Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

салфетки он умел показать, как возникают горные хребты, а когда рассказывал
о свитах лавы, которыми покрыты остывающие планеты, я видел небесных
гигантов, одетых в развевающиеся плащи из багрового пламени. Другой дядя,
Нариан, тот самый австралиец, который когда-то перепугал меня во время
телевизита, создавал искусственный климат на больших планетах, был
властелином метановых ураганов и повелителем бурь, вздымающих океаны
леденеющего углеводорода. А какие миры раскрывались в его рассказах! Он
говорил о летающем континенте Гондвана, об удивительном небе Юпитера,
похожем на опрокинутую чашу, в которой маленькое солнце светит днем и ночью,
об экваториальных пространствах Сатурна, на которые большую часть года
падает тень гигантских вращающихся колец, о своих юношеских экспедициях на
холодные спутники этой планеты, носящие имена, похожие на заклинания: Титан,
Рея, Диана.
И все же, хотя и с тяжелым сердцем, я изменил им обоим и решил пойти по
стопам третьего дяди - Орхильда. Зная, что дядя Орхильд бомбардирует атом, я
представлял его склонившимся где-нибудь в межпланетной лаборатории и
пытающимся поймать эту мельчайшую частицу материи. Что же оказалось в
действительности? Этот исследователь бесконечно малого занимался как раз
тем, что строил объекты, по своим размерам во много раз превосходящие любое
сооружение на Земле и даже самую Землю. Разве не было поразительно, что путь
в глубь Космоса, как и в.глубь атома, одинаково приводил к бесконечности?
Дядя Орхильд строил машину для бомбардировки атомов. Это было кольцо из
труб; магнитные поля ускоряли в нем нуклоны - снаряды, стрелявшие в ядра
атомов. Самый большой ускоритель XXX века представлял замкнутую окружность
диаметром в три тысячи километров: его изогнутая труба бежала по туннелям,
проложенным сквозь горные цепи, по мостам, пересекающим долины. Следующим
этапом мог быть, пожалуй, только ускоритель, опоясывающий весь земной шар.
Значит ли это, что конструкторы дошли до предела, через который невозможно
перешагнуть? Нет, возник совершенно новый замысел: было решено построить
новый гелиотрон в космическом пространстве. Мне казалось, что гелиотроп
должен был представлять собой кольцеобразную систему труб, плавающую где-то
между Землей и Луной. Но дядя Орхяльд вывел меня из заблуждения: основной
материал для конструкции - отличного качества пустота - имелся в избытке в
космическом пространстве. Ракетами были доставлены с Земли многие тысячи
магнитных установок. Они были так расположены в пространстве, что образовали
идеальную окружность. Что же делал дядя? Может быть, следил за этой работой?
Нет, он как раз занимался тем, что было между магнитными установками, то
есть пустотой. Значит - ничем? Вовсе не так. Из того, что он говорил о ней,
вытекало, что нет более богатого возможностями объекта, чем эта "пустота",
через которую проходят электромагнитные поля - гонцы и посланники далеких
миров.
Он не наносил нам телевизитов, потому что при этом нельзя было влезать
на деревья, что он очень любил. Зато, когда он приезжал, мы взбирались на
одну из самых высоких яблонь в саду, усаживались в развилине между сучьями
и, грызя твердые яблоки, вели ожесточенные споры о фотонах - самых быстрых и
невесомых частицах материи. Было бесповоротно решено, что я стану
энергетиком космического пространства.
Но наступили летние каникулы 3103 года, и все изменилось. Мне
исполнилось четырнадцать лет и было разрешено совершать самостоятельно
экскурсии на расстояния в несколько сот километров.
Однажды я полетел на Гельголанд. Знаете ли вы этот маленький островок в
Северном море, древнюю базу и одновременно музей космических кораблей? Там,
среди стройных елей и выветренных доломитных скал, высится огромный ангар с
высокими окнами. В центре ангара, под сводами, нависшими над скоплением
подъемных кранов, напоминающими позвонки и ребра допотопного кита, стоят
рядами на покое огромные корабли.
Хранителем музея был краснолицый старик с окладистой бородой, в
которой, словно забытые, сверкали кое-где золотистые волосы. Я обнаружил его
в реакторном отделении одной из ракет. Он стоял в полной темноте над
кварцевыми ваннами, в которых некогда бурлил жидкий металл. Теперь здесь
царил запах пыли и ржавчины. Казалось, что во всем огромном сооружении,
кроме меня, нет никого. Я вздрогнул, увидев его, и спросил, что он тут
делает.
- Да вот смотрю за ними... чтобы не улетели, - ответил старик после
столь длительного молчания, что я начал сомневаться, ответит ли он вообще.
Он постоял надо мной - я слышал его напряженное, тяжелое дыхание - и
молча спустился по трапу.
С тех пор я стал все чаще посещать музей. Некоторое время отношения
между нами никак не могли наладиться: я пытался сблизиться со стариком, но
он, казалось, избегал меня, скрываясь в лабиринте кораблей. Потом он стал
отвечать на мои вопросы, вначале лаконично, с примесью сарказма, которого я
не понимал, но, по мере того как мы знакомились ближе, стал все более
разговорчивым. Постепенно я изучил биографии судов, находившихся в зале, и
многих других звездных кораблей, потому что он - я непоколебимо верил в это
- знал историю всех судов, какие когда-либо курсировали в пределах солнечной
системы за последние шесть веков.
На Гельголанде я гостил в семье дяди. По мере того как старик все
больше углублялся в недра своей, как мне казалось, неистощимой памяти, для
меня оставался загадкой лишь он сам: о себе он не рассказывал никогда. Я
предполагал, что он был капитаном межпланетного корабля или руководителем
крупных экспедиций, но не спрашивал об этом: мне нужен был именно такой
окруженный ореолом тайны человек.
У самого входа в зал, между колоннами, стояли четыре древние ракеты,
построенные на судостроительных верфях тысячу лет назад, - длинные тупоносые
веретена, хвостовое оперение которых напоминало стрелу. Первые две ракеты
лежали на покатой бетонной площадке, третья стояла, откинувшись назад. Ее
правый костыль касался края фундамента, левый, выпущенный лишь наполовину,
торчал в воздухе, подогнутый, как лапа мертвой птицы. Этот старейший
межпланетный корабль высоко задирал клюв, словно готовый к старту, который
почему-то откладывался, хотя его время уже наступило. Дальше лежали похожие
на трехгранных рыб ракеты, изготовленные в XXII и XXIII веках. Я вначале
думал, что все они выкрашены в черный цвет, но оказалось, что их заботливо
окутывал мрак, как бы стремясь из жалости скрыть ржавые пятна и вмятины на
боках.
Я хотел было сказать, что старик руководил моим осмотром ракет, но это
было бы неправдой. Мы вместе поднимались по крутым лестницам на узкую
металлическую галерею, откуда были видны ряды темных хребтов с зияющими
колодцами люков. Корабли освещались изнутри искусственным светом. Перед нами
открывались створки проходов, круглые люки, каюты, багажные отсеки и
межпалубные трапы. По ним мы спускались до самого дна трюмов, в которых,

Скачать книгу: Магелланово Облако [0.29 МБ]