Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

– Да? И вы могли бы объяснить мне это? – Бигмен, устроившись в большом кресле, слегка наклонился и заглянул под скамью. Собака лежала там, положив голову между лапами и одним глазом поглядывая на гостя.
«Заставить Норрича говорить, – думал Бигмен. – Заставить говорить до тех пор, пока я не найду уязвимого места».
– Слушайте внимательно, – начал Норрич, подняв одну из кругляшек. – Гравитация – это вид энергии. Фигура, которую я держу в руке, находится под влиянием гравитационного поля, но ей не позволяют двигаться. В таких случаях принято говорить, что объект обладает потенциальной энергией. Если бы я выпустил эту фигуру, то потенциальная энергия перешла бы в энергию кинетическую. Под влиянием гравитации фигура падала бы все быстрей и быстрей. – Он выронил кругляшку, и та упала.
– Пока не шлепнулась бы, – добавил Бигмен.
Кругляшка, стукнувшись об пол, покатилась. Норрич наклонился за нею, однако найти не смог.
– Окажите любезность, Бигмен! Ума не приложу куда она закатилась.
Бигмен едва не крякнул с досады. Победа была так близка! Пришлось лезть под стол.
– Спасибо. Так вот… До недавнего времени единственное, что можно было сделать с потенциальной энергией – это превратить ее в кинетическую. Конечно, кинетическая энергия – вещь тоже небесполезная. Например, Ниагарский водопад можно использовать для получения электричества или еще чегонибудь. Но в космосе результатом гравитации является движение, и только оно… Теперь представим себе систему спутников Юпитера. Мы на Девятом. До планеты – пятнадцать миллионов миль, и у нас чудовищные запасы потенциальной энергии. Слетаемка на Ио, от которой до Юпитера всего 285 тысяч миль, рукой подать. Фактически, наш полет будет падением, все более и более стремительным. И вот мы примемся гасить ускорение, как бы отталкиваясь от Юпитера с помощью гиператомного двигателя. Это потребует колоссального количества энергии. Кроме того, если мы, промахнувшись, не сядем на Ио, то разобьемся в лепешку. Допустим, что все обошлось, и мы благополучно сели на Юпитер1. Но вот нам захотелось назад, соскучились. И мы с ужасом понимаем, что все пятнадцать миллионов миль нужно будет вырываться из гравитационного поля Юпитера, а у нашего корабля на такое не хватит силенок!
– Ну, а если это аграв?
– Тогда совсем другое дело! Имея в своем распоряжении агравпреобразователи, мы можем превратить потенциальную энергию не только в кинетическую! В агравтуннеле, например, гравитационные силы, заставляющие нас падать, одновременно заряжают противоположно направленное поле. Люди, падающие «туда», работают на падающих «оттуда». Перекачивая энергию таким образом, мы больше не зависим от ускорения и можем падать с любой угодной нам скоростью. Понятно?
– Конечно! – не задумываясь, ответил Бигмен. – Продолжайте, пожалуйста!
– Однако в космосе дела обстоят несколько иначе. Здесь нет второго гравитационного поля, куда можно было бы переместить энергию. Поэтому она переходит в гиператомное энергетическое поле. И наш корабль падает с Юпитера9 на Ио с нужной нам скоростью. Двигатели включаются лишь в самом конце, а также для корректировки направления полета. При необходимости можно даже полностью нейтрализовать гравитацию Юпитера. Откуда мы возьмем энергию для того, чтобы вернуться? Из конденсаторов гиператомного поля! То есть, используем энергию гравитации самого Юпитера!
– Впечатляет, – одобрительно заметил Бигмен, беспокойно ерзая в кресле. – А что это у вас на столике? – спросил он без всякого перехода.
– Это шахматы. Вы играете?
– Довольно неважно, – сознался Бигмен. – Лакки меня научил, но играть с ним неинтересно – он всегда выигрывает. А как вы можете играть в шахматы? – Бигмен расценил свой вопрос как коварнейший.
– Вы хотите спросить, не мешает ли мне моя слепота?
Бигмен чтото промычал.
– Да не смущайтесь вы так! У меня нет этих комплексов… А что до шахмат – все очень просто. Доска намагничена, и фигуры сделаны из легкого магнитного сплава. Они прилипают, куда бы их ни поставили, и не падают, если случайно их задеть. Попробуйте сами! – Бигмен потянулся за одной из фигур. Ее будто погрузили в густой сироп, на четверть дюйма. – К тому же, это не обычные шахматные фигуры.
– Шашки, скорее, – буркнул Бигмен.
– Обратите внимание на их поверхность. Прикоснувшись, я без труда опознаю любую фигуру по характерному рельефу.
Бигмен тоскливо разглядывал фигуры, узнавая в острие – ферзя, в маленьком крестике – короля; две расходящиеся канавки были слоном, кружочек – ладьей, уши – конем, а острый бугорок – пешкой.
– Чем вы занимались до моего прихода? Играли сами с собой? – спросил Бигмен, чтобы просто спросить.
– Нет, решал задачу. Взгляните. Мат в три хода.
– Как же вы различаете цвета?
– Ничего проще! Белые фигуры с небольшим углублением вдоль края, а черные – без!
– Ааа… Значит, вам приходится держать в памяти расположение всех фигур?
– Мне приходится лишь время от времени проводить рукой по доске. Как видите, клетки тоже помечены.
– Могу я взглянуть на позицию?
– Конечно! Может, хоть вам повезет. Бьюсь над ней уже полчаса.
Бигмен, стараясь действовать бесшумно, достал из кармана маленький фонарик и осторожно двинулся к стене. Норрич неподвижно сидел за столиком. Матт тоже не проявлял беспокойства. Добравшись до выключателя, Бигмен погасил свет и поднял свой фонарик.
Вдруг раздался непонятный глухой звук, а затем – голос Норрича, звучавший удивленно и с оттенком легкого неудовольствия.
– Почему вы погасили свет, Бигмен?
– Агааа!!! – грянул торжествующий вопль, и луч фонарика осветил лицо Норрича. – Никакой ты не слепой! Ты – шпион!

9. Агравкорабль

– Я не знаю, что вы там делаете, но – о, Космос! – ни в коем случае не совершайте глупостей, иначе Матт прыгнет на вас! – закричал Норрич.
– Ты прекрасно знаешь, что я делаю, – отрубил Бигмен. – Потому что видишь мой иглопистолет, который я так кстати вытаскиваю. Ты ведь наслышан о моем искусстве стрельбы. Так что, если твой пес попробует приблизиться ко мне, – ему крышка.
– Прошу вас, не причиняйте Матту зла!
Бигмена поразило, с какой внезапной болью это было сказано.
– Ты успокоишь его и пойдешь со мной. И все будут целы. Самое время проведать Лакки, помоему… В случае, если мы встретим когото в коридоре, – поздороваешься, и не более того. Я буду рядом, учти…
– Мне понадобится Матт, я не могу без него.
– Обойдешься. Здесь какихто пять шагов. Даже если бы ты действительно был слепым – это гораздо проще твоих головоломок и прочей дребедени.
Лакки обернулся на звук открывающейся двери.
– Добрый день, Норрич! А где Матт?
– Матт остался в его комнате! – возбужденно затараторил Бигмен. – Норричу он совершенно не нужен! Лакки! Этот тип такой же слепой, как мы!
– Чтоо?
– Ваш друг заблуждается, мистер Старр, – мягко начал Норрич. – Я должен сказать…
– Молчать! – оборвал его Бигмен. – Сначала я скажу, а потом уж, если понадобится, выслушаем тебя!
Лакки скрестил руки на груди.
– Мистер Норрич, если не возражаете, я действительно выслушаю его первым. А ты дружище, сначала спрячь свой пистолет.
Бигмен нехотя подчинился.
– Послушай, Лакки! Я этого хитреца подозревал с самого начала! С того момента, как увидел его трехмерные игрушки! Уж очень ловко он их вертел Я сразу сообразил, этот малый вполне потянул бы на шпиона.
– Вы уже дважды назвали меня шпионом! – вскричал Норрич – Я не потерплю!
– Послушай, Лакки, как ни в чем не бывало продолжал Бигмен, – ведь это гениально – сделать шпионом человека, которого все считают слепым Он может увидеть очень много и никто об этом не будет знать. Что скрывать от слепца! Он носом уткнется в любой секретнейший документ, а все будут думать. «Ах, бедняга! Ведь он ничегошеньки не видит!» О, небо, какое великолепное прикрытие!
– Но я действительно слепой! А про мои головоломки и шахматы я вам все детально…
– О, конечно! Ты объяснил! – усмехнулся Бигмен. – Объяснять ты мастер! И все же, как так получилось, что ты сидел в комнате с зажженным светом? Знаешь, Лакки, когда я вошел туда, свет уже горел. Он не включил его для меня. Выключатель был слишком далеко. Ну так что, Норрич?
– А то, что для меня безразлично, горит свет или нет, и поэтому он может быть включен до тех пор, пока я бодрствую на случай, если ктото придет как вы, например.
– Допустим, – иронично сказал Бигмен. – Парень способен дать объяснение всему – как он играет в шахматы, как он различает цвета – всему! Но однажды он забылся… – Бигмен цокнул языком. – Уронил шахматную фигуру и наклонился, чтобы поднять ее. Но, к счастью, вовремя вспомнил о своей слепоте и попросил меня помочь.
– Как правило, я знаю, куда падает предмет, по звуку. Но эта фигура закатилась, – объяснил Норрич.
– Вот как славно! И всетаки, есть одна вещь, объяснить которую ты не сможешь, уж извини… Лакки, я решил его проверить. Выключить свет и направить лучи фонарика прямо ему в глаза. Он должен был, по моим расчетам, вскочить или хотя бы зажмуриться. Я не сомневался в успехе. Но случилось неожиданное! Бедняга так растерялся, что спросил меня, почему, видите ли, я оставил его в темноте Как он мог узнать об этом, Лакки? Как?
– Но… – Норрич попытался вставить слово, однако Бигмен летел на всех парусах.
– Он может осязать шахматные фигуры или головоломки, но как он чувствует темноту? Ведь для этого нужно видеть!
– Полагаю, – сказал Лакки, – что самое время позволить высказаться мистеру Норричу.
– Благодарю вас. – К Норричу уже вернулась его обычная невозмутимость. – Господин Советник, я – слепой, но мой пес – нет. Когда я выключаю свет на ночь, Матт понимает это как сигнал отбоя и отправляется в свой угол. Я прекрасно слышал, что Бигмен крадется в направлении стены. Он очень старался не производить шума, но человек с пятилетним стажем слепоты слышит даже самые легкие шаги. После того, как Бигмен остановился, я услышал, как Матт встал и пошел к себе. Не нужно было особого умственного напряжения, чтобы оценить обстановку – Бигмен стоит у выключателя, Матт улегся спать. Значит, Бигмен выключил свет.
Норрич повернулся к Бигмену, потом к Лакки. Видно было, что он ждет ответа.
– Все понятно, – выдохнул Лакки. – Похоже, что мы должны извиниться перед вами.
Лицо Бигмена, только что грозное, сморщилось, как печеное яблоко.
– Но Лакки!..
– Дада, Бигмен. Никогда не цепляйся за гипотезу после того, как она опровергнута. Надеюсь, мистер Норрич, вы понимаете, что Бигмен руководствовался чувством долга.
– Но прежде, чем чтото предпринимать, он мог бы задать мне несколько вопросов, холодно заметил Норрич. – Я, с вашего позволения, пойду?
– Конечно, можете идти. Да, официальная, так сказать, просьба: о происшедшем никому. Это очень важно.
– Хорошо, забудем. Хотя случай, несомненно, подходит под статью об ответственности за ложное обвинение… Забудем. – Он быстро отыскал кнопку дверного управления и мгновенье спустя вышел.
Бигмен набросился на Лакки:
– Тебя провели, как мальчишку! Нельзя было отпускать его!
Лакки подпер голову ладонью и задумчиво посмотрел мимо Бигмена.
– Нет, это не тот человек, ради которого мы здесь.
– Еще какой тот, Лакки! Даже если он действительно слепой – это тоже против него! Бигмен вновь разволновавшись, сжал кулаки. Он мог подойти к Влягушке, потому что не видел ее! И по этой же причине мог ее убить!
– Нет, Бигмен, нет. – Лакки покачал головой. Влияние Влягушек не зависит от того, видят их или не видят. Это непосредственный контакт. Тот, кто убил ее, должен быть роботом. А Норрич не робот!
– Интересно, откуда ты можешь знать, что… – Тут Бигмен осекся.
– Ну вот, ты сам ответил на свой вопрос. Да, мы прощупали его при первой же встрече, когда Влягушка была еще с нами. У него есть эмоции, а значит, он не робот и, следовательно не тот, кто нам нужен.
Но эта маленькая ясность не могла рассеять озабоченности Лакки, он раздраженно отшвырнул «Высшую роботехнику».
Первый агравкорабль был назван «Великая Адрастея» и не походил ни на один из когдалибо виденных Старром кораблей. Он был величиной с роскошный космический лайнер, однако каюты экипажа и пассажиров сбились в носовой части корабля, в то время как девять десятых занимали агравпреобразователь и конденсаторы энергетического поля. От средней части к хвосту тянулись изогнутые лопасти, отдаленно напоминающие крылья летучей мыши. Эти лопасти, как ему объяснили, пересекая силовые линии, преобразуют гравитацию в гиператомную энергию, только и всего. Но вид их был поистине зловещим.
Сейчас корабль находился в гигантской шахте. Железобетонный колпак был убран, и на все безвоздушное пространство шахты распространялась обычная гравитация Юпитера9.
Весь персонал Проекта, около тысячи человек, собрались в этом амфитеатре. Лакки впервые видел столько людей в скафандрах одновременно. Все были, ввиду экстраординарности события, заметно возбуждены, что проявлялось в грубых развлечениях, возможных при низкой гравитации. А Лакки думал о том, что вот в одном из этих скафандров – вовсе не человек. Но как его обнаружить?
Донахью выступил с короткой речью о преданности и самоотверженности, в то время как Лакки задумчиво взирал на Юпитер, а вернее, на небольшой объект рядом с ним. Это была еле заметная, светящаяся полоска, изогнутая, как ноготь, и если бы тут был хоть какойнибудь воздух, а не безвоздушная пустота Девятого, изгиб этот виделся бы бесформенным пятнышком света.
Лакки знал, что крошечный полумесяц – это Ганимед, Юпитер3, самый крупный из спутников Юпитера и достойная луна на небосклоне гигантской планеты. Известно ему было и то, что Ганимед скоро станет центром Солнечной системы, а произойдет это по завершении работ над агравфлотилией.
Наконец Директор Донахью хриплым от избытка чувств голосом благословил корабль, и почтенная публика небольшими, по 56 человек, партиями исчезла в недрах Юпитера9. Остались лишь те, кто должен лететь. Один за другим они поднимались на эскалаторе к входному люку корабля, и первым плыл Донахью.
Лакки с Бигменом взошли на борт «Великой Адрастеи» после всех. Глава Проекта даже не обернулся.
– Лакки, ты заметил, что Рэд Саммерс тоже тут? – взволнованно прошептал Бигмен.
– Знаю.
– Это тот самый миляга, который пытался убить тебя!
– Да, Бигмен, да.
И вот корабль, содрогнувшись, медленно пополз вверх. Гравитация Юпитера9 составляла лишь 1/18 гравитации Земли, и хотя вес корабля измерялся сотнями тонн – не это было причиной такой медлительности. Если бы даже гравитация отсутствовала, корабль попрежнему сохранял бы полный объем вещества с соответствующей этому объему инерцией, и привести все это вещество в движение или, если оно сдвинулось с места, – остановить, было бы не менее трудно.
Неохотно, однако все быстрее и быстрее, шахта уходила вниз, и вскоре Девятый сжался в шероховатый серый булыжник, звезды припудрили небо, а Юпитер стал казаться мраморным шариком.
Джеймс Пэннер, подойдя к ним, посвойски положил руку на плечо сначала Бигмена, потом – Лакки.
– Не угодно ли джентльменам отобедать со мной? Ведь в обзорном отсеке сидеть пока что скучновато. – Его большой рот растянулся в улыбке, от которой мышцы толстой шеи вздулись.
– Благодарю! – в тон ему ответил Лакки. – Очень мило с вашей стороны – пригласить нас!
– Видите ли, Донахью явно не собирается этого делать, да и остальные смотрят на вас косо… Мне не хочется, чтобы вы чувствовали себя неуютно. Тем более, что путешествие будет довольно продолжительным.
– А вы, доктор Пэннер, не злитесь на меня? – довольно сухо полюбопытствовал Лакки.

Скачать книгу: Лаки Старр 5 [0.08 МБ]