Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

«Вот ведь штука, — думал Джонни Максвелл, — сколько бы поводов для головной боли у тебя ни было, всегда найдется новый, еще не испробованный».
Керсти, знакомая девчонка, утверждала: это оттого, что Джонни просто создан, чтобы переживать. Но она так говорит потому, что сама сроду ни о чем не переживала. Вместо этого она зверела и набрасывалась на загвоздку, какой бы та ни была. Джонни искренне завидовал тому, как Керсти практически мгновенно определялась, в чем, собственно, загвоздка и что с ней следует делать. В настоящее время она, например, почти каждый будний вечер спасала Землю, а по выходным — популяцию лисиц.
А Джонни просто переживал по поводу. У него был устоявшийся набор старых, испытанных поводов для головной боли: деньги, школа, можно ли заразиться СПИДом, глядя в телевизор, и так далее. Но иногда как снег на голову падал какой нибудь новый и перевешивал все старые, вместе взятые.
На текущий момент таким внеочередным поводом было, в своем ли он, Джонни, уме.
— Это не то же самое, что быть ненормальным, — сказал Ноу Йоу, который прочитал от корки до корки медицинскую энциклопедию своей мамы.
— Ненормальность тут вообще ни при чем. Если жизнь только и делает, что бьет тебя ключом по голове, ненормально НЕ сидеть в депрессии, — возразил Джонни. — Ну, в смысле, когда дела идут хуже некуда, папа от нас уходит, а мама только и делает, что сидит и курит сигарету за сигаретой, чокнуться — значит ходить как ни в чем не бывало и говорить: «О, всё не так уж и плохо!»
— Верно, — подтвердил Ноу Йоу, который и психологические книжки почитывал.
— Моя бабка — чокнутая, — сообщил Бигмак. — Она… ой!
— Извини, — сказал Ноу Йоу. — Я не смотрел под ноги, но, если уж на то пошло, и ты тоже.
— Это же просто сны, — гнул свое Джонни. — Видеть сны — не значит свихнуться.
Он не стал говорить, что видел сны и наяву тоже. Эти сны были настолько настоящими, что забивали ему глаза и уши.
Самолеты…
Бомбы…
И окаменевшая мошка. Она то тут при чем? Снится тебе кошмар, снится, и тут вдруг — бац! — мошка. Крошечная такая, в кусочке янтаря. Джонни купил этот кусочек, скопив карманные деньги, и писал по нему реферат. Но в мошке не было ровным счетом ничего страшного. Просто насекомое миллион летней давности. С чего она все время снится ему в этом кошмаре с бомбами?
Ха! Ну почему, если ты не проявляешь интереса к учебе, учителя в школе не вколачивают в тебя знания как положено, кувалдой? Вместо этого они только и делают, что волнуются за тебя, передают записки родителям да посылают к врачу специалисту. Хотя специалист — не так уж и дурно, особенно когда это дает повод прогулять математику.
В одной из записок говорилось, что Джонни, дескать, беспокойный. А кто спокойный? Он не стал показывать эту записку маме. И без того проблем хватало.
— Как тебе у деда живется? — спросил Ноу Йоу.
— Терпимо. По крайней мере, дедушка по большей части справляется с хозяйством. Гренки у него неплохо получаются. И Сюрпризный Сюрприз.
— Это как?
— Знаешь ларек на рынке, где продаются консервные банки с отклеившимися этикетками?
— Да, и что?
— Дед закупает их тоннами. А съесть такую банку надо сразу, как открыл.
— Ничего себе!
— Да нет, ананасы и фрикадельки, в общем, вполне съедобные.
Они брели по вечернему городу.
«Самое интересное в нашей компании…— думал Джонни. — Вернее, самое обидное, что никто из нас не представляет из себя ничего особенного. Нет, это еще не самое обидное. Хуже всего то, что у нас даже не представлять из себя ничего особенного получается не особенно».
Взять, к примеру, Ноу Йоу. Глядя на Ноу Йоу, можно подумать, что у него есть перспективы. Он чернокожий. Формально. Но он никогда не говорит «Йоу!», а в супермаркете вежливо просит пробить ему чек, и единственная женщина, которую он зовет матерью, — это его мама. Ноу Йоу говорит, что он вовсе не обязан вести себя так, как должны вести себя черные парни согласно расовым стереотипам. И все же, что ни говори, Ноу Йоу уродился с недоразвитой крутостью. Обходчики шпал — и те круче Ноу Йоу. Если дать Ноу Йоу бейсболку, он наденет ее козырьком вперед. Таков уж он — Ноу Йоу. Иногда он даже носит галстук. Нет, правда!
Или, скажем, Бигмак. Бигмак отличается завидными способностями. В частности к математике. Этим он доводит учителей до белого каления. Если показать Бигмаку огромное многоэтажное уравнение, он скажет: «x равно 2,75» — и будет прав. Но он никогда не может объяснить почему. «Потому что x равно 2,75», — говорит он. И это не приносит ему ничего хорошего. Знать правильный ответ — это не то, чему учат на математике. На математике учат показать, каким путем ты добрался до ответа, даже если ответ у тебя получился неправильный. А еще Бигмак — скинхед. В Сплинбери насчитывается три Последних Скина — Бигмак, Базза и Сказз. По крайней мере, если не причислять к Последним Скинам чьих либо дедушек. На фалангах пальцев Бигмака значится Т В О Ю и М А Т — фломастером, потому что сделать татуировку у него не хватает духу. А еще он разводит аквариумных рыбок.
Что до Холодца… Холодец даже не баран. Он был не прочь заделаться бараном, но бараны воспротивились. Он носит значок «Стадо Баранов» и постоянно возится с компьютерами. Холодец мечтает стать гениальным программистом в стильных круглых очках с толстыми стеклами и разношенном анораке, чтобы к двадцати годам разбогатеть и сделаться миллионером. Но, на худой конец, он был бы не против стать просто парнем, чей компьютер не дымится и не воняет горелым пластиком каждый раз, стоит его включить.
А сам Джонни…
Если у тебя едет крыша, ты знаешь, что она едет? А если ты уверен, что она НЕ едет, откуда тебе знать, не ошибаешься ли ты?
— Недурной был фильм, — сказал Холодец. Они сходили на новый фильм, который шел
в зале «В» кинотеатра «Одеон». Они вчетвером всегда ходили на новые фильмы, если была надежда, что на экране будут палить из лазеров.
— Но нельзя путешествовать во времени и не изменить историю. Все перепутается, — возразил Ноу Йоу.
— В этом то вся и фишка! — подхватил Бит мак. — Самый смак; Я был бы даже не прочь вступить в полицию, если б они работали во времени. Отправляешься в прошлое и говоришь: «Эй, ты — Адольф Гитлер?», а он: «Ах тунг, йаа, це я!», и ты его бац!!! — из помпову хи. И нет проблем.
— Да, но ты ведь можешь случайно прикончить собственного дедушку, — терпеливо принялся объяснять Ноу Йоу.
— Не а. Мой дед на Гитлера ни капельки не похож.
— Да из тебя вообще стрелок не очень то, — встрял Холодец. — Тебя же выгнали из пейнтбольного клуба, забыл?
— Да они просто обзавидовались, что сами не доперли до ручных пейнт гранат, пока я им не показал!
— Это была банка с краской, Бигмак. Двухлитровая.
— Да, но в игре это была граната!
— Мог хотя бы крышку чуть чуть ослабить. Шону Стивенсу пришлось швы накладывать.
— Послушай, я имел в виду не то, что ты прямо придешь и застрелишь своего собственного дедушку, — громко перебил Ноу Йоу. — Просто из за путешествий во времени получается путаница. Ты можешь так изменить прошлое, что вообще не родишься на свет или машину времени так и не изобретут никогда. Как в том фильме, где в прошлое заслали робота, чтобы он прикончил мать парня, который, будет крушить роботов, когда вырастет.
— Угу. Классный фильм, — сказал Бигмак, расстреливая витрины закрытых магазинов из воображаемого пулемета.
— Но если бы этот парень так и не родился, как бы роботы из будущего вообще о нем узнали? — сказал Ноу Йоу. — По моему, полный бред.
— Ас каких это пор ты заделался таким экспертом по путешествиям во времени? — спросил Холодец.
— Ну, у меня дома три полки кассет «Звездного пути».
— Отстой!
— Фигня!
— Маздай!
— Все равно, — гнул свое Ноу Йоу. — Если отправляешься в прошлое, можно там такого напортачить, что получится, будто ты туда вовсе и не отправлялся. И тогда ты застрянешь там, в прошлом. То есть ты не сможешь вернуться, потому что в том времени, откуда ты прыгнул назад, тебя не существует. А если и сможешь, то не в свою жизнь, а вроде как в параллельный мир, потому что из за того, что ты натворил в прошлом, в твоем мире тебя уже нет. Поэтому прыгнуть вперед во времени можно только туда, где тебя не было. И ты застрянешь там.
Остальные попытались переварить сказанное.
— Ха, да нужно быть чокнутым, чтобы разобраться в этих путешествиях во времени, — заявил Холодец по размышлении.
— Кстати, Джонни, вот Блестящая Перспектива как раз по тебе, — сказал Бигмак.
— Бигмак! — шикнул на него Ноу Йоу.
— Ничего, — сказал Джонни. — Врач говорит, я просто слишком переживаю по всяким поводам.
— А как тебя проверяли на чокнутость? — спросил Бигмак. — Гвозди здоровенные, электрошок и все такое?
— Нет, Бигмак, — устало вздохнул Джонни. — Просто задавали вопросы.
— Типа: «Ты, случайно, не псих?»
— Тогда, значит, есть смысл путешествовать в очень очень далекое прошлое, — сказал Холодец. — Во времена динозавров. В такую старину можно не опасаться, что случайно застрелишь собственного дедушку. Если только он не совсем уж древний. К динозаврам можно отправляться спокойно.
— Класс! — обрадовался Бигмак. — Я бы пошмалял их из моего плазменного карабина!
— Ara. — Холодец закатил глаза. — Это многое объясняет. Почему динозавры вымерли шесть миллионов лет назад? Да потому, что раньше до них Бигмак не добрался!
— Но у тебя же нет плазменного карабина, — сказал Джонни.
— Если у Холодца есть машина времени, то у меня — плазменный карабин.
— А а. Тогда все в порядке.
— И портативная торпедная установка! Машина времени, думал Джонни. Это было
бы здорово. Можно было бы переправить собственную жизнь, чтобы все было так, как хочется. Можно было бы просто отправиться в то прошлое, когда с тобой случилась какая то пакость, и проследить, чтобы все обошлось. Отправиться куда угодно и сделать так, чтобы ничего плохого вообще не происходило.
Тем временем Холодец, Бигмак и Ноу Йоу продолжали разговор. Разговор тек традиционно извилистым руслом.
— И вообще, еще не доказано, что динозавры вымерли!
— Ну да, конечно, вон они, вокруг нас бродят!
— А может, они показываются только по ночам, или маскируются, или что то типа того…
— Стегозавр красного кирпича? Ярко красный бронтозавр номер девять?
— А что, это идея! Представляете, подгребает к остановке динозавр, замаскированный под автобус, народ туда заходит и пропадает с концами! Оооо Ииии Оооо…
— Не а. Накладные носы. Накладные носы и бороды. Загримированные ящеры шляются по улицам, а когда какой нибудь прохожий зазевается — хвать! И только ботинки на асфальте остались, да еще ну о очень здоровенный тип в огромном плаще торопливо чешет прочь…
А Джонни думал о Парадайз стрит. Парадайз стрит в эти дни частенько занимала его мысли. Особенно по ночам.
«Вот если бы людей, которые жили там, спросили, стоящая ли идея — путешествия во времени, — думал Джонни, — они бы наверняка согласились. Никто не знает, что произошло с динозаврами, зато мы знаем, что сталось с Парадайз стрит. Хотел бы я вернуться в прошлое Парадайз стрит».
Откуда то послышалось шипение.
Ребята принялись озираться.
Между видеотекой и магазином, торгующим подержанной одеждой в благотворительных целях, был узкий проулок. Шипение доносилось оттуда. Потом оно перешло в рык.
Очень неприятный рык. Он ввинчивался в уши, пробивал рассудок навылет и вонзался
прямиком в генетическую память. Когда первая человекообразная обезьяна решилась спуститься с дерева и неловко поковыляла по земле с целью проверить на практике новомодную идею прямохождения, будоражившую умы молодых обезьян, больше всего на свете она боялась услышать именно этот звук.
Низкое горловое рычание, доносившееся из проулка, недвусмысленно говорило каждой мышце тела: беги и залезь куда нибудь повыше. И желательно, сбрось с высоты несколько кокосов.
— Т там в переулке что то есть, — проговорил Холодец, озираясь в поисках подходящего дерева.
— Вервольф? — предположил Бигмак. Холодец перестал озираться.
— Почему вервольф?
— Был такой фильм, «Проклятье возвращения вервольфа», — с готовностью объяснил Бигмак. — Так там один тип услышал рычание и пошел в переулок посмотреть, а в следующем кадре этот чувак уже был размазанными по асфальту спецэффектами.
— Ч ч чушь, — сказал Холодец, стуча зубами. — Вервольфов не бывает.
— Так пойди и скажи ему это. Джонни шагнул вперед.
В переулке, недалеко от угла, лежала на боку магазинная тележка, но в этом не было ни
чего удивительного. По улицам Сплинбери бродили стада магазинных тележек. Джонни еще ни разу не видел, чтобы хоть одна из них двигалась своим ходом, но подозревал, что тележки катятся сами по себе, стоит только отвернуться.
Вокруг валялось множество стеклянных банок, раздутые от содержимого узлы какого то тряпья и черные пластиковые пакеты для мусора, тоже битком набитые. Отчетливо пахло уксусом — из разбитой банки.
Один из тряпичных узлов был обут в кеды.
Такое не часто увидишь.
На тележку вскарабкался жуткого вида монстр и угрожающе зашипел на Джонни.
Монстр был белый с черными и коричневыми пятнами. И тощий. У него было три с половиной лапы, но только одно ухо. Его морда была воплощением абсолютного, неумолимого зла. Его зубы были желтыми и неровными, его дыхание — едким, как содержимое газового баллончика.
Монстр был хорошо знаком Джонни. Как и любому жителю Сплинбери.
— Привет, Позор, — сказал Джонни, стараясь не делать резких движений.
Если Позор тут и тележка тоже…
Джонни посмотрел на груду тряпья, из которой торчали кеды.


Скачать книгу: Джонни и бомба [0.11 МБ]