Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное

Охота на Снарка



Льюис Кэррол





ТАК ЧТО НЕ СПРАШИВАЙ, ЛЮБЕЗНЫЙ ЧИТАТЕЛЬ,
ПО КОМ ЗВОНИТ КОЛОКОЛЬЧИК БАЛАБОНА.
Мартин Гарднер
ОХОТА ПУЩЕ НЕВОЛИ
Русская поговорка



ПРОЛОГ ПЕРЕВОДЧИКА
Сперва — два слова о том,
что такое Снарк и с чем его едят.
(Разумеется, испросив прощения
у тех читателей, которые отлично знают,
что такое Снарк
(хотя, по правде сказать,
знать этого не может никто
(даже автор этого не знал)).)
Итак,


ВО-ПЕРВЫХ, ВО-ВТОРЫХ И В-ТРЕТЬИХ
Во-первых, было два основоположника литературы абсурда — Эдвард Лир,
издавший несколько "Книг нонсенса", и Льюис Кэрролл, издавший сперва
"Алису в стране чудес", потом "Алису в Зазеркалье", а потом (в марте 1876
года) "Охоту на Снарка".

Во-вторых, Льюис Кэрролл тридцать лет преподавал математику в Колледже
Церкви Христа, что в городе Оксфорде, написал за свою жизнь много ученых
книг и чуть ли не сто тысяч писем разным людям — взрослым и детям,
немножко заикался и замечательно фотографировал.

В-третьих, написал он свою поэму для детей и посвятил маленькой девочке
(но не Алисе Лиддел, дочери декана Колледжа, которой он посвятил "Страну
Чудес", а другой — Гертруде Чатауэй, с которой он познакомился на
каникулах. Вообще, Кэрролл дружил и переписывался со многими девочками. И
правильно делал, потому что разговаривать с ними намного интереснее, чем с
профессорами.) Написал-то он для детей, да взрослые оттягали поэму себе:
дескать, глубина в ней необыкновенная, не дай Бог ребеночек провалится.
Только, мол, sages and grey - haired philosophers (то есть, мудрецы и
поседелые философы) способны понять, где там собака зарыта. И пошли
толковать так и сяк,

Главное ведь что? Искали, стремились, великие силы на это положили...
Доходили, правда, до них слухи, люди-то добрые предупреждали, что Снарк
может и Буджумом оказаться, да все как-то надеялись, что обойдется, что —
не может того быть. Тем более, когда такой пред водитель с колокольчиком!

Не обошлось. Ситуация обыкновенная, очень понятная. Тут можно представить
себе и предприятие обанкротившееся, и девушку, разочаровавшуюся в своем
"принце", и ... Стоит ли продолжать? Все, что начинается за здравие, а
кончается за упокой, уложится в эту схему.

В 40-х годах появилась такая теория, что Снарк — это атомная энергия (и
вообще научный прогресс), а Буджум — ужасная атомная бомба (и вообще все,
чем мы за прогресс расплачиваемся).

Можно думать (и это едва ли не всего естественнее для нас с вами), что
Снарк — это некая социальная утопия, а Буджум — чудовище тоталитаризма, в
объятья которого попадают те, что к ней (к утопии) стремятся. Так сказать,
за что боролись, на то и напоролись.

Можно мыслить и более фундаментально. Тогда "Охота на Снарка" предстанет
великой экзистенциальной поэмой о бытии, стремящемся к небытию, или новой
"Книгой Экклезиаста" — проповедью о тщете (но проповедью, так сказать,
"вверх тормашками").

А может быть, дело как раз в том, что перед нами творение математика, то
есть математическая модель человеческой жизни и поведения, допускающая
множество разнообразных подстановок. Искуснейшая модель, честное слово!
Недаром один оксфордский студент утверждал, что в его жизни не было ни
единого случая, чтобы ему (в самых разнообразных обстоятельствах) не
вспомнилась строка или строфа из "Снарка", идеально подходящая именно к
этой ситуации.

Страшно и подступиться к такой вещи переводчику. Вот ведь вам задача.



БЛОХУ ПОДКОВАТЬ!
Вообще, переводить игровые, комические стихи непросто. Как ни исхитряйся,
как ни тюкай молоточком, хотя и дотюкаешься до конца и вроде бы сладишь
дело, — не пляшет аглицкая блошка, не пляшет заморская нимфозория! Тяжелы
подковки-то.

А нужно ли это делать, вообще, — вот вопрос. Ведь и сам Снарк — зверюга
абсурдная, а тут его еще надо переснарковать, да перепереснарковать, да
перевыснарковать. Суета в квадрате получается и дурная бесконечность. Но в
конце концов сомнения были отброшены и к делу приступлено. Принцип
перевода выбран с особым расчетом: хотелось, чтобы вещь оставалась
английской и в тоже время естественно приложимой к русской ситуации. Снарк
остался Снарком и Буджум Буджумом ввиду их широкой международной
известности, других же персонажей пришлось малость перекрестить.
Предводитель Bellman получил имя Балабона (за свой председательский
колокольчик и речистость), другие члены его команды выровнялись под букву