Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

Они быстро возвращаются к машине.
Писатель, заснувший на заднем сиденье, вскидывается.
- А? - зычно произносит он. - Приехали?
Проводник поворачивается и, взяв его пятерней за физиономию, с силой
отталкивает назад. Писатель ошеломленно таращит глаза, затем говорит
шепотом:
- Понял... понял... молчу...
Машина трогается, на малых оборотах выползает на шоссе, сворачивает и
тихо, в полном соответствии со знаками, ограничивающими скорость,
светящимися на обочине, катится мимо заставы. Когда она входит в луч
прожектора, клубящийся в тумане, на черном мокром кузове ее видны надписи
на трех языках: "ООН. Институт внеземных культур".
Неожиданно сзади раздается пулеметная очередь. В тумане вспыхивает
фиолетовый прожектор охраны.
Машина на бешеной скорости несется во тьме по мокрому проселку.
Проводник с потухшим окурком в углу рта - за рулем. В отсветах фар
поблескивают очки его соседа справа. Писатель, весь подавшись вперед,
держится обеими руками за спинки передних сидений и напряженно смотрит на
дорогу. Он уже заметно протрезвел.
Проводник сбрасывает газ, и машина с потушенными фарами осторожно
сползает с проселка, вваливается в кювет, вылезает из него и, пофыркивая
двигателем, вламывается в кусты. Потом двигатель затихает, гаснут
подфарники и голос проводника произносит во тьме:
- Быстрее. Ползком за мной. Головы не поднимать, мешок держи вот так,
слева. Не бойтесь, они нас не видят. Если кого зацепит, - не орать, не
метаться: увидят - убьют. Ползи назад, выбирайся на шоссе. Утром подберут.
Все ясно?
- Я бы хлебнул... - тихонько говорит Писатель.
- Уймись, запойный... пошли.



ПЕРЕД ПОХОДОМ


Темный неосвещенный туннель. Поблескивают рельсы в пляшущем свете
электрического фонаря. Троица взгромождается на узкую платформу
электродрезины. Синяя искра на мгновение с треском озаряет сырой свод.
Мимо проплывает лампочка, горящая вполнакала.
- Как красиво, - говорит Писатель. - Темнота и ничего не видно... А
вы в самом деле профессор?
- Да.
- Меня зовут... - начинает Писатель, но проводник прерывает его:
- Тебя зовут Писатель.
- Гм... - говорит Профессор. - А меня как, в таком случае?
- А тебя - Профессор, - отвечает проводник.
- Меня зовут Профессор, и я профессор.
- Польщен, - говорит Писатель. - Значит, я - писатель, и меня,
естественно, все зовут почему-то Писатель. Представляете, как неудобно?
- Известный писатель?
- Нет. Модный.
- И о чем же вы пишете?
- Да как вам сказать... в основном о читателях. Ни о чем другом они
читать не хотят.
- По-моему, они правы, - замечает Профессор. - Ни о чем другом и
писать, наверное, не стоит.
- Они не совсем правы. Писать вообще не стоит. Ни о чем. А вы -
химик?
- Скорее физик.
- Тоже, наверное, скука, а?
- Пожалуй. Особенно когда долго не везет...
Туннель позади. В предрассветной темноте, озаряемая искрами от
тролля, электродрезина катит по насыпи.
- А у меня наоборот, - говорит Писатель. - У меня скука, когда долго
везет...
- Это кому долго везет? - осведомляется проводник. - Ты же каждый
день на скачках просаживаешься.
- Уважаемый Соколиный Глаз! - провозглашает Писатель. - Мы с
Профессором говорим о совсем других скачках. Мы с ним скачем всю жизнь, и
это называется у нас не стипль-чез, а отражение объективной
действительности, или, говоря языком профанов, поиски истины. Она
прячется, а мы ее ищем. Найдем, поймаем, побалуемся и скачем дальше.
Верно, Профессор?
- Моя истина, во всяком случае, не прячется, - отвечает Профессор. -
"Бог хитер, но не злонамерен".
- Дьявол, - поправляет Писатель.
- Эйнштейн говорил - "бог", а имел в виду природу
- А манихейцы говорили - "дьявол", и имели в виду дьявола. Так вот
ваш дьявол, может быть, и не злонамерен: он как спрятал вашу истину в
самом начале один раз, так и плюнул на нее. А вы ходите и копаете - то в
одном месте, то в другом. В одном копнули - ага, ядро состоит из протонов.
В другом месте копнули - красота, треугольник а-бэ-цэ равен треугольнику а
прим-бэ прим-цэ прим. Вы неплохо устроились. А вот мой дьявол - другое
дело. Он не сидит сложа ручки. Я истину откапываю, а он в это время с нею
что-то делает. И получается так, что откапывал я истину, а выкопал дерьмо.
Возьмите там какой-нибудь закон Архимеда... С самого начала он был
правильный, и сейчас он правильный, и всегда будет правильным. Каждый
может его проверить, пожалуйста. А стоит взять какой-нибудь расписной
горшок восьмого века... Да в восьмом веке в него объедки кидали, а нынче
он в музее стоит и вызывает восхищение лаконичностью рисунка и
неповторимостью формы, и все вокруг ахают до тех пор, пока не выясняется,
что никакого он не восьмого века, а сработал его одноглазый Гур и подсунул
в раскоп для сенсации... И форма у него осталась неповторимой, и рисунок
лаконичный, но аханье, как ни странно, стихает...
- Ну, вы неправы, - говорит Профессор. - Вы говорите о профанах и
снобах...
- Ничего подобного, - говорит Писатель. - Я говорю о горшках. Я сам
двадцать лет леплю такие горшки. И поскольку я писатель достаточно
известный, то они восхищают книголюбов лаконичностью рисунка и
неповторимостью формы. А лет через десять придет мальчик и в простоте

Скачать книгу: Машина желаний [0.03 МБ]