг крикнул:

— Я ее видел! Я видел Страну Рождества! Пожалуйста! Дайте мне шанс! Прошу вас, вернитесь!

Вспыхнули тормозные огни. «Роллс-Ройс» на мгновение замедлил ход, как будто Бинга услышали, — а потом заскользил дальше.

— Дайте мне шанс! — прокричал он. А потом завопил: — Дайте мне только шанс!

«Роллс-Ройс» скользнул вниз по дороге, свернул за угол и исчез, оставив Бинга красным, влажным от пота, с колотящимся сердцем.

Он все еще стоял там, когда мастер, мистер Паладин, вышел на погрузочную площадку, чтобы перекурить.

— Эй, Бинг, а ведь от болта на стене много чего осталось, — окликнул он его. — Ты сегодня работаешь или ты в отпуске?

Бинг растерянно смотрел на дорогу.

— У меня рождественские каникулы, — сказал он, но едва слышно, так что мистер Паладин его не расслышал.


Скачать книгу: Страна Рождества [0.76 МБ]