Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

"Почти", - ответил Гарри.
"Давай, поднимайся, я хочу, чтобы ты последил за беконом. И только попробуй
его сжечь, в день рождения Дадли все должно быть безупречно".
Гарри застонал.
"Что ты сказал?" - крикнула тетя из-за двери.
"Ничего, ничего..."
День рождения Дадли - как он мог забыть? Гарри медленно вылез из-под одеяла и
начал искать носки. Он нашел парочку под кроватью, снял с них паука и надел.
Гарри привык к паукам, потому что в чулане под лестницей, где он спал, их было
полно.
Он оделся и прошел по коридору в кухню. Стола было почти не видно под грудой
подарков для Дадли. Похоже Дадли получил новый компьютер, который хотел, не
говоря уже о втором телевизоре и спортивном велосипеде. Гарри не мог понять,
зачем Дадли велосипед: он был толст и ненавидел физические упражнения -
единственное, что он любил - это кого-нибудь бить. Больше всего Дадли любил бить
Гарри, но обычно не мог его поймать. Гарри был очень быстрым, хотя на первый
взгляд этого нельзя было предположить.
Возможно из-за того, что он жил в темном чулане, Гарри всегда был невысок и
легок для своего возраста. Он выглядел даже меньше и тоньше, чем на самом деле,
потому что вся его одежда доставалась ему от Дадли, а Дадли был в четыре раза
больше его. У Гарри было узкое лицо, острые коленки, черные волосы и яркие
зеленые глаза. Он носил круглые очки, перемотанные огромным количеством скотча,
потому что Дадли обожал бить его в нос. Единственной вещью в своей внешности,
которую Гарри одобрял, был тонкий шрам на лбу в форме молнии. Он был у него всю
жизнь, сколько он себя помнил, и первый вопрос, который он задал тете Петунии:
откуда взялся шрам.
"Ты заработал его в автомобильной катастрофе, когда погибли твои родители, -
сказала она. - И не задавай вопросов".
Не задавай вопросов - это было первое правило спокойной жизни в семье Десли.
Дядя Вернон вошел на кухню, когда Гарри переворачивал бекон.
"Причешись!" - гавкнул он в качестве утреннего приветствия.
Примерно раз в неделю, дядя Вернон отрывал нос от газеты и объявлял, что
Гарри требуется стрижка. Вероятно, Гарри стригли больше всех мальчишек в классе
вместе взятых, но безрезультатно. Его волосы было бесполезно укладывать - они
торчали во все стороны, словно солома.
Гарри уже поджаривал яичницу, к тому времени как Дадли и его мать появились
на кухне. Дадли рос очень похожим на дядю Вернона. У него было круглое розовое
лицо, маленькие, блекло-голубые глаза; толстые светлые волосы гладко лежали на
его большой круглой голове. Тетя Петуния часто говорила, что Дадли похож на
ангелочка - Гарри часто говорил, что Дадли похож на хрюшу в рюшах.
Гарри поставил тарелки с яичницей и беконом на стол, это было трудно, потому
что на нем оставалось мало места. В это время Дадли подсчитывал свои подарки.
Его лицо вытянулось.
"Тридцать шесть, - сказал он, глядя на отца и мать. - На два меньше, чем в
прошлом году".
"Дорогой, ты не посчитал подарок от тетушки Мардж, посмотри, он здесь под
большим от Папочки и Мамочки".
"Хорошо, тогда тридцать семь", - сказал Дадли, багровея. Гарри, видя, что
Дадли готов впасть в ярость, начал жевать свой бекон со скоростью землеройки,
боясь, что Дадли перевернет стол.
Тетя Петуния, очевидно, тоже почувствовала опасность, потому что сказала: "И
мы купим тебе еще два, когда поедем в город сегодня. Как тебе это, солнышко? Еще
два подарка. Все в порядке?"
Дадли немного подумал. Это было трудно. Наконец, устав от усилий, он медленно
произнес: "Тогда у меня будет тридцать... тридцать..."
"Тридцать девять, мой сладкий", - сказала тетя Петуния.
"О, - Дадли тяжело уселся и схватил ближайший сверток. - Тогда хорошо".
Дядя Вернон усмехнулся: "Этот разбойник не прогадает, весь в меня. Так
держать, Дадлюша!" - он потрепал Дадли по голове.
В этот момент зазвонил телефон, и тетя Петуния ушла взять трубку, пока Гарри
и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает спортивный велосипед,
видеокамеру, радиоуправляемую модель самолета, шестнадцать новых компьютерных
игр и видеомагнитофон. Он снимал оберточную бумагу с золотых наручных часов,
когда тетя Петуния вернулась. Выглядела она одновременно злой и озабоченной.
"Плохие новости, Вернон, - сказала она. - Миссис Фигг сломала ногу. Она не
сможет приглядеть за ним", - она кивнула головой в сторону Гарри.
Дадли в ужасе открыл рот, а у Гарри екнуло сердце. Каждый год на день
рожденья Дадли родители везли его с другом в город: в парк приключений, в
ресторанчик гамбургеров или в кино. Каждый год Гарри оставляли с миссис Фигг,
сумасшедшей старой дамой, которая жила через две улицы. Гарри ненавидел ее дом.
Он весь пропах капустой, а миссис Фигг заставляла его разглядывать фотографии
всех кошек, какие у нее когда-либо были.
"Что теперь?" - спросила тетя Петуния, гневно глядя на Гарри, как будто это
он был виноват. Гарри знал, что ему нужно сожалеть о том, что миссис Фигг
сломала ногу, но это было нелегко, особенно, когда он напомнил себе, что пройдет
еще один год до того, как он будет вынужден смотреть на Тиббла, Снежка, Лапушку
и Пуфика снова.
"Мы можем позвонить Мардж", - предложил дядя Вернон.
"Не говори глупостей, она ненавидит мальчишку".
Десли часто говорили о Гарри вот так, как будто его здесь не было - или как
будто он был чем-то противным, вроде слизняка, и не понимал их.
"А как насчет как-там-ее-зовут, твоей подруги - Ивонн?"
"В отпуске на Майорке", - ответила тетя Петуния.
"Вы могли бы оставить меня дома", - сказал Гарри с надеждой (он смог бы
посмотреть телевизор, если захочет, и, может быть, даже поиграть на компьютере
Дадли).
Тетя Петуния скривилась так, как будто съела лимон.
"А потом вернуться и обнаружить дом в руинах?" - огрызнулась она.
"Да не взорву я дом", - возразил Гарри, но его не слушали.
"Я думаю, мы могли бы взять его в зоопарк, - сказала тетя Петуния медленно. -
... и оставить в машине..."
"Машина новая, а он будет в ней один..."
Дадли начал громко плакать. На самом деле, он не плакал - прошли годы с тех
пор, как он плакал по-настоящему - но он знал, что если он скорчит рожу и
повоет, мать даст ему все что угодно.
"Дадли, маленький, не плачь. Мамуля не позволит ему испортить твой день
рождения!" - воскликнула она и заключила сына в объятия.
"Я... не хочу-у-у.. чтобы... о-он... ехал! - выкрикнул Дадли между громкими
ненатуральными всхлипами. - Он всегда все портит!" - он мерзко усмехнулся Гарри,
выглянув из материнских объятий.