Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Командир приказывает, солдат слушает; значит, один должен быть умным, а
другой послушным. Однако для силы ума, даже и военного, существуют
естественные границы. Даже самый гениальный полководец может столкнуться с
равным себе. Может он также пасть на поле боя, и его солдаты осиротеют;
может и нечто худшее учинить, ежели, к примеру, профессионально
натренировавшись в мышлении, предметом своих размышлений власть изберет.
Разве не опасна орава заржавевших в боях штабистов, у которых от
размышлений боевых виски плавятся, так что им даже и трона может
захотеться? Разве не пострадали от этого уже многие королевства? Как видно
из этого, командиры являются лишь необходимым злом; и за тем дело стало,
чтобы необходимость эту уничтожить. Далее: дисциплинированность армии в
том состоит, чтобы она точно выполняла приказы. С точки зрения устава,
идеальной является такая армия, которая из тысяч тел, мыслей, воль создает
единое тело, мысль, волю. На это направлена вся военная дисциплина,
муштра, маневры, упражнения. Итак, недостижимой целью кажется такая армия,
которая действовала бы буквально как один человек, сама творя и реализуя
стратегические планы. Кто же может быть воплощением такого идеала? Только
индивидуум, ибо никого не слушаешь так охотно, как себя, и никто не
выполняет приказов так старательно, как тот, кто их сам себе отдает. К
тому же индивидуум не может разбежаться в разные стороны, отказать самому
себе в повиновении или открыто роптать на себя. Итак, суть в том, чтобы
эту готовность к послушанию, это себялюбие, которые свойственны
индивидууму; сделать свойствами многотысячной армии. Как же этого
добиться?
Тут Клапауциус начал излагать заслушавшемуся королю простые, как все
гениальное, идеи Гарганциана.
- Каждому рекруту, - сказал он, - следует приделать спереди штепсель, а
сзади розетку. По приказу "Соединяйтесь!" штепсели втыкаются в розетки, и
там, где только что была толпа штатских, возникает подразделение идеальной
армии. Когда разрозненные интеллекты, до тех пор занятые внеказарменными
мелочами, буквально сливаются в единую воинскую душу, автоматически
возникает не только дисциплина, проявляющаяся в том, что вся армия
действует воедино, ибо является единой душой во множестве тел, но тут же
образуется и ум. А ум этот прямо пропорционален численности армии. Взвод
обладает умом унтер-офицера, рота умна, как штабс-капитан, батальон - как
полковник, а дивизия, даже из резерва, стоит всех стратегов мира, вместе
взятых. Таким образом можно сформировать прямо-таки потрясающе гениальную
армию. Приказов не выполнять она не может - ведь кто же не послушает
самого себя? Это в корне уничтожает всяческие прихоти и выходки
индивидуумов, зависимость от случайных способностей командиров, их
взаимную зависть, соперничество, распри; однажды соединенные части
разъединять уже не следует, ибо это не дало бы ничего, кроме беспорядка.
"Армия без полководцев - сама себе полководец" - вот мой идеал! - закончил
Клапауциус свою речь, которая произвела на короля очень сильное
впечатление.
- Ступай, сударь, к себе на квартиру, - промолвил монарх, - а я
посоветуюсь с моим генеральным штабом...
- О, не делайте этого, Ваше Королевское Величество, - хитроумно
воскликнул Клапауциус, изображая великое смятение. - Именно так поступил
император Турбулеон, а штаб его, цепляясь за свои должности и чины, отверг
проект, и тотчас же сосед Турбулеона, король Эмалиус, повел
реформированную армию на его государство, которое и превратил в пепелище,
хотя армия Эмалиуса была в восемь раз меньше!
Сказав это, Клапауциус отправился в свои покои и, поглядев там на
шарик, увидел, что он красен, как свекла, из чего было понятно, что Трурль
подобным же образом действует у короля Безобразика.
Вскоре король приказал Клапауциусу переделать один пехотный взвод.
Маленькое это подразделение соединилось духом, крикнуло: "Бей, рубай!" -
и, ринувшись с холма на три эскадрона до зубов вооруженных королевских
кирасиров под руководством шести преподавателей Академии Генерального
Штаба, разнесло их в пух и прах. Сильно опечалились все маршалы, генералы
и адмиралы, ибо король немедленно их уволил в отставку и, полностью
уверовав в коварное изобретение, велел Клапауциусу переделать всю армию.
И начали фабрики оружейные днем и ночью выдавать вагоны штепселей и
розеток, которые привинчивали, куда следует, во всех казармах. Клапауциус
ездил на инспекцию из гарнизона в гарнизон и получал от короля массу
орденов. Трурль, о том же хлопочущий в государстве Безобразика, ввиду
прославленной экономности этого монарха вынужден был довольствоваться
пожизненным титулом Великого Продавца Родины. Итак, оба государства
готовились к военным действиям. В мобилизационной лихорадке приводили в
порядок как обычное оружие, так и ядерное, начищая с рассвета до сумерек
аэропланы и атомы, чтобы они сверкали согласно уставу. Оба конструктора,
которым уже, собственно, нечего было делать, начали украдкой упаковывать
вещи, чтобы встретиться, когда придет пора, в условном месте, у ракеты,
оставленной в лесу.
Тем временем всякие чудеса творились в казармах, особенно пехотных.
Солдат незачем было муштровать и незачем было делать перекличку, чтобы
установить количество присутствующих, - ведь никто не спутает свою правую
ногу с левой и не начнет считать, чтобы удостовериться, что его - раз.
Радостно было смотреть, как новые части маршировали, как проделывали
"Налево кругом!" и "Смирно!". Однако же после упражнений роты начинали
переговариваться и через открытые окна казарменных бараков наперебой
перекрикивались о понятии когерентной истины, о суждениях аналитических и
синтетических a priori либо о бытии как таковом, поскольку до этого уже
дошел коллективный разум. Домыслились потом и до философских концепций,
так что один саперный батальон дошел до абсолютного солипсизма и заявил,
что, кроме него, ничто реально не существует. Поскольку из этого
следовало, что не существует ни монарх, ни противник, батальон этот
пришлось потихоньку рассоединить и рассредоточить по частям, стоящим на
позициях эпистемологического реализма. Примерно в это же время в
государстве Безобразика шестая десантная дивизия перешла от упражнений по
приземлению к мистическим упражнениям и, утопая в созерцании, чуть не
утонула в ручье; неизвестно в точности, как это все произошло, но
достаточно сказать, что именно тогда и была объявлена война, и армии,
громыхая железом, начали с обеих сторон медленно придвигаться к границе.
Закон Гарганциана действовал с неумолимой точностью. Когда одно
подразделение соединялось с другим, пропорционально возрастало и
эстетическое чутье, достигая максимума на уровне дивизии; стройные ряды
такой дивизии способны были броситься по бездорожью в погоню за пестрой
бабочкой, а когда моторизованный корпус имени Многолимуса подступил к

Скачать книгу: Кибериада [0.11 МБ]