Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!



Добавить в избранное


Аркадий и Борис Стругацкие. Улитка на склоне




Текст сверил по изданию Советский Писатель, Ленинград, 1990
Сергей Виницкий



За поворотом, в глубине
лесного лога
готово будущее мне
верней залога.
Его уже не втянешь в спор
и не заластишь,
оно распахнуто, как бор,
все вширь, все настежь.

Б. Пастернак


Тихо, тихо ползи,
улитка, по склону Фудзи,
вверх, до самых высот!

Исса, сын крестьянина


Глава 1



С этой высоты лес был как пышная пятнистая пена; как
огромная, на весь мир, рыхлая губка; как животное, которое
затаилось когда-то в ожидании, а потом заснуло и проросло
грубым мхом. Как бесформенная маска, скрывающая лицо, которое
никто еще никогда не видел.

Перец сбросил сандалии и сел, свесив босые ноги в
пропасть. Ему показалось, что пятки сразу стали влажными,
словно он в самом деле погрузил их в теплый лиловый туман,
скопившийся в тени под утесом. Он достал из кармана собранные
камешки и аккуратно разложил их возле себя, а потом выбрал
самый маленький и тихонько бросил его вниз, в живое и
молчаливое, в спящее, в равнодушное, глотающее навсегда, и
белая искра погасла, и ничего не произошло -- не шевельнулись
никакие ветки и никакие глаза не приоткрылись, чтобы взглянуть


на него.

Если бросать по камешку каждые полторы минуты; и если
правда то, что рассказывала одноногая повариха, по прозвищу
Казалунья, и предполагала мадам Бардо, начальница группы Помощи
местному населению; и если неправда то, о чем шептались шофер
Тузик с неизвестным из группы Инженерного проникновения; и если
чего-нибудь стоит человеческая интуиция; и если исполняются
хоть раз в жизни ожидания, -- тогда на седьмом камешке кусты
позади с треском раздвинутся и на полянку, на мятую траву,
седую от росы, ступит директор, голый по пояс, в серых
габардиновых брюках с лиловым кантом, шумно дышащий,
лоснящийся, желто-розовый, мохнатый, и ни на что не глядя, ни
на лес под собой, ни на небо над собой, пойдет сгибаться,
погружая широкие ладони в траву, и разгибаться, поднимая ветер
размахами широких ладоней, и каждый раз мощная складка на его
животе будет накатывать сверху на брюки, а воздух, насыщенный
углекислотой и никотином, будет со свистом и клокотаньем
вырываться из разинутого рта. Как подводная лодка, продувающая
цистерны. Как сернистый гейзер на Парамушире...

Кусты позади с треском раздвинулись. Перец осторожно
оглянулся, но это был не директор, это был знакомый человек
Клавдий-Октавиан Домарощинер из группы Искоренения. Он медленно
приблизился и остановился в двух шагах, глядя на Переца сверху
вниз пристальными темными глазами. Он что-то знал или
подозревал, что-то очень важное, и это знание или подозрение
сковывало его длинное лицо, окаменевшее лицо человека,
принесшего сюда странную тревожную новость; еще никто в мире не
знал этой новости, но уже ясно было, что все решительно
изменилось, что все прежнее отныне больше не имеет значения и
от каждого, наконец, потребуется все, на что он способен.

-- А чьи же это туфли? -- спросил он и огляделся.

-- Это не туфли,-- сказал Перец.-- Это сандалии.

-- Вот как? -- Домарощинер усмехнулся и потянул из кармана
большой блокнот.-- Сандалии? Оч-чень хорошо. Но чьи это
сандалии?

Он придвинулся к обрыву, осторожно заглянул вниз и сейчас
же отступил.

-- Человек сидит у обрыва,-- сказал он,-- и рядом с ним
сандалии. Неизбежно возникает вопрос: чьи это сандалии и где их
владелец?

-- Это мои сандалии,-- сказал Перец.

-- Ваши? -- Домарощинер с сомнением посмотрел на большой

Скачать книгу: Улитка на склоне [0.17 МБ]