Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

– Ну, хорошо, – заговорил он наконец. – Допустим, я верю, что вы не виноваты в неудачах с Проектом. А кто – виноват?
В ответ – лишь неясное бормотанье, сквозь которое можно было различить – «не знаю» и «во всяком случае».
– Не могли бы вы изъясняться более традиционно? – вежливо поинтересовался Лакки.
– Поверьте мне! – В голосе Майндса слышалось неподдельное отчаянье. – Я все тщательнейшим образом расследовал! Я думал над этим даже во сне! Следил за всеми! Анализировал и сопоставлял! Фиксировал время, когда происходили аварии, рвался кабель или уничтожались записи! И теперь я не сомневаюсь, что никто под Куполом не замешан в этом! Нас там 52 человека. По крайней мере, в шести последних случаях, когда чтото выходило из строя, я мог бы поручиться за каждого. Никого не было вблизи тех несчастных мест!
– Но ведь у аварий должна быть причина! – размышлял Лакки вслух. – Может быть, внутрипланетные толчки? Или воздействие Солнца?
– Духи! – исступленно выкрикнул инженер и резко вскинул руки. – Кроме двух, уже знакомых вам видов, существуют и двуногие духи! Я видел их, но разве ктото поверит мне? Должен вам сказать, что… скажу вам откровенно… – И речь его стала совершенно бессвязной.
– «Духи»! – Бигмен сочувственно покачал головой. – Не показаться ли вам психиатру?
– И эти мне не верят! – Майндс расхохотался трагическиоперным манером. – Ничего. Заставим поверить. С духами, а заодно и со всеми идиотами будет покончено. Я уничтожу всех! Поголовно!
Вновь последовал зловещий смех, и Майндс с необыкновенным проворством выхватил из кобуры бластер (Бигмен даже моргнуть не успел, не то что помешать инженеру) и, прицелившись прямо в Лакки, нажал на спуск. Пучок энергии бесшумно и невидимо вырвался из ствола.

2. Сумасшедший или нет?

На Земле все кончилось бы плачевно. Но Меркурий не Земля.
От Лакки, конечно же, не ускользнуло постепенное и неудержимое нарастание ярости Майндса. Должно было последовать разрешение, иначе инженера разорвало бы собственными эмоциями. И все же применение оружия было совершенно неожиданным.
Движение руки Майндса к кобуре и все его последующие действия были молниеносными. Однако Лакки успел отпрыгнуть в сторону.
Дело в том, что меркурианская гравитация составляла всего 2/5 гравитации Земли, и тренированные мышцы отбросили непривычно легкое тело весьма далеко. А Майндс, следивший за полетом Лакки, повернулся слишком резко и потерял равновесие. Тем не менее, в нескольких дюймах от Лакки, едва опустившегося на поверхность, в скале уже красовалась аккуратная ямка глубиной в фут. Прежде чем Майндс собрался произвести повторный выстрел, Бигмен с неотразимым изяществом человека, еще не забывшего марсианской гравитации, выбил оружие из его рук.
Инженер упал, истошно при этом крича, затем внезапно затих, то ли потеряв сознание от сильного удара при падении, то ли совершенно израсходовав запас эмоций.
Бигмен исключал оба варианта.
– Наш милый друг прикинулся усопшим! – так оценил он ситуацию и, схватив бластер, направил дуло в ненавистное лицо.
– Не дури! – сердито крикнул Лакки.
Бигмен опешил, а потом возмутился.
– Тебя ж хотели убить!
Если бы покушались на него самого, маленький марсианин, казалось, был бы не так зол… Крайне неохотно, чтото бурча под нос, он подчинился.
Лакки, стоя на коленях, при свете своего фонаря внимательно разглядывал застывшие, искаженные черты лица инженера. Показания манометра говорили о том, что, к счастью, скафандр не разгерметизирован ударом об острые камни. Подхватив Майндса одной рукой за запястья, а другой за лодыжки, Лакки вскинул ношу себе на плечи и пружинисто поднялся.
– Быстро к Куполу! – решительно сказал он и чуть потише добавил: – А заодно – к проблемам, которые, увы, не так просты, как видится нашему шефу.
Все еще насупленный Бигмен молча поспешил за Лакки. Мелкая его трусца облагораживалась гравитацией. Майндса Бигмен всетаки держал на мушке, на всякий случай.
Упомянутым шефом был Гектор Конвей, глава Совета Науки. Когда они оставались наедине, Лакки называл его «дядюшка Гектор», так как именно Конвей вместе с Аугустом Генри стал в свое время опекуном юного Лакки, родители которого были убиты пиратами вблизи Венеры.
Неделю назад Конвей, напустив на себя самый легкомысленный вид, как будто речь шла об очередном отпуске, спросил его:
– А почему бы тебе не отправиться на Меркурий, а?
– Чтото произошло? – насторожился Лакки.
– Да в общемто, ничего особенного… – Сказав это, Конвей, однако, нахмурился. – Если не считать таковым несколько странные действия некоторых наших мудрецов от политики… Ты ведь знаешь: мы осуществляем один довольно дорогостоящий проект на Меркурии. Он из тех проектов, которые либо не дают ничего, либо переворачивают все. Вещи подобного рода – всегда в значительной мере игра, рискованная азартная игра…
– Есть ли в этой игре чтото такое, чем мне не приходилось заниматься?
– Похоже на то… Понимаешь, сенатор Свенсон обрушился на Проект, представив его типичнейшим примером того, как Совет почем зря просаживает денежки налогоплательщиков. Тебе, конечно, знаком сей благородный муж… Так вот, этот самый Свенсон яростно настаивает на расследовании. Более того, один из его молодцов поспешил на Меркурий уже несколько месяцев назад.
– Сенатор Свенсон? Все понятно…
Лакки прекрасно знал о тех усилиях, которые прилагал Совет Науки для борьбы с врагом как в пределах, так и вне Солнечной системы. Знал он и о том, что в последние десятилетия усилия стали приносить плоды. Галактическая цивилизация была уже в том почтенном возрасте, когда люди добрались до самых отдаленных звезд Млечного Пути и заселили все пригодные для жизни планеты. Проблемы, которые вставали перед человечеством, ввиду сложности их, мог решить попытаться, во всяком случае, – лишь Совет Науки. К сожалению, в правительстве Земли коекто опасался возрастающего влияния Совета, видя в этом угрозу для себя. Иные же виртуозно использовали эти опасения в интересах собственных амбиций. Сенатор Свенсон не только принадлежал к последней группе, но был ее несомненным лидером. Бесконечные нападки на Совет за его «неприкрытое расточительство» – сделали эту фигуру крайне одиозной…
– Кто возглавляет меркурианскую забаву? – спросил Лакки. – Я знаю его?
– Забава, кстати, называется Световым Проектом. А отвечает за него Скотт Майндс, инженер. Парень неглупый, но не из тех, кто создан руководить. И надо же, именно с того момента, как Свенсон облюбовал в качестве очередной мишени Световой Проект, дела там пошли хуже некуда!
– Я готов этим заняться, дядюшка Гектор.
– Спасибо, Лакки. Понимаешь, я уверен, что все аварии не настолько уж серьезны, но Свенсон постарается с их помощью поставить нас в затруднительное положение. Выясни, что именно он замышляет. И пригляди, кстати, за Уртилом, его эмиссаром, весьма способным и опасным малым…
Вот так преподнес дело Гектор Конвей. Небольшое расследованье, не более того. И Лакки, посадив корабль на северный полюс Меркурия, настроился на пустячок. А спустя два часа в него уже разряжали бластер.
Чтото за всем этим кроется, подумал Лакки, с Майндсом на плечах приближаясь к Куполу. И куда более серьезное, чем можно было предположить.
Доктор Карл Гардома, выйдя из палаты и взглянув исподлобья на Лакки с Бигменом, стал сосредоточенно вытирать руки мохнатым пластосорбовым полотенцем, которое вскоре, скомканное, исчезло в контейнере. Гардома хмурился, и с его смуглого лица не сходило выражение глубокой озабоченности. Казалось, даже черные, коротко стриженные волосы доктора топорщатся както встревоженно.
– Ну? – спросил Лакки.
– Я дал ему успокоительное. – Гардома смотрел кудато мимо Лакки. – Думаю, он будет в порядке, когда проснется. Возможно, даже не вспомнит о случившемся.
– Доктор, такие приступы уже случались с Майндсом или это – первый?
– Ничего подобного до сих пор не наблюдалось, сэр. Во всяком случае, с момента его прибытия на Меркурий. Не знаю, что предшествовало этому, но последние несколько месяцев инженер Майндс находился в состоянии сильнейшего нервного напряжения.
– Отчего?
– Видите ли, он все время чувствовал себя виновным в том, что происходит с Проектом.
– А как повашему, такое чувство имело под собой основания?
– Нет. Безусловно, нет! Но это ему не мешало… Вы же успели убедиться, насколько разладился этот человек. Он буквально вбил себе в голову, что в происходящем все винят только его! Световой Проект, которым здесь занимаются, принадлежит к разряду работ чрезвычайно важных. Он поглотил и продолжает поглощать уйму денег и сил. На Майндсе лежит тяжелейший груз ответственности за все оборудование, за работу конструкторов, пятеро из которых, между прочим, старше его минимум на десять лет…
– А как получилось, доктор, что столь важный пост занял такой молодой человек?
Гардома улыбнулся, и обнажившиеся в улыбке белые, безупречной формы зубы несколько смягчили мрачность его облика.
– Субэфирная оптика, мистер Старр, совершенно новое направление в науке. И только молодой человек, только что выпорхнувший из школы, коечто смыслит в ней.
– Такое впечатление, доктор, будто и вы разбираетесь в этом!
– Отнюдь нет… Просто Майндс немножко рассказывал… Мы ведь прибыли сюда на одном корабле, и уже тогда я был поражен, с какой увлеченностью говорил он о Проекте и возможностях, открываемых его осуществлением. Вам, должно быть, известно о них?
– Ничего, ровным счетом ничего.
– Так вот. Здесь мы имеем дело уже с гиперкосмосом – иными словами, той частью пространства, которая находится по ту сторону космоса в традиционном понимании. Законы, которые здесь незыблемы, в гиперкосмосе – отменяются! Скажем, нельзя двигаться со скоростью, превышающей скорость света, – ну нельзя! И до ближайшей звезды нужно тащиться целых четыре года. В гиперкосмосе же – совсем другое дело! Бери и лети хоть… – доктор осекся, а потом спросил с извиняющейся улыбкой: – Вы ведь знаете об этом?
– Конечно. Как, впрочем, и любой, я знаю, что гиперкосмические полеты сделали обычными путешествия к звездам, – сухо отозвался Лакки. – Но при чем тут Световой Проект?
– А вот при чем… – Доктор Гардома поднял вверх указательный палец и принял таинственный вид. – В вакууме обычного космоса свет распространяется, как известно, по прямой, строго по прямой. Изогнуть эту прямую можно только с помощью колоссальных гравитационных усилий. В гиперкосмосе – подругому. Вы можете делать со световым лучом все, что заблагорассудится! Как будто имеете дело с нитью самой нежной пряжи! Луч можно сфокусировать, рассеять и чуть ли не завязать бантиком! Так, во всяком случае, утверждают создатели гипероптической теории.
– И Скотт Майндс, если я правильно понимаю, находится здесь именно для того, чтобы проверить эту теорию на предмет стройности?
– Совершенно верно.
– А почему был выбран именно Меркурий?
– Потому что во всей Солнечной системе не найти планетной поверхности с такой огромной концентрацией света, причем на громадной площади. И результаты, которые ожидает инженер Майндс, гораздо проще получить здесь, чем, скажем, на Земле, где, при весьма сомнительном эффекте, все обошлось бы куда дороже.
– Но пока что мы имеем только аварии…
– Которые ктото подстраивает! – гневно подхватил Гардома. – И с которыми нужно немедленно покончить! Вы понимаете, что для нас всех значит этот Проект? Земля не будет рабыней Солнца! Космические станции станут перехватывать солнечный свет и, пропустив через гиперкосмос, равномерно распределять по всей планете! – Гардома, подхваченный мечтами, уносился все дальше. – Исчезнет зной пустынь и забудется полярная стужа! По нашему усмотрению будет реорганизована смена времен года! Мы будем управлять погодой! Иметь солнечный свет в любом угодном нам месте и ночь той продолжительности, которую захочется мизинцу нашей ноги! Земля превратится в рай с кондиционированным воздухом!
– Но, помоему, до этого еще далеко?
– Да, вы правы. – Доктор с неохотой вернулся в реальность. – Понадобится многомного времени… Сэр, я, конечно, могу ошибиться, но мне кажется, что вы тот самый Дэвид Старр, которому удалось распутать историю с отравлением пищи на Марсе!
Лакки, для которого такой поворот в разговоре был довольно неожиданным, а также и не очень приятным, нахмурился.
– Почему вы так решили?
– Дело в том, что я всетаки врач. И как врача меня в свое время заинтересовала такая странная эпидемия – ведь это поначалу считалось эпидемией! Потом уже, в слухах, которые, как им положено, ходили и которым я жадно внимал, стало часто встречаться имя одного юного члена Совета, сыгравшего главную роль в разгадке тайны…
– Хорошо. Пусть будет так. – Лакки досадливо поморщился. Это уже второе за день узнавание никак не входило в его планы.
– Ну, а если так, – радостно продолжил Гардома, – если вы тот самый Старр, то, хочу надеяться, недолго нам терпеть! Я имею в виду так называемые аварии, чтоб их…
Лакки, не удостоив доктора ответом, холодно осведомился:
– Могу я узнать, сэр, когда Скотт Майндс будет в состоянии разговаривать со мной?
– Не ранее чем через 12 часов! – испуганно отчеканил Гардома.
– Надеюсь, он будет в здравом уме?
– Вне всяких сомнений!
– Ты уверен, Гардома? – бесцеремонно вмешался чейто гортанный баритон. – Наверное, оттого, что славный парнишка Майндс всегда в свое уме, да?
Доктор обернулся на голос, и на лице его обозначилась сильнейшая неприязнь.
– Что вы здесь делаете, Уртил?
– Держу открытыми глаза и уши, хотя некоторым это и не нравится! – развязно ответил вошедший.
Лакки и Бигмен с интересом разглядывали незнакомца. Это был среднего роста мужчина, широкоплечий и мускулистый, с небритым самодовольным лицом.
– Меня не интересует, что вы там проделываете со своими ушами! Но извольте заниматься этим вне моего кабинета! – Гардома подыскал, наконец, разящие слова.
– Почемуу? – гримасничая, протянул Уртил. – Вы же доктор! А пациенты имеют право входить сюда! Я заболел, может быть!
– На что жалуетесь?
– Да подожди ты. Сначала разберемся с этими двумя. Онито на что жалуются? На гормональную недостаточность, верно? – И его ленивый взгляд остановился на Бигмене Джонсе.
Тут возникла звенящая пауза, и Бигмен сначала побледнел, а потом стал весь както странно разбухать. Увеличившись в объеме до опасного предела, он очень осторожно поднялся со своего места. Глаза марсианина были широко раскрыты, а губы шевелились, тихо и без конца повторяя: «Гормональная недостаточность». Казалось, он вполне верит, что можно было произнести такое.
Атакующая кобра выглядела бы в этот момент старой черепахой в сравнении с Бигменом, чьи 5 футов и 2 дюйма мышц, туго свитых в упругий хлыст, метнулись к расплывшемуся в ухмылке наглецу.
Но Лакки двигался еще быстрее. Крепко ухватив Бигмена за плечи, он тихо произнес:
– Спокойно, дружище, спокойно…
– Но ты же слышал, Лакки! Ты же слышал!
Маленький марсианин вырывался изо всех сил.
– Не время, Бигмен… – успокаивал его Лакки, не разжимая объятий. – Не время, пойми…
Смех Уртила был резким и отрывистым, как лай.
– Ну отпусти его, парень! Я не прочь одним пальцем размазать малыша по полу!
Бигмен отчаянно выл и извивался в тисках Лакки.
– Если скажете еще хоть словечко, Уртил, – Лакки с трудом сдерживал гнев, – ваша жизнь осложнится настолько, что даже другсенатор будет не в силах вам помочь! – Глаза его, пока он говорил, стали ледяными, а голос металлическим.
На мгновенье взгляды двоих схлестнулись, и, проиграв эту схватку, Уртил чтото промямлил о неудачной шутке. Тяжелое дыхание Бигмена коекак успокоилось, и, когда Лакки выпустил его, марсианин занял свое место, вздрагивая от остатков ярости.
Доктор Гардома, который, втянув голову в плечи, безмолвно наблюдал всю сцену, с удивлением спросил:
– Как, вы знаете Уртила, мистер Старр?

Скачать книгу: Лаки Старр 4 [0.08 МБ]