Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное


Станислав Лем. Мир на земле




© Stanislaw Lem. Poko'j na ziemi, 1987
© Константин Душенко, перевод, с. 263-362; И.В.Левшин, перевод, с.
363-488, 1990, 1994
OCR: Dmitry Ustsov 7.62x39@usa.net









I. Удвоение



Не знаю, что делать. Имей я хотя бы возможность сказать "плохо мое
дело", это бы еще полбеды. Сказать "плохи наши дела" я не могу тоже. И
вообще, о собственной особе я могу говорить лишь частично, хотя я
по-прежнему Ийон Тихий. Со старой привычкой разговаривать вслух во время
бритья мне тоже пришлось расстаться, потому что левый глаз все время мешал,
ехидно подмигивая. Сидя в ЛЕМе, я еще не успел понять, что случилось перед
самым отлетом. Этот ЛЕМ не имел ничего общего с американским треножником, в
котором НАСА послала Армстронга и Олдрина за горсткой лунных камней. Он был
так назван для маскировки моей тайной миссии. Сам черт меня впутал в эту
миссию. Возвратившись из созвездия Тельца, я никуда не собирался лететь по
крайней мере год. Согласился я только во имя блага всего человечества. Я
понимал, что могу не вернуться. Как высчитал доктор Лопес, у меня был один
шанс на двадцать и восемь десятых. Это меня не остановило. Я человек
рисковый. Двум смертям не бывать. Либо вернусь, либо нет, сказал я себе. Мне
и в голову не пришло, что я вернусь, но вернусь не я, а вроде бы "мы". Чтобы
объяснить это, придется раскрыть кое-какие сверхсекретные обстоятельства, но
мне уже все равно. То есть частично. Ведь писать я вынужден тоже частично, с
огромным трудом. Стучу на машинке правой рукой. Левую пришлось привязать к
подлокотнику кресла, потому что она была против. Вырывала из каретки бумагу,
ни на какие уговоры не поддавалась, а когда я попытался поставить ее на
место, подбила мне глаз. Все это следствие удвоения. У каждого из нас два
полушария мозга соединены большой спайкой. По-латыни -- corpus callosum*
[мозолистое тело]. Двести миллионов белых нервных волокон соединяют мозги,
чтобы они могли собраться с мыслями -- у всех, только не у меня. Чик -- и
кончено. И даже чиканья не было, а был полигон, на котором лунные роботы
испытывали новое оружие. Меня занесло туда совершенно случайно. Я уже
выполнил задание, перехитрил этих мертвых тварей и возвращался к ЛЕМу, но
тут мне захотелось пи-пи. Писсуаров на Луне нет. Впрочем, в безвоздушном
пространстве проку от них никакого. В скафандре имеется специальный мешочек,
точно такой же был у Армстронга и Олдрина. Так что можно где угодно и когда
угодно, но я стеснялся. Слишком уж я культурный или, скорее, был таким. Ведь
неудобно же прямо так, при ярком солнце, посередине Моря Ясности. Чуть
подальше торчала большая глыба, ну, я и пошел туда, в ее тень. Кто же мог
знать, что там уже действует это ультразвуковое поле. Облегчаясь, я
почувствовал что-то вроде тихого щелчка в голове. Словно бы стрельнуло, не в
позвоночнике, как иной раз бывает, а выше. В самом черепе. Это как раз и
была дистанционная каллотомия, причем полная. Нигде не болело. Я
почувствовал себя как-то странно, но это сразу прошло, и я зашагал к ЛЕМу.
Правда, мне показалось, что все теперь какое-то не такое, и сам я тоже, но я
объяснял это возбуждением, естественным после стольких приключений. Правой
рукой заведует левое полушарие мозга. Поэтому я сказал, что пишу сейчас лишь
частично. Правому полушарию мое писание, как видно, не по душе, раз оно мне
мешает. Все ужасно запуталось. Я не могу сказать, что теперь я -- это только
мое левое полушарие. В чем-то приходится уступать правому, не сидеть же с
привязанной рукой вечно. Я пытался задобрить его чем только мог -- впустую.
Оно просто невыносимо. Агрессивное, вульгарное, невоспитанное. Хорошо еще,
что прочесть оно может не все, только некоторые части речи, легче всего --
существительные. Так обычно бывает, я это знаю, потому что перечитал уйму
книг о каллотомии. Глаголы и прилагательные ему не даются, а поскольку оно
видит, что я тут выстукиваю, приходится изъясняться так, чтобы его не
задеть. Удастся ли мне это, не знаю. Впрочем, никто не знает, отчего вся
наша благовоспитанность засела в левом мозгу.
На Луне я должен был высадиться тоже частично, но в совершенно другом
смысле -- тогда, до несчастного случая, я еще не был удвоен. Сам я должен
был обращаться вокруг Луны по стационарной орбите, а на разведку выслать
своего теледубля. Такого пластикового, с сенсорными датчиками, чем-то даже
похожего на меня. Так вот: я и сидел в ЛЕМе-1, а высадился ЛЕМ-2 с
теледублем. Эти военные роботы страх как свирепы к людям. В любом человеке
видят противника. Так, во всяком случае, мне сказали. К сожалению, ЛЕМ-2
отказал, вот я и решил высадиться сам -- посмотреть, что с ним, потому что
связь была не полностью прервана. Сидя в ЛЕМе-1 и не чувствуя уже ЛЕМа-2, я
ощущал, однако, боль в животе, который, собственно, болел у меня не прямо, а
по радио: они, оказывается, разломали у ЛЕМа оболочку, извлекли теледубля, а
затем и его принялись потрошить. У себя на Орбите я не мог отключить этот
кабель: живот, правда, перестал бы болеть, но я окончательно потерял бы
связь с дублем и не знал бы, где его искать. Море Ясности, на котором он
угодил в ловушку, по размерам почти как Сахара. К тому же я перепутал кабели
(они, правда, разного цвета, но их черт знает сколько), инструкция на случай
аварии куда-то запропастилась, а ее поиски с болью в брюхе так меня
разозлили, что вместо того, чтобы вызвать Землю, я решил высадиться, хотя
меня заклинали не делать этого ни при каких обстоятельствах, мол, иначе мне
уже оттуда не выкарабкаться. Но отступать не в моих правилах. Кроме того,
хотя ЛЕМ -- всего лишь машина, напичканная электроникой, мне было жаль
бросать его на поругание роботам.
Сдается, чем больше я объясняю, тем темнее все это становится. Начну,
пожалуй, с самого начала. Впрочем, каким оно было, не знаю, должно быть, я
запомнил его в основном правой половиной мозга, доступ к которой отрезан,

Скачать книгу: Мир на земле [0.20 МБ]