Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Раз ночью из начальственного здания донеслись до нас звуки буйного
веселья. Выплыв во двор, я увидел, как начальник вместе с докладчиком,
горланя во все горло, огромными ведрами вычерпывают из помещения воду,
выливая ее в окно. Чуть рассвело, появился докладчик; сидя в законопаченной
лодке, он сообщил нам, будто все, что делалось до сих пор, было
недоразумением; что разрабатывается новый, истинно свободный, а не такой,
как прежде, образ существования, а пока суть да дело, отменяется
бульканье - как мучительное, вредное для здоровья и совершенно излишнее.
В продолжение всего выступления он опускал ногу в воду и моментально
выдергивал ее, перекашиваясь от отвращения. Заключил он тем, что всегда
был против воды и, как мало кто, понимал, что ничего путного из нее не
выйдет. Два дня мы не ходили на работы. Затем нас направили к готовым уже
скульптурам; мы отбивали у них плавники и взамен приделывали ноги.
Докладчик стал разучивать с нами новую песню "Разгоню тоску я, заживу
всухую!", и повсюду говорили, что на днях привезут помпы для откачивания
воды.
Однако же после второго куплета докладчик был вызван в город и более
не возвращался. Наутро приплыл к нам начальник, едва выставляя голову из
воды, и роздал всем непромокаемые газеты. В них сообщалось, что бульканье
- как вредное для здоровья и не способствующее бальдурению - раз и
навсегда отменяется, что, однако, не означает возвращения на губительную
сушу. Совсем напротив. Дабы приклимить бадубины и спентвить бальдуры, на
всей планете устанавливается исключительно подводное дыхание как в высшей
степени рыбье, причем, принимая во внимание интересы общества, вводится
оно постепенно - то есть каждый день всем гражданам вменяется в
обязанность пребывать под водою чуть-чуть дольше, нежели накануне. Имея в
виду облегчить им это, общий уровень воды повсеместно будет поднят до
одиннадцати глубинников (мера длины).
Действительно, вечером вода поднялась настолько, что нам пришлось
спать стоя. Поскольку шептунов залило, их разместили чуть выше прежнего,
а новый докладчик принялся за тренировку в подводном дыхании. Спустя
несколько дней в ответ на единодушную просьбу граждан всемилостивейшим
распоряжением Эрмезиния уровень воды подняли еще на полглубинника. Все мы
стали ходить исключительно на цыпочках. Особы пониже ростом вскоре куда-
то исчезли. Так как подводное дыхание ни у кого не выходило, сложилась
практика еле видного выскакивания из воды для забора воздуха. Не прошло и
месяца, как все более или менее наладилось, причем все притворялись,
будто и сами так не поступают, и других, подобным же образом поступающих,
не замечают. Печать сообщала об огромном прогрессе подводного дыхания во
всем государстве, а на свободное ваяние прибывало множество лиц,
булькавших по-старому.
Все это, вместе взятое, причиняло столько неудобств, что в конце
концов я решился покинуть места свободного ваяния. После работы я
спрятался за постаментом нового памятника (запамятовал сказать, что мы
отбивали приделанные рыбам ноги и возвращали плавники на прежнее место),
а когда все опустело, поплыл в город. В этом отношении у меня было
значительное превосходство перед пинтийцами, которые вопреки всему, что
можно было бы ожидать, вовсе не умеют плавать. Намаялся я порядочно, но
все же мне удалось доплыть до космодрома. Ракету мою стерегли четверо
рыбитов. К счастью, кто-то поблизости забулькал, и рыбиты кинулись в ту
сторону. Тогда я сорвал печати, вскочил в ракету и с быстротою, на какую
только был способен, стартовал. Спустя четверть часа планета уже мерцала
вдали крохотной звездочкой, на которой столь многое довелось мне
пережить. Я лег в постель, наслаждаясь ее сухостью; увы, счастливый отдых
этот продолжался недолго. Меня вдруг разбудил энергичный стук в люк. Еще
спросонья я проорал: "Да здравствуют пинтийские свободы!" Восклицание это
дорого обошлось мне, ибо в ракету рвался патруль Пантийской Ангелиции.
Тщетны были мои разъяснения, что меня плохо расслышали, что я кричал
"свободы пантийские", а не "пинтийские". Ракету опечатали и взяли на
буксир. На мою беду, в кладовке осталась еще одна банка шпрот, которую я
открыл перед тем, как отправиться ко сну. Заметив открытую банку,
ангелиционеры затряслись, а затем, испуская торжествующие вопли,
составили протокол. Вскоре мы опустились на планету. Когда меня усаживали
в поджидавший экипаж, я облегченно вздохнул, увидя, что на планете, куда
ни обрати взор, воды нет. После того как мой эскорт снял скафандры, я
убедился, что имею дело с существами, как две капли воды напоминающими
людей, но лица у них были словно у близнецов, а вдобавок все они
улыбались.
Хотя спускались сумерки, в городе от огней было светло, как днем. Я
обратил внимание на то, что, кто бы из прохожих ни посмотрел на меня,
всякий непременно с ужасом или состраданием покачает головой, а какая-то
пантийка, завидя меня, упала в обморок, и это казалось тем необычнее, что
она и тогда не перестала улыбаться.
Вскоре мне пришло в голову, что все жители планеты носят своего рода
маски, хотя вполне в этом я все же уверен не был. Путешествие завершилось
перед зданием с вывеской: "СВОБОДНАЯ АНГЕЛИЦИЯ ПАНТЫ". Ночь провел я в
одиночестве в небольшой комнатенке, прислушиваясь к доносившимся через
окно отголоскам жизни большого города. Назавтра в кабинете у следователя
мне зачитали обвинительное заключение. В вину мне вменялись проявление
ангелофагии по пинтийскому наущению, а также преступная индивидуализация
личности. Вещественных доказательств, свидетельствовавших против меня,
было два: первое представляла собой открытая банка из-под шпрот, а второе
- зеркальце, в которое позволил мне посмотреться следователь.
Это был Ангелит IV Ранга в белоснежном мундире с пересекавшими грудь
бриллиантовыми молниями; он растолковал мне, что за мои прегрешения мне
угрожает пожизненная идентификация, после чего прибавил, что суд
предоставляет мне четыре Дня для подготовки к защите. С назначенным
адвокатом я мог видеться по первому требованию.
Поскольку на собственном опыте я уже познакомился с методами
судебного разбирательства в этой части Галактики, мне прежде всего
захотелось выяснить, в чем состоит грозившее мне наказание. И вот,
исполняя мое желание, привели меня в небольшую зальцу янтарного цвета, в
которой уже дожидался адвокат, Ангелит II Ранга. Он оказался чрезвычайно
снисходительным и не скупился на объяснения.
- Знай, пришелец из чужих сторон, - заговорил он, - что мы постигли
саму суть всяческих забот, страданий и бед, которым подвергаются
существа, собирающиеся в сообщества. Источник их коренится в личности, в
ее частной индивидуальности. Коллективные организмы вечны, они
подчиняются законам постоянным и неизменным, как подчиняются им
гигантские солнца и звезды. Индивид характеризуется шаткостью,

Скачать книгу: Звездные дневники Ийона Тихого [0.02 МБ]