Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Он молча занял свое место. Стоял твердо, не шевелясь. Поверх
лабораторной куртки у него болтался резиновый фартук.
Лампочка вспыхнула, и... тренировка не прошла даром. Я как автомат
щелкнула выключателем, щелкнула раньше, чем успела подумать,
остановиться или чуть задержаться...
На одно мгновение передо мной очутились рядышком два Ланселота -
одинаково одетые, только второй был чуть взъерошен. Потом второй вдруг
обмяк и повалился.
- Отлично! - закричал живой Ланселот и вышел из очерченного на полу
квадрата. - Помоги мне. Возьми его за ноги!
Я поразилась Ланселоту: как без малейшей гримасы или тени на лице
мог он нести свой собственный труп, свое собственное тело! Но он
ухватил его под мышки и волновался не больше, чем если бы тащил мешок
с картошкой.
Я взяла второго Ланселота за ноги. Внутри у меня все перевернулось
от этого прикосновения: он был еще теплый. Смерть только что
наступила. Мы вдвоем проволокли тело по коридору, потом вверх по
лестнице, и еще через один коридор в комнату. Ланселот здесь
приготовил все заранее.
В странного вида реторте булькал раствор. Вокруг в беспорядке
громоздилось химическое оборудование. Без сомнения, беспорядок был
тщательно продуман. Так, чтобы было видно, как здесь шел эксперимент.
Склянка с ярким, бросающимся в глаза ярлычком "Цианистый калий" стояла
на столе, резко выделяясь среди других.
На поверхности стола валялось несколько кристалликов.
Ланселот уложил труп так, словно тот упал со стула. Насыпал немного
кристалликов в левую ладонь, на фартук, два или три пристроил на
подбородке.
- Они поймут, в чем дело, - пробормотал он. Затем он бросил вокруг
последний взгляд. - Ну вот и все. Иди в дом и вызови врача. Ты ему
скажешь, что принесла сюда бутерброды, потому что я заработался, и...
вот об этом. - Он показал мне на разбросанные по полу бутерброды, на
разбитую тарелку, которую я по замыслу будто бы несла и уронила. -
Немного поплачь, но не переигрывай.

Поплакать для меня не составило ни малейшего труда. Все эти дни я
была на грани истерики. И теперь я с облегчением позволила вылиться
накопившемуся.
Врач повел себя точно так, как предсказал Ланселот. Склянку с
цианидом заметил сразу. Нахмурился.
- Боже мой, миссис Стеббинс, он был слишком беззаботным химиком.
- Наверно, - сказала я сквозь рыдания. - Ему нельзя было самому
этим заниматься. А его помощники в отпуске.
- Когда с цианидом обращаются как с поваренной солью... - тут врач
назидательно и угрюмо покачал головой. - А теперь, миссис Стеббинс, я
должен вызвать полицию. Отравление случайное, но смерть все равно
насильственная, и полиция...
- О да, да, вызовите их, - я чуть не укусила себя за губу. Моя
поспешность могла показаться подозрительной.
Полиция приехала со своим полицейским врачом, который лишь с
отвращением что-то промычал, увидев кристаллы цианида в руке, на
фартуке и на подбородке. Полицейские остались совершенно равнодушны к
происшедшему. У меня спросили только самые необходимые сведения. Имя,
фамилию, возраст... Спросили, в состоянии ли я похоронить за свой
счет. Я сказала "да", и они уехали. Тогда я позвонила в газеты и в два
пресс-агентства. Я просила, если они будут в публикациях цитировать
протоколы, не подчеркивать, что муж проявил неосторожность при
эксперименте. Сказала это тоном человека, который хочет, чтобы ничего
дурного о покойном не говорилось. В конце концов, продолжала я, он был
в основном физиком-ядерщиком, а не химиком. И потом у меня было
какое-то ощущение, сказала я, что с ним творится что-то неладное, и я
будто предчувствовала беду...
Здесь я точно следовала указаниям Ланселота. И на это клюнули:
"Физик-ядерщик в беде! Шпионы? Вражеские агенты?"
Репортеры валом валили. Я дала им портрет Ланселота в молодости. И
фотографы тут же его пересняли. Я провела их через главную
лабораторию, чтобы еще были снимки. Никто, ни полиция, ни репортеры,
не заинтересовались запертой на висячий замок комнатой. И даже,
кажется, не заметили ее.
Я дала репортерам материалы о жизни и научном творчестве
"покойного", которые Ланселот заготовил на этот случай, и рассказала
несколько историй, придуманных Ланселотом с целью показать, как
сочетались в нем человечность и гениальность. Я старалась исполнить
все точно, однако уверенности все-таки не чувствовала. Что-то все же
могло сорваться. Должно сорваться. А случись такое, он во всем обвинит
меня. Я это знала. На этот раз он обещал убить меня.

На следующий день я принесла ему газеты. Снова и снова он
перечитывал их. Глаза его сияли. В "Нью-Йорк таймс" ему отвели целую
колонку на первой странице внизу слева. "Таймс" не делала тайны из его
смерти. Так же поступили и агентства. Но одна бульварная газетенка
через всю первую страницу разразилась пугающим заголовком:
"Таинственная смерть ученого-атомщика?"
Он хохотал, читая все это, а просмотрев газеты до конца, вновь
вернулся к началу.
Потом он поднял голову и пронзительно взглянул на меня:
- Не уходи. Послушай, что они тут пишут.
- Я уже все прочитала, Ланселот.
- Все равно послушай...
И он прочел все заметки вслух, громко, особо останавливаясь на
похвалах покойному. Затем, сияя от удовольствия, он сказал:
- Ну что, ты и сейчас еще думаешь, что может сорваться?
Я неуверенно спросила его, что, мол, будет, если полиция вернется и
поинтересуется, почему мне казалось, что у него неприятности...
- Ну, об этом ты говорила довольно туманно. А им скажешь, что тебе
снились дурные сны. К тому времени как они решат продолжить
расследование, если они вообще решат, будет слишком поздно.
В самом деле, все шло как по маслу, но мне не верилось, что так
пойдет и дальше. Странная штука человеческий разум. Он упорствует и
надеется даже тогда, когда надежды нет и не может быть.

Скачать книгу: Некролог [0.02 МБ]