Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

массировать отеки под глазами. У него после Большой Центрифуги всегда
появлялись отеки под глазами, как и у всех курсантов, склонных к полноте.
Панин очень заботился о своей внешности. Он был красив и привык нравиться.
Поэтому сразу после Большой Центрифуги он немедленно принимался за свои
отеки.
- У тебя вот никогда не бывает этой пакости, - сказал он Кондратьеву.
Кондратьев промолчал.
- У тебя удачная конституция, спортсмен. Как у воблы.
- Мне бы твои заботы, - сказал Кондратьев.
- Тебе же сказано, что это только временно, чудак.
- Гальцеву тоже говорили, что это только временно, а потом перевели к
дистанционникам.
- Ну что ж, - рассудительно сказал Панин, - значит, не судьба ему.
Кондратьев стиснул зубы.
- Подумаешь, - сказал Панин, - запретили ему восьмикратные. Вот я,
например, человек простой, простодушный...
Кондратьев остановился.
- Слушай, ты, - сказал он. - Быков увел "Тахмасиб" от Юпитера только
на двенадцатикратной перегрузке. Может быть, тебе это неизвестно?
- Ну известно, - сказал Панин.
- А Юсупов погиб потому, что не выдержал восьмикратную. Это тебе тоже
известно?
- Юсупов - штурман-испытатель, - сказал Панин, - и не нам чета. А
Быков никогда в жизни, между прочим, на перегрузки не тренировался.
- Ты уверен? - ядовито спросил Кондратьев.
- Ну, может быть, тренировался, но уж не до грыжи, как ты, спортсмен.
- Борька, ты что - в самом деле считаешь, что я спортсмен? - сказал
Кондратьев.
Панин посмотрел на него озадаченно.
- Видишь ли, - сказал он, - я же не говорю, что это плохо... Это,
конечно, вещь в Пространстве полезная...
- Ладно, - сказал Кондратьев, - Пойдем в парк. Разомнемся.
Они пошли по коридору. Панин, не переставая массировать отеки под
глазами, заглядывал в каждое окно.
- А девочки все играют, - сказал он. Он остановился у окна и вытянул
шею. - Ага. Вон она!
- Кто? - спросил Кондратьев.
- Не знаю, - сказал Панин.
- Не может быть, - сказал Кондратьев.
- Нет, правда, я танцевал с ней позавчера. Но как ее зовут - не знаю.
Сережа Кондратьев тоже поглядел в окно.
- Вон видишь, - сказал Панин, - с перевязанной коленкой.
Сережа увидел девушку с перевязанной коленкой.
- Вижу, - сказал он. - Пойдем.
- Очень хорошая девушка, - сказал Панин. - Очень. И умница.
- Пойдем, пойдем, - сказал Кондратьев. Он взял Панина под локоть и
потащил за собой.
- Да куда ты торопишься? - удивился Панин.
Они прошли мимо пустых аудиторий и заглянули в тренажную. Тренажная
была обставлена, как штурманская рубка настоящего фотонного планетолета,
только над пультом управления вместо видеоэкрана был вмонтирован большой
белый куб стохастической машины. Это был датчик космогационных задач. При
включении он случайным образом подавал вводные на регистрирующие приборы
пульта. Курсант должен был составить систему команд на управление,
оптимально отвечавших условиям задачи.
Сейчас перед пультом толпилась целая куча явных мальков. Они
переругивались, размахивая руками, и отпихивали друг друга. Потом вдруг
стало тише, и было слышно, как сухо пощелкивают клавиши на пульте: кто-то
набирал команду. В томительной тишине загудел выключатель, и над пультом
загорелась красная лампа - сигнал неверного решения. Мальки взревели.
Кого-то стащили с кресла и выпихнули прочь. Он был взъерошен и громко
кричал: "Я же говорил!"
- Почему ты такой потный? - презрительно спросил его Панин.
- Это я от злости, - сказал малек.
Вычислитель снова загудел, и снова над пультом загорелась красная
лампа.
- Я же говорил! - завопил малек.
- А ну-ка, - сказал Панин и плечом вперед пошел через толпу.
Мальки притихли. Кондратьев увидел, как Панин нагнулся над пультом,
потом быстро и уверенно затрещали клавиши, вычислитель зажужжал, и над
пультом загорелась зеленая лампа. Мальки застонали.
- Ну так это Панин, - сказал кто-то.
- Это же Панин, - с упреком сказал Кондратьеву потный малек.
- Спокойной плазмы, - сказал Панин, выбираясь из толпы. - Валяйте
дальше. Пойдем, Сергей Иваныч.
Затем они заглянули в вычислительную. Там шли занятия, а возле
изящного серого корпуса ЛИАНТО сидели на корточках трое операторов и
копались в схеме. Тут же сидел на корточках печальный староста второго
курса Гриша Быстров.
- Привет от Лианта, - сказал Панин. - Быстров, оказывается, еще жив.
Странно.
Он посмотрел на Кондратьева и хлопнул его ладонью по спине. По
коридору пронеслось трескучее эхо.
- Перестань молчать, - сказал Панин.
- Не надо, Борька, - сказал Кондратьев.
Они спустились по лестнице, миновали вестибюль с большим бронзовым
бюстом Циолковского и вышли в парк. У подъезда какой-то второкурсник
поливал из шланга цветы на газонах. Проходя мимо него, Панин с неумеренной
жестикуляцией продекламировал: "Без Копылова жизнь не та, люблю, привет от
Лианта". Второкурсник смущенно заулыбался и поглядел на окна второго
этажа.
Они пошли по узкой аллее, обсаженной кустами черемухи. Панин начал
было громко петь, но из-за поворота навстречу вышла группа девушек в
трусах и майках. Они возвращались с волейбольной площадки. Впереди с
мячом под мышкой шла Катя. "Этого только не хватало, - подумал Кондратьев.
- Сейчас она уставится на меня круглыми глазами. И начнет говорить
взглядом". Он даже остановился на секунду. Ему ужасно захотелось
перепрыгнуть через кусты черемухи и залезть куда-нибудь подальше. Он
покосился на Панина. Панин приятно улыбнулся, расправил плечи и сказал
бархатно:

Скачать книгу: Почти такие же [0.02 МБ]