Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

когда моделирующая машина становилась тесной для следующей эпохи, Трурль
мастерил к ней приставку, пока из этих пристроек не образовалось нечто
вроде городка из перепутанных проводов и ламп, в мешанине которых сам черт
сломал бы себе ногу. Трурль, однако, как-то выходил из положения, и только
два раза пришлось ему переделывать работу заново: первый раз, к сожалению,
с самого начала, так как получилось у него, будто Авель убил Каина, а не
Каин Авеля (перегорел предохранитель в одном из контуров), в другом же
случае возвратиться следовало всего на триста миллионов лет назад, в
среднюю мезозойскую эру, так как вместо прарыбы, которая родила праящера,
который родил прамлекопитающего, который родил обезьяну, которая родила
праочкарика, получилось нечто настолько странное, что вместо очкарика
вышел у него фонарик. Кажется, муха залетела в машину и испортила
суперскопический переключатель причинности. Не считая этого, все шло как
по маслу, просто на удивление. Смоделированы были средневековье, и
древность, и эпоха великих революций, так что машину порой бросало в
дрожь, а лампы, моделирующие наиболее важные успехи цивилизации,
приходилось поливать водой и обкладывать мокрыми тряпками, чтобы прогресс,
моделируемый в таком бешеном темпе, не разнес их вдребезги. Под конец
двадцатого века машина вдруг начала вибрировать наискось, а потом
затряслась вдоль - и все неизвестно почему. Трурль весьма этим огорчился и
даже приготовил немного цемента и скрепы на тот случай, если вдруг она
станет разваливаться. К счастью, обошлось без этих крайних мер; перевалив
за двадцатый век, машина помчалась дальше без задоринок. Тут пошли
наконец, каждая по пятьдесят тысяч лет, цивилизации абсолютно разумных
существ, которые породили и самого Трурля, и катушки смоделированного
исторического процесса так и летели в приемник одна за другой, и было этих
катушек столько, что если забраться на верхотуру и посмотреть в бинокль -
просто конца не было этим отвалам; а ведь все только для того, чтобы
построить какого-то там виршеплета, пусть даже и самого распрекрасного!
Таковы уж последствия научного азарта. Наконец программы были готовы;
оставалось выбрать из них самое существенное, ибо в противном случае
обучение электропоэта затянулось бы на много миллионов лет.
Две недели подряд вводил Трурль в своего будущего электропоэта общие
программы; потом наступила настройка логических, эмоциональных и
семантических контуров. Уже было собрался он пригласить Клапауциуса на
пробное испытание, но раздумал и сначала пустил машину в одиночку. Та
немедля прочла доклад о полировке кристаллографических шлифов для вводного
курса малых магнитных аномалий. Пришлось ослабить логические контуры и
усилить эмоциональные; прежде всего машину одолел приступ икоты, затем
припадок истерии, наконец она с большим трудом пробормотала, что жизнь
ужасна. Он усилил семантику и смастерил приставку воли; тогда она заявила,
что отныне он должен ей подчиняться, и приказала достроить ей еще шесть
этажей к девяти имеющимся, чтобы она могла на досуге поразмыслить о
сущности бытия. Вставил он ей философский глушитель; после этого она
вообще перестала откликаться и только ударяла током. Умолял он ее, умолял
и смог уговорить лишь спеть короткую песенку "Жили-были дед да баба, ели
кашу с молоком", на чем ее вокальные упражнения кончились. Тогда начал он
ее прикручивать, глушить, усилять, ослаблять, регулировать, пока не решил,
что все в лучшем виде. Тут и угостила она его такими стихами, что
возблагодарил он великое небо за прозорливость: то-то бы потешился
Клапауциус, заслышав эти занудливые вирши, ради которых пришлось
промоделировать все возникновение Космоса и всех возможных цивилизаций!
Вставил он ей шесть противографоманских фильтров, но они вспыхивали, как
спички; пришлось изготовить их из корундовой стали. Тут понемногу стало у
него налаживаться; он дал машине полную семантическую развертку, подключил
генератор рифм, и чуть было все опять не полетело в тартарары, так как
машина пожелала быть миссионером у нищих звездных племен. Однако в тот
последний момент, когда он уже готов был наброситься на нее с молотком в
руках, пришла ему в голову спасительная мысль. Он выбросил все логические
контуры и вставил на их место ксебейные эгоцентризаторы со сцеплением типа
"Нарцисс". Машина закачалась, засмеялась, заплакала и сказала, что у нее
побаливает где-то на уровне третьего этажа, что ей все уже до лампочки,
что жизнь удивительна, а все кругом негодяи, что она наверное скоро умрет,
и желает только одного - чтобы о ней помнили и тогда, когда ее не станет.
Затем велела подать ей бумагу. Трурль облегченно вздохнул, выключил ее и
отправился спать. Утром он зашел за Клапауциусом. Услышав, что его зовут
на запуск Электрибальда, как решил Трурль назвать свою машину, Клапауциус
бросил все свои дела и пошел в чем был, так не терпелось ему поскорее
стать свидетелем поражения друга.
Трурль прежде всего включил нагревательные контуры, потом дал малый
ток, еще несколько раз взбежал наверх по гремящим железным ступенькам -
Электрибальд похож был на огромный судовый двигатель, весь в стальных
мостках, покрытый клепаной жестью, со множеством циферблатов и клапанов, -
и вот, наконец, запыхавшийся, следя, чтобы не падало напряжение, он
заявил, что для разминки начнет с маленькой импровизации. А потом уж,
конечно, Клапауциус сможет предложить машине любую тему для стихов, какую
захочет.
Когда амплификационные указатели дали знать, что лирическая мощность
достигла максимума, Трурль, рука которого чуть заметно дрожала, включил
большой рубильник, и почти сразу машина произнесла голосом слегка хриплым,
но изобилующим чарующими и убедительными интонациями:
- Общекотовичарохристофорная хрящетворобка.
- И это все? - выждав некоторое время, удивительно вежливо спросил
Клапауциус. Трурль стиснул зубы, дал машине несколько ударов током и снова
включил. На этот раз голос оказался значительно чище; им можно было просто
наслаждаться, этим торжественным, не лишенным обольстительных переливов
баритоном:

Лопотуй голомозый, да бундет грывчато
В кочь турмельной бычахе, что коздрой уснит,
Окошел бы назакрочь, высвиря глазята,
А порсаки корсливые вычат намрыд!

- По-каковски это? - осведомился Клапауциус, с великолепной
невозмутимостью наблюдая за той паникой, с которой Трурль метался у щита
управления; затем, махнув в отчаянии рукой, тот помчался, топая по
ступеням, на самый верх стальной громадины. Видно было, как он на
четвереньках вползает сквозь открытые клапаны в нутро машины, как стучит
там молотком, яростно ругаясь, как что-то закручивает, бренча разводными
ключами, как снова выползает и вприпрыжку бежит на другой помост; наконец

Скачать книгу: Кибериада [0.11 МБ]