Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Канакаридес: У меня с этим никаких проблем.

На этом диалог завершился. Вот тебе и вся беседа.



Сегодня вечером мы должны были оказаться выше. Весь день мы неутомимо поднимались вверх и все же остались в нижней части северо-восточного ребра, так что предстояло хорошенько постараться, если мы хотели взобраться на эту гору и благополучно спуститься вниз за отведенные нам две недели.

Все эти термины типа «Лагерь Номер Один» и «Лагерь Номер Два», которые я заношу в дневник наладонника, весьма стары и остались с прошлого века, когда попытки подняться на восьмитысячники требовали буквально армий: более двухсот человек тащили снаряжение первой американской экспедиции на Эверест в шестьдесят третьем году. Некоторые из пиков были почти неприступными, но тыл и снабжение работали, как часы. Под этим я подразумеваю, что десятки носильщиков волокли бесчисленные тонны оборудования и припасов: в Гималаях это были шерпы, в Каракоруме, в основном, — балти. Бригады женщин и мужчин вручную поднимали эти тонны на горы, работая посменно, чтобы раскинуть лагеря, увеличив продолжительность подъема, размечая дорогу, натягивая стационарные веревки на целые мили вверх. Они помогали командам альпинистов взбираться выше и выше, пока, после нескольких недель, а то и месяцев постоянных усилий, очень немногие, самые удачливые и лучшие, получали возможность совершить восхождение из наиболее высоко расположенного лагеря, обычно под номером шесть, а иногда и семь, начиная где-то в Зоне Смерти, выше восьмитысячной отметки. Выражение «штурмовать гору» было в ходу в то время, тем более, что для него требовалось целое войско.

Гэри, Пол, жук и я поднимались в «альпийском» стиле, то есть несли все необходимое, сначала сгибаясь под тяжестью, потом, по мере подъема, все больше распрямляясь, в надежде через неделю или менее того оказаться на вершине. Никаких постоянных лагерей, только временные ниши, вырубленные в снегу и льду для наших палаток, по крайней мере, кроме того лагеря, который мы назначим исходным пунктом попытки атаковать вершину. Там мы оставим палатки, большую часть снаряжения, и станем молиться всем богам, чтобы погода не испортилась, пока мы будем в Зоне Смерти, чтобы мы не заблудились, спускаясь в темноте в наш высотный лагерь, и чтобы ничего серьезного не произошло ни с кем из нас во время последней попытки, поскольку мы вряд ли сможем помочь друг другу на этой высоте, но, в основном, будем заклинать высшие силы, чтобы ничто не омрачило час нашего торжества.

Однако все это возможно лишь при условии, что мы возьмем ровный темп. Сегодня, к сожалению, он был не таким ровным.

Мы вышли рано, за несколько минут свернув Лагерь Номер Один, быстро нагрузились и стали подниматься: первым я, за мной Пол, потом жук и последним Гэри.

Есть такой на редкость поганый траверс[7 - Траверс — движение поперек склона горы или борта долины.]: крутой, бритвенно-острый, начинающийся примерно на уровне 23 000 футов, самая тяжелая часть нашего маршрута на этом ребре. Мы хотели заночевать в безопасном месте, перед тем как приступать к нему. Не вышло.

Я уверен, что записал сегодня несколько реплик Канакаридеса, в основном, междометия, отнюдь не открывающие каких-то сенсационных тайн жуков. Выглядит это примерно так:

— Кана… Канака… эй, Ка, ты уложил запасную плиту?

— Да.

— Хочешь сделать перерыв на обед?

— Было бы неплохо.

И:

— Мать твою, кажется, снег пойдет.

Последняя реплика, естественно, принадлежит Гэри. Все щелчки и вздохи в диктофоне издает Канакаридес, отвечающий на наши вопросы. Все ругательства — наши.

К полудню разразился сильный снегопад.

До этого дела шли неплохо. Я по-прежнему шел впереди: сжигал калории с неправдоподобной скоростью, прокладывая путь и вбивая шипы «кошек» в крутой откос для тех, кто шел следом. В этот раз мы были не в связке. Если один поскользнется или застрянет подкованными ботинками в скале, а не во льду, придется срочно прерывать падение, воткнув в скалу ледоруб, в противном случае, бедняга получит бесплатное развлечение на ледяном аттракционе, пропахав лед на тысячу футов вниз и отправившись в свободный полет на три-четыре тысячи футов, прежде чем приземлится на леднике.

Лучше всего не думать об этом и побольше внимания уделять маршруту, как бы вы при этом ни устали. Смотри, куда ставишь ногу — вот главный закон. Не знаю, боялся ли Канакаридес высоты: лично я сделал мысленную заметку спросить его, но его стиль подъема отличался тщательностью и осторожностью. Его обувь была сделана по заказу: ряд острых шипов, похоже, из пластика, прикрепленных к нелепым стреловидным ступням; он явно умел пользоваться ледорубом и не допускал ни малейшей небрежности. В этот день он поднимался на двух ногах: задние были уложены в удлиненный проторакс, так что, не знай вы, где искать, ни за что бы не заметили.

К десяти тридцати или одиннадцати утра мы достигли значительной высоты, откуда был ясно виден пик Стейркейз, или Лестница Богов, — его восточный гребень изрыт ступеньками, словно специально вырубленными для сказочного индусского гиганта. Находится он на северо-восточной стороне К2. Гора эта также называется Скианг-Кангри и отличается необычайной красотой, ослепительной в солнечном свете, на фоне синего восточного неба. Далеко внизу простирался ледник Годуин-Остен, расплывшийся вдоль подножия Скианг-Кангри до девятнадцатитысячного перевала Седло Ветров. Теперь мы могли легко бросить взгляд по другую сторону перевала — десятки миль тянулись до коричневых гор того, что когда-то было Китаем, а теперь стало мифической страной Синкьянг, за которую шла непрерывная война между Гонконгом и китайскими военачальниками различного толка.

Но для нашего дела куда важнее был взгляд наверх и на запад, по направлению к прекрасной, но почти смехотворной громаде К2, с ее непокоренным, острым, как кинжал, ребром, до которого мы надеялись добраться к ночи. Я еще подумал, что при такой скорости особых проблем не возникнет…

Именно в этот момент и послышалось знаменательное восклицание Гэри:

— Мать твою, кажется, снег пойдет.

Оказалось, мы не заметили, как клубившиеся облака надвигались с юга и запада, и через десять минут мы были окутаны серой массой. Поднялся ветер. Снег вихрился со всех сторон. Нам пришлось сгрудиться на чрезвычайно крутом откосе, только чтобы не потерять друг друга. Естественно, именно на этой точке нашего подъема крутой, но сравнительно безопасный и покрытый снегом откос превратился в грозную ледяную стену с каменной кромкой, видимой всего несколько минут, прежде чем тучи закрыли обзор.

— Пистон мне в задницу, — буркнул Пол, когда мы собрались у подножия ледяного откоса.

Неуклюжая клювастая голова Канакаридеса медленно повернулась к нему. Взгляд черных глаз казался на диво внимательным, словно их обладатель задался вопросом, возможна ли такая биологическая процедура. Но жук ничего не спросил, а Пол ничего не ответил.

Пол, лучший альпинист среди нас, шел во главе группы следующие полчаса, вонзая ледоруб в почти вертикальную ледяную стену, потом сильно ударяя в лед двумя шипами на носке ботинок, подтягиваясь на правой руке, снова ударяя шипами в лед, вытаскивая ледоруб и опять врубаясь в лед.

Обычная методика подъема, несложная, но утомительная, особенно на высоте почти двадцать тысяч футов, то есть в два раза больше той, на которой «CMG» и коммерческие авиалинии прибегают к дополнительной подаче кислорода. Кроме того, эта методика требует немало времени, особенно потому, что теперь мы шли в связке и страховали Пола, пока тот поднимался.

Теперь Пол находился примерно в семидесяти футах над нами и с величайшей осторожностью переходил на каменную кромку. Внезапно из-под его ног брызнул фонтанчик небольших камней, посыпавшихся на нас.

Спрятаться было некуда. Каждый выбил небольшую площадку во льду, на которой мы могли стоять. Оставалось прижаться к ледяной стене, закрыть головы и ждать. Меня камни не задели. Булыжник величиной с кулак отскочил от рюкзака Гэри и улетел в пространство. В Канакаридеса ударили два довольно больших камня: один попал в верхнюю часть левой лапы, руки, или как там ее, второй в шишкастую спинную бороздку. Звук был такой, словно камни стукнулись о шифер крыши.

— Пистон мне в задницу, — отчетливо выговорил Канакаридес, стоически вынося камнепад.

Когда обстрел закончился, Пол докричал последние извинения, а Гэри высказал все, что он о нем думает, я, вбивая ботинки в лед, прошел шагов десять к тому месту, где стоял богомол, прижавшийся к ледяной стене: правая передняя лапа поднята, но пальцы твердо держатся за вонзенный в стену ледоруб.

— Вы ранены? — спросил я, опасаясь, что придется воспользоваться красной кнопкой, дабы эвакуировать жука, и таким образом загубить все дело.

Канакаридес медленно покачал головой: не столько в знак отрицания, сколько для того, чтобы проверить, как работает шея. Со стороны зрелище было страшным: неуклюжая голова и улыбающийся клюв вращаются в любом направлении почти на двести семьдесят градусов! Свободная передняя лапа гнется совершенно невероятным образом, а длинные пальцы без суставов осторожно гладят и ощупывают спинную бороздку.

Щелчок. Вздох. Щелчок:

— Все в порядке.

— Впредь Пол будет осторожнее.

— Надеюсь.

Пол и в самом деле стал осмотрительнее, но дорога была омерзительной, и еще нескольких камнепадов избежать не удалось. Правда, на этот раз обошлось без последствий. Десять минут и шестьдесят футов спустя Пол добрался до вершины, нашел надежное местечко для страховки и позвал нас. Гэри, все еще раздраженный, — он терпеть не мог, когда на него рушились камни из-под чьих-то ног, — пошел следующим. Я велел Канакаридесу идти за ним, футах в тридцати ниже. Я полез последним, пытаясь держаться поближе, чтобы видеть и увертываться от летящих булыжников, если таковые посыплются, когда мы достигнем каменной кромки.

К тому времени, когда мы все начали подниматься по северо-восточному ребру, видимость уменьшилась до нулевой, температура упала градусов на пятьдесят, снег стал еще гуще и глубже; было слышно, как лавины несутся по восточному склону К2. Мы по-прежнему оставались в связке.

— Добро пожаловать на К2! — крикнул Гэри, занявший первое место. Его парка, капюшон, солнечные очки и голый подбородок превратились в устрашающую, покрытую сосульками массу.

— Спасибо, — щелкнул-прошипел Канакаридес, как мне показалось, довольно-таки церемонно. — Оказаться здесь — огромное удовольствие.




Лагерь Номер Три


Под сераком на вершине хребта у начала бритвенно-острого траверса


23 000 футов над уровнем моря



Застряли здесь на три дня и ночи, ожидая приближения четвертой. Бессильно скорчились в палатках, поедая питательные брикеты и готовя суп, который ничем нельзя заменить, тратя нагревательные заряды в плитках, чтобы растопить снег, с каждым часом слабея и все больше злясь из-за недостатка кислорода и отсутствия физических нагрузок. Ветер выл, и шторм бушевал трое суток, даже четверо, если считать наш подъем из Лагеря Номер Два. Вчера Гэри и Пол, идущий впереди, на невероятно крутом гребне пытались проложить дорогу в бурю, через отвесный траверс, решив протянуть стационарную веревку, даже если потом придется взбираться на вершину с мотком бечевы, застрявшим в наших карманах.

Скачать книгу: Восхождение [0.04 МБ]