Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное

Джонни и бомба,Терри Пратчетт 

Терри Пратчетт



Джонни и бомба







Джонни Максвелл – 3


Аннотация

Вот почему алгебре в школе учат, а вещам, без которых в жизни ну никак не обойтись, — нет? Ведь ни на одном уроке не услышишь: «Время — детям не игрушка! Поэтому, ребята, если увидите на улице машину (или, на худой конец, тележку) времени — тихонечко пройдите мимо. Иначе вас ждут Большие Неприятности. Например, можно нечаянно встретить собственного дедушку в коротких штанишках и он задразнит вас до слез. Или вас примут за шпиона и расстреляют. Или вы до конца жизни застрянете в Былых Временах, когда даже чипсов еще не придумали». Никому и в голову не приходит предупредить об этом. Зато если из за неосторожного обращения со Временем взорвется Вселенная — кто будет виноват? Правильно, Джонни Максвелл. А он всего то хотел написать реферат по истории. Ну и, может быть, чуть чуть эту историю изменить…
Если Терри Пратчетт берется писать для детей, у него получается не менее остроумно и увлекательно, чем многочисленные произведения о Плоском Мире, хорошо известные российскому читателю.
P.S. Бывают такие книги для детей, которыми и взрослые зачитываются.

Терри Пратчетт
Джонни и бомба

ГЛАВА 1
После бомбежки

Девять вечера, Хай стрит в городе Сплинбери. Темно. Временами в прорехи облаков выглядывает полная луна. Ветер дует с северо запада, недавняя гроза наполнила воздух свежестью и сделала булыжники мостовой скользкими.
По улице очень медленно и размеренно вышагивает полицейский.
Тут и там, если подойти поближе, можно различить полоски света, пробивающиеся из окон, несмотря на затемнение. Там, за окнами, течет обычная жизнь: изнутри доносятся приглушенные звуки фортепьяно — кто то упорно штудирует гаммы; бормотание беспроволочного телеграфа перемежается негромкими взрывами смеха.
Перед витринами некоторых лавок навалены мешки с песком. Плакат на стене одного из
магазинчиков призывает «копать за Победу», словно победа — репа или картошка.
У горизонта, в той стороне, где Слэйт, лучи прожекторов обшаривают небо, пытаясь высмотреть сквозь завесу облаков бомбардировщики.
Полицейский завернул за угол и двинулся дальше уже по другой улице. Мерный стук его шагов далеко разносится в тишине.
Этот привычный ритм привел его к методистской часовне и теоретически должен был вывести дальше, на Парадайз стрит. Но не сегодня, потому что сегодня Парадайз стрит уже нет. Она перестала существовать прошлой ночью.
У часовни стоит грузовик. Из под брезентового верха кузова пробивается слабый свет.
Полицейский постучал в борт.
— Эй, ребята, тут парковаться нельзя. Я оштрафую вас на кружку чая, и забудем об этом, по рукам?
Угол брезента откинулся, на землю спрыгнул солдат. Полицейский мельком успел увидеть нутро кузова: желтый шатер теплого света, нескольких солдат, сгрудившихся вокруг маленькой печурки, густые клубы табачного дыма.
Солдат ухмыльнулся.
— Кружку чая и сэндвич сержанту! — крикнул он своим.
Из недр кузова появились кружка обжигающе горячего черного чая и бутерброд размером с кирпич.
— Премного благодарен, — сказал сержант, принимая угощение, и прислонился спиной к борту грузовика. — Ну, как оно? — спросил он. — Что то большого буха пока не слышно.
— Это двадцатипятитонная. Прошила весь дом насквозь, проломила пол подвала да так и лежит. Здорово вам досталось прошлой ночью, да? Посмотреть не хотите?
— А это не опасно?
— Конечно опасно, — с энтузиазмом откликнулся солдат. — Поэтому мы и здесь, верно? Идемте.
Он затушил сигарету и сунул окурок за ухо.
— Я думал, вы должны охранять ее, — сказал полицейский.
— Да болтались тут с утра какие то двое, наложили в штаны и смылись, — усмехнулся солдат. — И вообще, кому взбредет в голову красть невзорвавшуюся бомбу?
— Да, но… — сержант посмотрел туда, где еще вчера была Парадайз стрит. Оттуда доносилось похрустывание битого кирпича. — Кому то, похоже, все таки взбрело; — закончил он.
— Что?! — всполошился солдат. — Да мы там повсюду развесили предупреждения! Только только покончили с этим да сели попить чайку! Эй, там!
Они бросились бегом по мостовой, усеянной кирпичной крошкой.
— Это же не опасно, верно? — снова спросил сержант.
— Еще как опасно, если бросать в чертову штуковину битые кирпичи! Эй, ты!..
Луна вышла из за облаков. Солдат и полицейский увидели нарушителя — кто то маячил в дальнем конце разрушенной улицы, у стен консервной фабрики.
Сержант остановился как вкопанный.
— О нет, — простонал он. — Это же миссис Тахион!
Солдат уставился на щуплую фигурку, волочившую за собой по битому кирпичу какую то тележку.
— Кто это?
— Только не шуми, хорошо? — прошептал сержант, стиснув его запястье. Он включил карманный фонарик и изобразил на лице доброжелательность. Получилось что то вроде гримасы безумца, который очень хочет завоевать доверие. — Миссис Тахион? Это я, сержант Борк. Холодновато нынче, верно? А в участке вас ждет такая хорошая камера, теплая и уютная, да? Пожалуй, для вас там даже найдется кружка горячего какао, если вы прямо сейчас пойдете со мной…
— Она что, не видит, что написано на знаках? Чокнутая, что ли? — вполголоса спросил
солдат. — Она же прямо рядом с тем домом, в подвале которого бомба!
— Да… нет… она того…— сбивчиво объяснил сержант. — Немного… не такая, как все. — Он повысил голос и снова принялся увещевать миссис Тахион: — Просто стойте там, дорогуша, а я к вам сейчас подойду, хорошо? А то ведь на всем этом мусоре недолго и споткнуться, правда?
— Э, да она что, мародерствует? — спохватился солдат. — За воровство из разбомбленных домов и расстрелять могут!
— Миссис Тахион никто расстреливать не будет. Мы ее знаем, понимаете? Прошлую ночь она провела у нас в участке.
— Что она натворила?
— Да ничего. Мы пускаем ее переночевать в свободную камеру, когда на улице холодно. Я дал ей шесть пенсов и старые ботинки, которые еще вчера принадлежали моей маме. Слушай, ну посмотри на нее. Она тебе в бабушки годится, бедная старушенция.
Миссис Тахион следила за их медленным приближением совиными немигающими глазами.
Вблизи солдат разглядел, что это крошечная сухонькая старушка в некогда нарядном платье, поверх которого был намотан в несколько слоев весь остальной ее гардероб. На
голове у нее красовалась фетровая шляпа с пером. Прежде чем остановиться, миссис Тахион толкала перед собой проволочную корзину на колесах. На корзине виднелась металлическая табличка.
— Тес ко, — по слогам прочитал солдат. — Что это?
— Понятия не имею, где она берет добрую половину из той ерунды, что таскает с собой, — шепотом ответил сержант.
Тележка на первый взгляд была доверху завалена черными мешками. Но было там и кое что еще, и это кое что поблескивало в лунном свете.
— Зато я знаю, где она взяла эту ерунду, — прошептал солдат. — Украла с консервной фабрики.
— Да брось, утром на развалинах полгорода рылось, — сказал сержант. — Подумаешь, велика кража — пара банок с корнишонами!
— Да, но нельзя же это так оставить. Эй, вы! Дамочка! Можно я только взгляну на… — И солдат потянулся к тележке.
В тот же миг из таинственных Недр ее выскочил неведомый демон, сплошь состоящий из зубов и горящих глаз, и цапнул его за руку.
— Черт! Помогите мне достать… Но сержант уже пятился от тележки.
— Это Позор! Я бы на твоем месте отошел подальше.
Миссис Тахион хихикнула.
— Марс атакует! — прокудахтала она. — Шо, бананов нема? Это ты так думаешь, мой старый ночной горшок!
Она развернула тележку и поковыляла прочь, волоча ее за собой.
— Эй! Не ходите туда! — крикнул солдат, бросаясь вдогонку.
Старуха перетащила тележку через груду кирпича. За ее спиной рухнула часть стены.
Последний кирпич угодил по чему то, что сказало: донн!
Солдат и полицейский замерли на полушаге.
Луна снова скрылась за облаками. В темноте отчетливо раздавалось тиканье. Оно доносилось словно бы издалека и чуть приглушенно, но в омуте тишины, разлившемся вокруг, оно казалось совершенно отчетливым и каждый тик так отдавался в позвоночнике.
Сержант очень очень медленно и осторожно поставил ногу на землю.
— И как долго она будет так тикать? — шепотом спросил он.
Его вопрос был обращен в пустоту. Солдат во весь дух несся прочь.
Сержант кинулся за ним и уже пробежал половину Парадайз стрит, когда мир за его спиной встал дыбом.

* * *

Девять вечера, Хай стрит в городе Сплинбери.
В витрине магазина бытовой техники девять телевизоров передают одно и то же. Девять экранов демонстрируют помехи и ничего более. Газетный лист порхает по пустой мостовой и в конце концов вязнет на цветочной клумбе.
Ветер подхватил пустую пивную банку, погнал ее поперек улицы и уронил в сточную канаву.
Городской муниципальный совет Сплинбери именовал Хай стрит Пешеходной Зоной Отдыха Повышенной Комфортности. Жители города терялись в догадках, что же это за Повышенная Комфортность и в чем она состоит. Возможно, имелись в виду скамейки, искусно сделанные столь неудобными, что люди не засиживались на них и не портили собой вид. Или клумбы, на которых в любое время года густо произрастали засухоустойчивые Пакетики Из под Чипсов. А вот декоративные деревья к Комфортности относиться никак не могли. На рисунках, иллюстрировавших планы обустройства района несколько лет назад, они выглядели очень даже недурно — развесистые, зеленые… но пока суд да дело да дефицит бюджета, до посадок ни у кого руки так и не дошли.
Ночь в свете натриевых фонарей кажется холодной как лед.
Газета вспорхнула с клумбы и намоталась на желтую пивную банку. То, что получилось, в темноте можно принять за лежащего на брюхе толстого пса с раззявленной пастью.
Что то приземлилось в узкой щели между домами и испустило стон.
— Тик тик тик! Тик так бум! О… Государственная… служба… здравоохранения…

Скачать книгу: Джонни и бомба [0.11 МБ]