Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

- Здравствуйте, девушки!
Факультет Дистанционного Управления удостоил его белозубой улыбки.
Катя смотрела только на Кондратьева. "О господи", - подумал он и сказал:
- Здравствуй, Катя.
- Здравствуй, Сережа, - сказала Катя, опустила голову и прошла.
Панин остановился,
- Ну что ты застрял? - сказал Кондратьев.
- Это она, - сказал Панин.
Кондратьев оглянулся. Катя стояла, поправляя растрепавшиеся волосы, и
глядела на него. Ее правое колено было перевязано пыльным бинтом.
Несколько секунд они глядели друг на друга; глаза у Кати стали совсем
круглые. Кондратьев закусил губу, отвернулся и пошел, не дожидаясь
Панина. Панин догнал его.
- Какие красивые глаза, - сказал он.
- Круглые, - сказал Кондратьев.
- Сам ты круглый, - сказал Панин сердито. - Она очень, очень славная
девушка. Подожди, - сказал он. - Откуда она тебя знает?
Кондратьев не ответил, и Панин замолчал.
В центре парка была обширная лужайка, поросшая густой мягкой травой.
Здесь обыкновенно зубрили перед теоретическими экзаменами, отдыхали после
тренировок на перегрузки, а летними вечерами иногда приходили сюда
целоваться. Сейчас здесь расположился пятый курс Штурманского факультета.
Больше всего народа было под белым тентом, где играли в четырехмерные
шахматы. Эту высокоинтеллектуальную игру, в которой доска и фигуры имели
четыре пространственных измерения и существовали только в воображении
игроков, принес несколько лет назад в школу Жилин, тот самый, который
работал сейчас бортинженером на трансмарсианском рейсовике "Тахмасиб".
Старшекурсники очень любили эту игру, но играть в нее мог далеко не
каждый. Зато болельщиком мог стать всякий, кому не лень. Орали болельщики
на весь парк.
- Надо было ходить пешкой на е-один-дельта-аш...
- Тогда летит четвертый конь.
- Пусть. Пешки выходят в пространство слонов...
- Какое пространство слонов? Где ты взял пространство слонов?! Ты же
девятый ход неверно записал!
- Слушайте, ребята, уведите Сашку и привяжите его к дереву! Пусть
стоит.
Кто-то, должно быть один из игроков, возмущенно завопил:
- Да тише вы! Мешаете ведь!
- Пойдем посмотрим, - сказал Панин. Он был большим любителем
четырехмерных шахмат.
- Не хочу, - сказал Кондратьев.
Он перешагнул через Гургенидзе, который лежал на Малышеве, завернув
ему руку до самого затылка. Малышев еще барахтался, но все было ясно.
Кондратьев отошел от них на несколько шагов и повалился на траву,
потягиваясь всем телом. Было немного больно напрягать мускулы после
перегрузок, но это было очень полезно, и Кондратьев сделал мостик, потом
стойку, потом еще раз мостик и наконец улегся на спину и стал глядеть в
небо. Панин уселся рядом и стал слушать вопли болельщиков, покусывая
травинку.
"Может быть, пойти к Кану? - подумал Сережа. - Пойти к нему и сказать:
``Товарищ Кан, что вы думаете о межзвездных перелетах?'' Нет, не так.
``Товарищ Кан, я хочу завоевать Вселенную''. Фу ты, чепуха какая!" Сережа
перевернулся на живот и подпер кулаками подбородок.
Гургенидзе и Малышев уже кончили бороться и подсели к Панину. Малышев
отдышался и спросил:
- Что вчера было по ЭсВэ?
[ЭсВэ - стереовизор: телевизор со стереоэкраном.]
- "Синие поля", - сказал Папин. - Транслировали из Аргентины.
- Ну и как? - спросил Гургенидзе.
- Могли бы и не транслировать, - сказал Панин.
- А, - сказал Малышев, - это где он все время роняет холодильник?
- Пылесос, - поправил Панин.
- Тогда я видел, - сказал Малышев. - Нет, почему же, фильм неплохой.
Музыка хорошая. И гамма запахов хороша. Помнишь, когда они у моря?
- Может быть, - сказал Панин. - Только у меня смелфидер испорчен. Все
время разит копченой рыбой. Это было особенно здорово, когда она там
заходит в цветочный магазин и нюхает розы.
- Вах! - сказал Гургенидзе. - Почему ты не починишь, Борька?
Малышев задумчиво сказал:
- Было бы здорово разработать для кино методы передачи осязательных
ощущений. Представляешь, Борька, на экране кто-то кого-то целует, а ты
испытываешь удар по морде...
- Представляю, - сказал Панин. - У меня уже так было однажды. Без
всякого кино.
"А потом бы я подобрал ребят, - думал Сережа. - Для этого дела уже
сейчас можно подобрать подходящих ребят. Мамедов, Валька Петров, Сережка
Завьялов с инженерного. Витька Брюшков с третьего курса переносит
двенадцатикратные перегрузки. Ему даже тренироваться не надо: у него
какое-то там особенное среднее ухо. Но он малек и еще ничего не понимает".
Сережа вспомнил, как Брюшков, когда Панин спросил его, зачем ему это
нужно, важно надулся и сказал: "А ты попробуй, как я". "Малек, совершенно
несъедобный, сырой малек. Да в общем-то все они спортсмены - и мальки, и
выпускники. Вот разве Валя Петров..."
Сережа снова перевернулся на спину. "Валя Петров. ``Труды Академии
неклассических механик'', том седьмой. Ну, Валька Петров спит и ест с этой
книгой. Но ведь и другие ее читают. Ее ведь постоянно читают! В библиотеке
три экземпляра, и все замусолены, и не всегда их возьмешь. Значит, я не
один? Значит, их тоже интересует ``Поведение пи-квантов в ускорителях'' и
они тоже делают выводы? Поймать Вальку Петрова, - подумал Сережа, - и
поговорить..."
- Ну что ты на меня уставился? - сказал Панин. - Ребята, что он на
меня уставился? Мне страшно!
Сережа заметил, что стоит на четвереньках и смотрит прямо в лицо
Панина.
- Какой ракурс! - сказал Гургенидзе. - Я буду лепить с тебя
"Задумчивость".
Сережа встал и оглядел лужайку. Петрова не было видно. Сережа лег и
прижался щекой к траве.
- Сергей, - позвал Малышев. - А как ты все это прокомментируешь?

Скачать книгу: Почти такие же [0.02 МБ]