Бесплатная,  библиотека и галерея непознанного.Пирамида

Бесплатная, библиотека и галерея непознанного!
Добавить в избранное

В поисках Города Богов. Том 1. Трагическое послание древних,Мулдашев Эрнст Рифгатович Эрнст Мулдашев

В поисках Города Богов

Том I

Трагическое послание древних


Об авторе

Доктор медицинских наук, профессор, директор Всероссийского центра глазной и пластической хирургии Минздрава России, заслуженный врач России, обладатель медали «За выдающиеся заслуги перед отечественным здравоохранением», хирург высшей категории, почетный консультант Луисвильского университета (США), член Американской Академии офтальмологии, дипломированный офтальмолог Мексики, мастер спорта по спортивному туризму, трехкратный чемпион СССР.
Э.Р. Мулдашев — крупный российский ученый с мировым именем. Он является родоначальником нового направления в медицине — регенеративной хирургии, т.е. хирургии по «выращиванию» человеческих тканей. Им впервые в мире успешно проведена операция трансплантации глаза. В настоящее время ученый работает над основами клонирующей хирургии, т.е. хирургии по регенеративному созданию целых органов.
Ученым разработано 90 новых видов операций, изобретено и внедрено в производство 60 видов биоматериала «Аллоплант», опубликовано более 300 научных работ, получено 56 патентов России и многих стран мира. С лекциями и операциями он побывал более чем в 40 странах мира. Ежегодно проводит 600 — 800 сложнейших операций.
Э.Р. Мулдашев признает, что до сих пор не может полностью понять суть своего главного изобретения — биоматериала «Аллоплант», который стимулирует регенерацию человеческих тканей. Понимая, что «Аллоплант», изготовленный из тканей умерших людей, несет в себе глубинные природные механизмы по созданию человеческого тела, Э.Р. Мулдашев в процессе исследований контактирует не только с учеными разного толка (физиками, молекулярными биологами и др.), но и обращается к основам религий и эзотерических знаний.
Именно поэтому им были организованы 4 научные гималайские и тибетские экспедиции, которые принесли много пользы в понимании проблем регенеративной хирургии. Но эти экспедиции сопровождались еще и сенсационными открытиями философского и исторического толка. По результатам первой гималайской экспедиции Э.Р. Мулдашевым написана книга «От кого мы произошли?», которая многократно переиздавалась и переведена на многие языки мира.
Предлагаемая читателю новая книга автора «В поисках Города Богов» написана в увлекательном стиле, но по своей сути она глубоко научна и затрагивает глобальные философские проблемы.




Предисловие автора

Я считаю, что на свете не бывает гениальных или сверхталантливых людей, а бывают просто чистые внутри и работящие люди, которым Бог в виде интуиции дает научные открытия. Любой ученый, сделавший открытие или изобретение, положа руку на сердце скажет, что мысль об открытии пришла к нему исподволь, в виде необъяснимого интуитивного шепота, сила которого оказалась столь велика, что перевернула всю его научную жизнь. И, наверное, каждый настоящий ученый когда-нибудь в порыве романтических чувств, глубоко утаиваясь от коллег, поднимал глаза к небу и мысленно говорил: «Спасибо тебе, боженька!» У меня есть два кумира: в офтальмологии Владимир Петрович Филатов, в жизни и путешествиях Николай Константинович Рерих. Мне все время кажется, что эти два человека, сделавшие исторические открытия, обладали той степенью душевной чистоты, что их имена до сих пор ассоциируются с чем-то святым и романтически приятным.
В моем кабинете висит одна из картин Рериха. Когда я смотрю на нее, то все время ощущаю какую-то величественную недосказанность.
Что же недосказал Рерих? все время думал я.
Но только после того как нам удалось организовать четыре научные гималайские и тибетские экспедиции, я понял, что одним из многих глубинных и важных посулов к поискам являлась недосказанность Рериха. Этот ученый обладал научной мудростью в том смысле, что ничего не утверждал с видом пророка, а оставлял простор для будущих исследований, подталкивая своей мыслью чужие мысли.
Сейчас, когда я пишу эти строки, экспедиция уже позади, научный материал обработан, получены результаты. Но меня не покидает мысль, что Рериху было значительно труднее, чем нам: коммунистический разброд в России, напряженная международная обстановка, лошади вместо автомобилей, тяжелые брезентовые палатки, отсутствие консервированных продуктов и тому подобное. Я представляю, как этот смелый человек, обуреваемый всего лишь порывом научного познания, среди пылевых бурь на высотах 4 6 километров пробирался к святыне Тибета горе Кайлас. Немного не дошел, а может быть, время еще не подошло для открытия. Но я знаю точно, что, если бы Рерих дошел до Кайласа, он бы увидел то, чего не видят и чему поклоняются паломники, он бы смог открыть таинственный Город Богов.
Мне не по себе и немного страшно от того, что именно нам небольшой группе уфимских ученых выпала доля открыть легендарный Город Богов. Оказывается, человек может бояться того, что на его долю выпало открытие. Комплекс внутренней человеческой неполноценности, наверное, давит.
А неполноценность я хорошо помню. В детстве, когда я жил в небольшой уральской деревеньке, я испугался змеи и стал заикаться, да так сильно, что не мог произнести слово «мама». Стараясь помочь, меня определили на лечение в интернат для неполноценных детей, где я жил в многолюдной комнате. В эти годы я находил радость только тогда, когда, взяв ружье, один уходил в лес. Я был приспособлен к тайге и ничего не боялся. Я боялся лишь людей, с которыми надо было разговаривать. Пытаясь научиться говорить, я натаскал на зиму в одно место много хвороста, потом прибегал туда, разводил костерок и помногу часов вслух учился произносить звуки «а... э... о.., у...» и даже простые слова. Но деревенские пацаны подпасли меня, сожгли весь мой хворост, а на снегу лыжной палкой написали: «X... тебе, заика». Увидев это, я упал в пепел и навзрыд заплакал.
За что так жестоко! Ведь я же ничего Вам плохого не сделал! Я ведь неполноценный! Я ведь тоже хочу говорить! — думал я, лежа на пепелище и захлебываясь слезами.
Потом я поднялся, вытер слезы и по колено в снегу побрел менять место моих «неполноценных костров» на более укромное.
Ы... ы... ы... смог лишь я выкрикнуть, желая сказать что-либо грозное в адрес моих обидчиков.
Постепенно я все же научился говорить, вначале плохо, потом лучше. Я закончил медицинский институт и вскоре после этого защитил кандидатскую диссертацию.
Неужели я кандидат наук! Неужели я смог! — думал я тогда.
Я понимал, что я могу с какой-то неполноценной обреченностью много работать. Но я все время ждал плохого, а хорошее и победоносное было для меня чуждым, слишком сильным было детское клеймо неполноценности.
Плохое не заставило себя долго ждать. После изобретения «Аллопланта», когда к нам стали приезжать больные со всего Советского Союза и нам стало удаваться возвращать зрение некоторым безнадежным больным, пожаловала именитая московская комиссия.
Ну-ка, посмотрим, что придумал этот уфимский чучмек.
Ну-ка, выведем его на чистую воду! говорили, наверное, члены комиссии между собой.
Я был обвинен в экспериментах на людях. После этого отдел был расформирован, наука разрушена, а в Минздрав РСФСР было отправлено представление о лишении меня диплома врача, и... я уехал в Якутию, где решил остаться работать оленеводом. Там среди простых и чистых людей было легче.
Оленевод Мулдашев, начал уже было представляться я людям.
Но диплома врача меня все же не лишили, зато потянулись долгие годы жизни с опороченным именем, когда ты, как изгой, должен доказывать, что не идиот и снова все начинать с нуля. Только друзьясо-ратники верили, что все будет хорошо: Амир Салихов, Ришат Булатов, Клара Захваткина, Рафик Нигматуллин, Сагит Муслимов, Юра Васильев, Венера Галимова, Натан Сельский, Валя Яковлева, Ляля Мусина и другие.
Когда нам удалось восстановить научный потенциал и создать в Уфе Всероссийский центр глазной и пластической хирургии, вроде бы все урегулировалось. Но осталось четкое ощущение того, что в жизни ничего не удается добиться без борьбы и тяжелой изнуряющей работы. Люди очень странные: все ведь делается для них, а они как бы не хотят и сопротивляются. Постепенно я понял, что добро обязательно переплетено со злом, что при отсутствии зла появится не менее страшная опасность праздность, что люди склонны к самовозвеличиванию, переходящему в грех считать себя Богом.
Даже сейчас, когда наши позиции в российской офтальмологии уже не оспариваются, все равно имеют место высокомерные выпады, например по поводу операции трансплантации глаза, которую мы впервые в мире произвели 28 января 2000 года пациентке Тамаре Горбачевой.
Мулдашев опозорил российскую офтальмологию, сделав авантюру по пересадке глаза. Всем хорошо известно, что это не возможно. «Невозможно!» слышалось с трибуны Всероссийского съезда офтальмологов.
Ну почему Вы так судите, почему даже не дали выступить, Вы что Боги? думал я. Вы не хотите понять, что трансплантация глаза является результатом сложнейших научных расчетов, включающих не только медицинские знания, но и данные физики и молекулярной биологии, а также древние тибетские истины.
Ну, разве Вам объяснишь, что внутри глаза, во время операции, я делал из «Аллопланта» конструкции, похожие на те, которые я видел в Городе Богов на Тибете «зеркала», сжимающие время! А ведь время и в самом деле сжалось, и в трансплантированный глаз за невероятно короткое время вросли кровеносные сосуды, вот уже полтора года обеспечивающие его питанием. Ну разве объяснишь, что операцию по трансплантации глаза невозможно было бы рассчитать без религиозных знаний, тюлученных в гималайских и тибетских экспедициях; ведь тибетские ламы и индийские свами называют эти знания переданными через века знаниями предыдущих земных цивилизаций! Если бы я об этом говорил на съезде офтальмологов, меня бы в лучшем случае посчитали чокнутым.
Почему я хожу в экспедиции? Это далеко не спортивное хобби. Обычно я объясняю это людям тем, что не понимаю глубинную сущность моего главного изобретения Аллопланта, как бы странно это ни звучало. Я и в самом деле очень туго представляю механизм того, как мертвая человеческая ткань (а именно из нее приготовлен Аллоплант) способна запустить огромный информационный пул по созданию новых человеческих тканей в другом организме, то есть стимулировать регенерацию. Даже представить трудно, насколько сложна каждая человеческая клетка, а эти клетки выстраиваются по каким-то законам в стройные структуры, образуя кровеносные и лимфатические сосуды, нервы, волокна и многое другое. Ясно, что все это происходит по строгой бесперебойно работающей программе, в сравнении с которой самый современный компьютер кажется елочной игрушкой. Где локализованы эти программы? Конечно же, не только в генах, это скажет любой молекулярный биолог. По последним данным физики, эти программы записаны в тонкой энергии, которую на Востоке называют божественной энергией, а также в воде организма.
Кто же создал эти удивительные программы, по которым идет воссоздание человеческих тканей? Мне неловко говорить это слово перед консервативными и ортодоксальными учеными, но ответ напрашивается сам эти программы создал Бог. Но если это принять в расчет, то мы вынуждены принять религиозную трактовку происхождения человека, то есть то, что человек был создан, а не самоорганизовался с «обезьяньим» промежуточным периодом.
Тогда почему же многие ученые считают зазорным изучать религиозные знания? Почему же они считают религию детским лепетом, сказкой для тупых и малограмотных людей? Почему же они так легко и убежденно говорят «этого не может быть»? Да потому, что они под влиянием своих научных чинов приобрели самый большой грех перед Богом считать себя Богом. Поэтому для этих маститых ученых даже упоминание слова Бог неприятно и чуждо, так же как и для коммунистов, создавших своего «лениноподобного» бога. Ревность-то возникает к настоящему Богу!
Тем не менее, как бы я ни объяснял свое увлечение экспедициями с позиций пополнения медицинских знаний за счет религиозных воззрений, я вынужден признать, что это далеко не так. В подтверждение этого можно привести далекие от медицины исследования: анализ сведений о Генофонде Человечества, попытки осознать феномены дематериализации и материализации, исследование йогов, поиски «живой» и «мертвой» воды и, наконец, изучение пирамид.
А если сказать честно, то я не знаю, почему я хожу в тибетские и гималайские экспедиции. Что-то манит туда, а что я не знаю.
Видимо, в человеческом существе заложен дух романтического поиска, в основе которого лежит безбрежность познания, определенного величием матушки Природы. Досужее выражение недавних лет «Мы покорим Природу», очевидно, имеет такой же подтекст, хотя по своей сути оно глупо, так как дитя Природы не может покорить мать Природу. Я убежден, что именно по причине природной романтичности, выражающейся в простых словах «Это любопытно и интересно», русский мужик осваивал просторы Сибири и Аляски, Пржевальский, Арсеньев и Джеймс Кук совершали свои полные приключений путешествия, и, конечно же, этим чувством был переполнен Николай Рерих.
Николай Рерих отличался от всех путешественников не только тем, что он исследовал самый загадочный и полный тайн регион земного шара, а прежде всего тем, что он создал на базе экспедиционных исследований свою непритязательную и очень глубокую философию, нашедшую выражение в его книгах и картинах. Наверное, многие из нас признаются, что не читали Рериха, а картины его видели лишь мельком, но тем не менее, глубоко почитают его и испытывают во время разговоров о нем какое-то странное ублажающее душу и внутреннее очищающее чувство. Редко, кто задумывается над этим феноменом. Но этот феномен существует, и, мне кажется, в основе его лежит то, что Рерих дал возможность каждому человеку соприкоснуться с его собственным глубинным и затаенным «Я», которое пришло из загадочного и в то же время родного Того Света и которое живет по законам, отличным от нашего физического существования. Оно очень заманчиво и притягательно это внутреннее «Я», которое в религиях называют Духом. Оно, это внутреннее «Я», контактирует с другими внутренними «Я» по необычным принципам, суть которых мы узнаем на Том Свете. Но эти принципы работают и на Этом Свете, иногда выражаясь в виде щемящих желаний или прекрасной притягательности, которую мы называем Любовью. Именно поэтому мы как бы не знаем, а в то же время хорошо знаем Рериха, потому что он написал как бы две книги для земных людей и для внутреннего затаенного «Я» людей.
Картины Рериха в основном посвящены изображению гор. Но мало, кто знает, что у Марины Цветаевой есть «Поэма горы», суть которой в том, что... «гора думает». Не потому ли столь притягательны и глубоки картины Рериха! Ведь йоги говорят, что человеческое мышление в Этом Мире треугольное, а горы это треугольники.
Мне думается, что Рерих знал значительно больше, но написал интуитивно только то, что было дозволено и не принесло бы вреда человечеству. Это очень благородно с его стороны, потому что в те годы злые силы в виде коммунизма и фашизма витали над Землей. Рерих не понадеялся на человеческое благородство, он знал древние знания и как бы заглубил их в исконное внутреннее человеческое «Я».
Говорят, что после 2000 года на Земле наступит «Золотой Век», когда древние знания начнут открываться людям и в корне изменят нашу жизнь. Может быть поэтому нам, на рубеже веков, удались экспедиции, которые привели к сенсационным находкам и выводам. Все мы под Богом! Но я всегда вспоминаю Рериха: каково было ему с тяжелыми брезентовыми палатками, на лошадях и с грузом в душе, что еще не наступило время открывать все людям. Это напоминает альпиниста, который почти дошел до вершины, но решил, что брать ее не стоит. А мое «детское клеймо неполноценности» помогает, оно не дает закружиться голове от успешных находок и позволяет осознать то, что значат высшие божественные предначертания, которые понимал Рерих. Нам просто повезло больше... по времени.
По следам первой гималайской экспедиции мне удалось написать книгу «От кого мы произошли?». Во второй и, особенно в третьей гималайских экспедициях мы получили много интереснейших фактов, но по ним книг я еще не написал, хотя планирую написать две «Кто они йоги?» и «В поисках живой и мертвой воды». Однако четвертая экспедиция (на Тибет) изменила мои планы, результаты поисков Города Богов оказались столь интересными и необычными, что я решил написать вначале книгу по следам тибетской экспедиции, а уже потом возвратиться к указанным двум книгам.
Я слишком много оперирую, мне хронически не хватает времени для литературной работы. В 1999 году, например, я сделал 760 операций. Устаешь после операций как собака, и в голову ничего не лезет. Но больные! Их так много! Они ведь приезжают к нам с последней надеждой. Я понимаю, что всех больных прооперировать невозможно, что научная работа, монографии и книги даже важнее, а посмотришь в невидящие глаза человека, услышишь «пожалуйста, прооперируйте, профессор» и снова идешь в операционную.
Сейчас я сижу и пишу в башкирском санатории «Янгантау». Человек я небогатый, поэтому не могу позволить себе много тратиться. Уфимский нефтеперерабатывающий завод «Новойл», новому руководству которого (Н.Р. Сайфулину, Ф.И. Гарееву) понравилась моя первая книга, оплатил прекрасный люкс-номер с жалюзи. Чувствую себя очень важным, жаль, что нет живота. Но все равно мне больше по душе палатка и костер, ведь даже психология общения в нашем хирургическом коллективе пронизана духом туристской группы. Зато в номере «люкс» нет комаров и есть где разложить научные бумаги. Когда у меня будет большой кабинет, я обязательно заведу себе камин, чтобы смотреть на огонь. Огонь, ведь, он притягивает.
Эту книгу я решил назвать «В поисках Города Богов». Но получилась не одна, а три книги под этим названием. В первом томе («Трагическое послание древних») читатель познакомится не только с легендой о Городе Богов, но и узнает о многих невероятных математических и географических совпадениях, возникающих в том случае, если предположить, что на Тибете, в районе горы Кайлас, есть пирамиды и монументы древности.
Второй том книги («В объятиях Шамбалы») посвящен путешествию по Тибету и описанию Города Богов. В этом томе представлены многочисленные фотографии и рисунки, включая также те рисунки, которые были сделаны в полевых условиях. Я не исключаю, что именно эти черновые рисунки могут иметь наибольшую ценность, так как никаким фотоаппаратом или видеокамерой невозможно увидеть то, что видит человеческий глаз.
В третьем томе книги («Матрица жизни на Земле») представлены философские размышления, составленные по результатам работ тибетской экспедиции, подводящие читателя к тайнам параллельных миров, голографической земной жизни и созданию нового человека на Земле.
Тибетскую экспедицию спонсировал Башкирский сберегательный банк (Ю.В. Кинзебулатов), а газета «Аргументы и факты» (Н.И. Зятьков) вела нас информационно. Кроме того, много людей сделали свои бескорыстные денежные вклады в организацию экспедиции; я не буду называть имен этих людей, потому что это деньги бизнеса, а бизнес имеет свои непререкаемые законы. Но эти средства были внесены от чистой души. Мы были прекрасно экипированы, и мы гордились тем, что представляем Россию.
Эту книгу я пишу от своего имени, поэтому везде и всюду «Якаю». Но это не означает, что я считаю свое мнение окончательным и непререкаемым, напротив, я беру всю ответственность за свои слова и ошибки только на себя и не перекладываю на коллег. Я ничего не утверждаю, никого не поучаю, а просто представляю свое мнение на суд читателей.
В тибетской экспедиции нас было четверо; каждый имел свое собственное мнение и свое видение происходящего, каждый был личностью и имел свои, присущие только ему черты. Равиля Мирхайдарова можно было назвать «Энергия», Сергея Селиверстова «Душевность», а Рафаэля Юсупова «Мудрость и Осторожность». Рафаэль Гаязович Юсупов кандидат наук, работает во Всероссийском центре глазной и пластической хирургии заместителем директора по диагностике. Равиль Шамильевич Мирхайдаров заведует лабораторией «Аура» нашего центра. Сергей Анатольевич Селиверстов уфимский предприниматель, бывший военный летчик.
После экспедиции нам очень помогли наши дизайнеры Ольга Ишмитова и Алексей Савельев, которые стали как бы «послеэкспедиционными» членами экспедиции.
Мы, все четверо участников тибетской экспедиции, решили посвятить эту книгу памяти великого русского исследователя Николая Константиновича Рериха.

Посвящается памяти Николая Константиновича Рериха





Глава 1

Сфинкс смотрит на Город Богов

У меня есть друг. Фамилия его Васильев Юрий Иванович Васильев работает в нашем Всероссийском центре глазной и пластической хирургии главным инженером, хотя высшего образования не имеет и, как говорится, институтов не кончал. Но это человек того сорта или пошиба, про которых в народе говорят русский Левша. Юрий Иванович Васильев английского языка, конечно же, не знает, но удивительно, что он совершенно запросто ориентируется в инструкциях к приборам на английском языке и налаживает их так, что мы, имея огромный комплект сложнейшего импортного медицинского оборудования, за много лет ни разу не вызывали иностранный сервис.
Флейш, наверное, барахлит, бурчит он себе под нос, налаживая прибор и путая произношение английского слова flash (флаш), что означает вспышка.
Юрий Иванович пришел к нам тогда, когда мы были еще никем и ничем, и с тех пор бессменно работает у нас. Юрий Иванович, конечно же, выпивал, но бросил и говорит, что навсегда. Мы с ним большие друзья и на «ты», но меня он всегда называет «шеф».
Мои хирургические инструменты затачивает только Юрий Иванович, нередко матерясь по поводу качества стали.
— Ну что за сталь, что за сталь! Я же им, изготовителям, звоню и говорю, что сталь для глазного инструмента должна быть крепкая, очень крепкая. А они о марках стали говорят, оправдываются, но любой технарь должен чувствовать сталь на ощупь, чувствовать, какая она крепкая или не крепкая, — нередко причитает Юрий Иванович, затачивая инструмент. Юрий Иванович Васильев, естественно, в марках стали разбирается хорошо. Но он какимто седьмым чувством способен определить качество стали и способен делать это безошибочно. Меня всегда удивляла эта его способность, которая казалась странной и необычной.
— Юрий Иванович, скажи, а как ты определяешь качество стали и, собственно, качество заточки инструмента? помню, спрашивал я его.
— А черт его знает, шеф! Не знаю, чувствую, какая сталь, крепкая или нет. Задним чувством ощущаю. А что тут странного? Говорят, вон, внутри пирамид инструменты сами затачиваются. Потрогаешь инструмент, призадумаешься, внимательно призадумаешься, и чувство такое идет: если хорошее ласковое чувство — сталь хорошая, если плохое чувство — плохая сталь. Крепкая сталь всегда дает хорошее чувство.


Крепкая пирамида

Не помню точно, по-моему, в 1989 году, мы втроем Юрий Иванович Васильев, я и Амир Юсупович Салихов хирург и заместитель директора нашего центра, поехали в Египет для проведения глазных операций по нашей технологии «Аллоплант». Мы с Салиховым оперировали, а Юрий Иванович помогал нам, настраивая операционные микроскопы. Когда выдался свободный денек, нас повезли к египетским пирамидам на экскурсию.
Пирамиды Гизы, особенно пирамида Хеопса, поразили нас своим величием. Все мы трое невольно замолчали, видимо, погрузившись в такие глубинные чувства, которые, как нам казалось, исходили от самых истоков человеческого бытия. Эти чувства были приятны и в то же время носили необычайно грандиозный характер, связанный с ощущением того, что ты, человек, являешься не просто пылинкой, а представляешь собой достойную частицу мироздания. Эти чувства напоминали грезы, но они имели конкретный исторический оттенок, как бы констатируя величие человека. Амир Салихов сосредоточенно смотрел вниз, а Юрий Иванович теребил мочку уха...
— Сэр, плиз, бай ит (Сэр, пожалуйста, купите это), — раздался голос надоевшего торговца сувенирами, которые, как и таксисты в Москве, атакуют любого иностранца.
— Уходи к черту, уходи, понимаешь, уходи, — сердито по-русски сказал Юрий Иванович.
— Вери, вери гуд (очень, очень хорошо), — вторил торговец, подсовывая под нос Юрия Ивановича какую-то статуэтку. — Вери чип (очень дешево), вери, вери чип.
— По-английски надо говорить, Юра, скажи «ноу» или «гоу», — порекомендовал Амир Салихов.
— Ноу, я тебе говорю, — наконец произнес Юрий Иванович.
Мы подошли к пирамиде Хеопса. Огромные каменные блоки с высочайшей точностью уложенные друг на друга, простота и монументальность конструкции прежде всего обратили на себя внимание.
«Кто же ее построил? Люди, что ли?» — думал я, трогая и ощущая почемуто свою собственную тупость. Ощущение тупости было столь явным и неприятным, что я четко акцентировал на нем внимание. В то время я не понимал, что пирамиды выполняют на Земле очень разнообразные функции, одна из которых сводится к контакту земного разума с космическим разумом.
— Амир, Юра, я, почему-то, чувствую себя очень тупым, — сказал я.

Скачать книгу: В поисках Города Богов. Том 1. Трагическ [0.37 МБ]