Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

экзаменов на один из факультетов Московского института журналистики". Но
пришел в райком новый Первый, и фраза эта нечувствительно выпала.
Так что, когда я вернулся в родную хату врачом "скорой", - имя
Волошина было прочно забыто, да я и сам, признаться, вспомнил о нем только
из-за случайной обмолвки моего пациента-мастера. Вспомнил и, натурально,
заинтересовался, стал даже расспрашивать. А годы шли, интерес мой стал
угасать, и я вновь и очень прочно забыл про Кима. Настолько прочно, что,
когда снова встретился с ним, не сразу понял, с кем имею дело.



6


Скоро, скоро мы ляжем
К северу головой,
Скоро, скоро укроемся
Северною травой...

К тому времени я уже несколько лет как оставил беспокойную, но столь
необходимую для настоящего медика практику на "скорой помощи" и стал в
нашей больнице терапевтом, причем ведущим, едва не вторым лицом после
главврача. Как-то я дежурил, и дежурство, помнится, было спокойным, только
вечером получился срочный вызов из РТС "Заря" на маточное кровотечение у
женщины тридцати двух лет. Ночь была тихая, лунная, с небольшим морозцем.
До "Зари" километров пятнадцать, так что я с легким сердцем отослал туда
наш драндулет, ибо всегда считал, что лошадок наших надо поелику возможно
беречь. После обхода я, как всегда, угнездился в ординаторской, приказал
дежурной сестре чаю, а сам занялся приведением в порядок своей довольно
запущенной документации. Не тут-то было. Мой Вася-Кот (врач "скорой")
позвонил из "Зари" и сообщил, что положение больной тяжелое и он решил
везти ее к нам. Ну, дело привычное, я позвонил хирургу, он же гинеколог,
он же уролог и прочая, разбудил его и велел явиться, затем распорядился
насчет операционной.
Через час ее привезли. Как оказалось, ее сопровождал муж, и это было
кстати, потому что больная была в беспамятстве, а историю болезни
надлежало заполнять. Все наличные силы мои были задействованы в смотровой,
и историей болезни пришлось заняться мне самому. Я вышел в "предбанник";
на драном диване сидел там, уткнувши лицо в ладони, мужчина в потрепанном
костюме, на полу возле него неопрятной грудой громоздились тулупы,
невзрачных расцветок платки, еще какое-то тряпье. Поверх валялись
скомканные, окрашенные кровью то ли полотенца, то ли разорванные простыни.
- Вы - муж? - спросил я громким деловитым голосом.
Он поднял голову и посмотрел на меня. Лицо у него было узкое,
обтянутое, желтоватого цвета, светлые волосы острижены наголо, из-под
щетины виднелись зажившие шрамы, и широкая черная повязка пересекала это
лицо и череп, закрывая левый глаз. "Билли Бонс", - промелькнула у меня
ненужная мысль.
- Да, - сипло отозвался ой и воздвигся. Был он высок, немного выше
даже, чем я, но неимоверно худой. До болезненности. И еще я механически
отметил, что на потрепанном пиджаке его не хватало пуговиц. И что под
пиджаком у него сероватый свитер грубой вязки с растянутым воротом.
Я завел его в ординаторскую, усадил на табурет перед собой, достал
бланк и отвинтил колпачок авторучки.
- Имя? - спросил я.
- Мое? - спросил он и прокашлялся.
- Нет, пока не ваше. Имя больной.
- Да, конечно, извините. Имя - Волошина Нина Николаевна.
- Год рождения?
- Тридцать девятый.
- В браке?
- Да. Со мной. Больше десяти лет.
- Беременна?
- Нет. Нет-нет. Точно - нет.
Он заерзал на табурете, устраиваясь удобнее, и положил перед собой на
стол сцепленные руки. Огромные мосластые конечности, окрашенные въевшейся
ржавчиной и машинным маслом. Что-то было с ними не в порядке, с этими
конечностями, но приглядываться я не стал. Я положил ручку и спросил:
- Что с нею случилось?
- Точно не знаю, - ответил он звонким голосом, и я понял, что он на
грани истерики. - Наверное, подняла что-нибудь тяжелое, не под силу. У нас
там в бараках... Да вы вот что, доктор. Отметьте: в шестьдесят пятом у нее
был выкидыш на нервной почве, и потом она на учете... Да, и еще у нее
резус отрицательный.
- Так. А на каком учете?
- Психиатрическом. Два года в психушке сидела.
Я записал и снова посмотрел на его лапы. Вот оно что... На правой
руке не было безымянного пальца. Культяпка, почти под корень.
- Так, - сказал я. - А прежде у нее такие кровотечения были?
Он не успел ответить. Дверь приоткрылась, просунулась дежурная сестра
и деловито произнесла:
- Алексей Андреевич, вас срочно.
Я встал.
- Вы здесь посидите, - сказал я. - Подождите минутку.
Я уже знал, в чем дело. За дверью сестра подтвердила шепотом:
- Умерла...
В смотровой уже было пусто, только хирург мылся над раковиной в углу.
Когда я вошел, он повернул ко мне виновато-агрессивную физиономию и
пробубнил:
- Ничего не получилось. Клиническая.
Я подошел к столу. Она лежала на спине, вытянутая во весь невеликий
рост, голая, серовато-голубая, до изумления тощая, так что все ребрышки
проступали сквозь кожу, и коленные мослы не давали сомкнуться прямым, как
палки, бедрам, и светло-коричневые пятаки плоских сосков казались
нарисованными на ребристой поверхности груди. Глаза были закрыты, личико с
кулачок было совершенно кукольное, синеватые зубы сухо блестели меж
полураскрытыми белыми губами, и роскошные черные волосы, разбросанные по
изголовью, были пронизаны седыми прядями...
- Как ее фамилия, Алексей Андреевич, не знаете? - спросил хирург,
присев у столика и раскрывая блокнот.

Скачать книгу: Дьявол среди людей [0.09 МБ]