Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное


Айзек Азимов. Соберемся вместе




Мир длился сто лет, и люди забыли, что может быть по-другому. И не
знали, как действовать, обнаружив, что началось что-то вроде войны.
И, конечно, Илиас Линн, глава бюро роботики, не знал, как ему
реагировать, когда он услышал об этом. Главное управление бюро роботики
размещалось в Шайенне, в соответствии с тенденцией к децентрализации, и
Линн недоверчиво смотрел на молодого офицера службы безопасности из
Вашингтона, сообщившего ему эту новость.
Илиас Линн - рослый мужчина, внешне очень простой, с бледно-голубыми,
слегка выпуклыми глазами. Под взглядом этих глаз люди обычно начинали
ежиться, но офицер службы безопасности оставался спокоен.
Линн решил, что его первой реакцией должно быть недоверие. Дьявол, и
ведь на самом деле невероятно! Он просто не может в это поверить!
Он откинулся в кресле и сказал:
- Насколько достоверна эта информация?
Офицер, представившийся как Ральф Дж. Брекенридж и предъявивший
соответствующее удостоверение, сохранил юношескую мягкость: полные губы,
пухлые щеки, которые легко покрывались краской, невинные глаза. Одежда его
не соответствовала стилю Шайенна, но была обычной для Вашингтона с его
кондиционерами; а именно в Вашингтоне, несмотря на децентрализацию,
размещалась служба безопасности.
Брекенридж вспыхнул и ответил:
- Она абсолютно достоверна.
- Ну, вы все о Них знаете, вероятно, - сказал Линн, не в силах скрыть
сарказм в голосе. Он сознавал, что подчеркивает местоимение, относящееся к
врагу: в письменной форме это соответствовало бы заглавной букве. Таково
обыкновение этого поколения и предшествовавшего ему. Никто не говорил
больше "восток", или "красные", или "Советы", или "русские". Это приводило
бы к недоразумениям, потому что Они не все были на востоке, не все были
красными или Советами и особенно русскими. Гораздо проще говорить Мы и
Они, и гораздо точнее.
Путешественники часто сообщали, что у Них то же самое. Там Они это
"Мы" (на соответствующем языке), и Мы обозначаемся как "Они".
Вряд ли кто-нибудь еще размышлял об этом. Все очень удобно и
привычно. Даже ненависть исчезла. Вначале это состояние называлось
холодной войной. Теперь всего лишь игра, почти добродушная, с неписаными
правилами и ореолом приличия.
Линн резко спросил:
- Зачем Им нарушать равновесие?
Он встал и остановился у настенной карты мира, окрашенной в два
цвета. В левой части карты основная краска - светло-зеленая. И небольшие
неправильные участки розового цвета. Мы и Они.
За сто лет карта почти не меняется. Последними значительными
территориальными изменениями были утрата Тайваня и приобретение Восточной
Германии около восьмидесяти лет назад.
Но было другое изменение, и очень значительное. Изменение расцветки.
Два поколения назад Их территория окрашивалась грозным кроваво-красным
цветом, Наша - чистая незапятнанная белизна. Теперь же даже цвета стали
нейтральными. Линн видел Их карты, там то же самое.
- Они этого не сделают, - сказал он.
- Уже делают, - ответил Брекенридж, - и вам лучше принять этот факт.
Конечно, сэр, я понимаю: вам неприятно думать, что Они впереди Нас в
роботике.
Глаза его, как и прежде, оставались невинны, но слова причинили боль,
и Линн вздрогнул.
Конечно, понятно, почему глава бюро роботики узнает в последнюю
очередь и от офицера службы безопасности. Во мнении правительства он упал;
если есть действительно отставание в области роботики, Линну не стоит
рассчитывать на милосердие со стороны политиков.
Линн устало сказал:
- Даже если ваши слова справедливы, Они не могут уйти далеко от Нас.
Мы умеем создавать гуманоидных роботов.
- Правда, сэр?
- Да. Кстати, мы уже построили несколько экспериментальных образцов.
- А Они сделали это десять лет назад. С тех пор Они ушли вперед на
десять лет.
Линн был обеспокоен. Неужели это просто результат уязвленной гордости
и страха за свою репутацию? Такая возможность смущала его, и все же он
вынужден защищаться.
Он сказал:
- Послушайте, молодой человек, равновесие между Нами и Ими никогда не
было совершенным во всех деталях. В том или ином вопросе то Они, то Мы все
время вырывались вперед. Если Они опередили Нас в роботике, значит,
приложили к ней больше усилий, чем Мы. А это означает, что в какой-то
другой области Мы прикладывали больше усилий и вырвались вперед. Может
быть, в исследованиях силовых полей или гиператомике.
Собственное утверждение о несовершенстве равновесия расстроило Линна.
Это справедливо, но в этом скрывается и величайшая опасность для мира. Мир
зависит от того, насколько совершенно равновесие. Если небольшие нарушения
равновесия, которые существовали всегда, слишком вырастут в том или другом
направлении...
Почти с самого начала холодной войны обе стороны создали термоядерное
оружие, и война стала немыслимой. Соревнование из военной области перешло
в экономическую и психологическую и таким и оставалось все время.
Но всегда стороны пытались нарушить равновесие, парировать достижение
соперников, самим добиться такого, что невозможно отразить, - пытались
придумать что-нибудь такое, что снова сделало бы возможной войну. И не
потому что стороны так хотели войны, но потому что каждая боялась, что
противоположная сторона сделает открытие первой.
В течение ста лет шла эта борьба на равных. И уже сто лет сохраняется
мир, а как побочный продукт интенсивных исследований возникли силовые
поля, использование солнечной энергии, контроль за насекомыми и роботы.
Обе стороны делали первые шаги в постижении менталики - так была названа
наука о физикохимической и биопсихической природе мысли. Каждая сторона
имела станции на Луне и Марсе. Человечество на принудительной тяге

Скачать книгу: Соберемся вместе [0.02 МБ]